Тимофей Кулабухов – Тактик.2 (страница 24)
Гномы, хоть и не привыкли к командам человека, отреагировали почти мгновенно. Сказался опыт и сама ситуация, которая заставляет действовать инстинктивно. Тяжёлые гномьи щиты, окованные железом, с глухим стуком сомкнулись, образовав почти непробиваемую преграду из дерева и стали. Несколько арбалетчиков, которых я предусмотрительно поставил во вторую линию, вскинули своё громоздкое, но смертоносное оружие.
Резкие, сухие щелчки тетивы, короткий, злобный свист — и несколько орков, не добежав до нас и десяти шагов, с воплями удивления и боли рухнули в грязный снег, корчась и пытаясь вытащить из своих тел толстые арбалетные болты. Остальные, не обращая внимания на павших товарищей, с ещё большей яростью налетели на стену щитов, как разъярённая волна на прибрежный утёс. Зазвенела сталь о сталь, раздались глухие удары орочьих ятаганов по щитам, яростные крики нападающих и ответные, не менее яростные, рыки обороняющихся гномов.
— Держать строй! — орал я, навалившись и орудуя клевцом над головами своих бородачей, стараясь достать наиболее наглых орков, пытавшихся прорваться сквозь щели между щитами или перепрыгнуть через них. Мой клевец со смачным хрустом раздробил шлем одному из них, другого я ударил крюком-клювом в незащищённое горло. — Не давайте им прорваться! Короткие удары! Бейте по ногам, по рукам! Колите в щели!
Гномы, если дать им возможность, большие не дураки подраться, поэтому быстро показали на что способны.
Их короткие, но тяжёлые топоры находили цели в орочьих телах, красно-бурая кровь брызгала на снег, смешиваясь с грязью и потом. Воздух наполнился запахом крови, пота, орочьей вони и ещё чем-то — едким запахом страха и ярости.
В какой-то момент, отбив очередную атаку, я увидел боковым зрением, что несколько клыкастых тварей, самые хитрые или самые везучие, пытаются обойти нас с левого фланга, по узкой, едва заметной тропке вдоль отвесной скалы. Если бы им это удалось, они бы ударили нам в незащищённый бок, и тогда…
— Зобгин! Брор! — крикнул я, перекрывая шум боя. — Фланг! Слева! Не дайте им зайти! В щиты!
Гномы, не говоря ни слова, лишь коротко рявкнув что-то нечленораздельное, рванулись наперерез. Завязалась короткая, жестокая схватка на самом краю обрыва, где каждый неверный шаг мог стоить жизни. Я видел, как сверкнул топор Зобгина, раскроив череп одному орку, как Брор, прикрываясь щитом, сбросил другого в заснеженную пропасть, откуда донёсся лишь короткий, быстро оборвавшийся вопль.
Атака захлебнулась. Орки, потеряв ещё несколько своих и видя, что лёгкой победы не будет, с недовольным рычанием отхлынули, оставив на снегу около десятка своих трупов. Но они не ушли. Они отошли на безопасное расстояние, за пределы досягаемости наших арбалетов, и принялись издали осыпать нас стрелами. У них тоже были луки, грубые, но большие и их стрелы, хоть и не такие дальнобойные и точные, как гномьи арбалетные болты, летели часто, густо и могли нанести серьёзный урон, если бы нашли щель в доспехах.
— Щиты выше! — скомандовал я, пригибаясь. Одна стрела чиркнула по моему шлему, оставив на нём неприятную царапину. — Арбалетчики, только прицельными! Экономьте болты! Цельтесь наверняка в тех, кто высовывается! Остальные — не расслабляться, они могут снова полезть!
Это была не битва в классическом понимании, а скорее затяжная, изматывающая перестрелка с периодическими яростными короткими стычками. Орки не оставляли нас в покое ни на минуту. Они постоянно маневрировали, как стая голодных гиен, кружа вокруг нас, пытаясь найти слабое место в нашей обороне, обходили по кручам, использовали любую особенность местности, любую нашу ошибку, чтобы нанести урон.
— Приподнять щиты, движение вперёд плавным шагом!
Гномы слушались, мы продвинулись на три десятка шагов, что дало возможность арбалетчикам собрать болты и стать ближе к оркам.
Орки заметались, теперь они снова были в зоне досягаемости наших арбалетов, они потеряли строй и попытались сбежать в сторону.
При этом их настигали болты, а мои щитовики воспользовались паузой, чтобы перевязать раны и поменяться.
— Отдохнули, первая линия? Снова перемещение!
Бронированный строй гномов снова двинулся и снова собирал арбалетные болты, выбивал орков и прижал довольно большую ватагу к скале.
Орки решили, что им надоели постоянные и бесполезные потери и попробовали снова атаковать, навалиться на щиты.
— Арбалетчики — беглый огонь!
Арбалеты били, орки снова навалились на щиты, но уже без огонька, в этот раз они уже понимали, что ничего не могут поделать с гномами и, потеряв половину убитыми, принялись убегать.
Само собой, арбалетчики били им в спину.
— Держим строй! Это может быть ложное отступление! — орал я.
Орки сбежали, но явно недалеко. Те гномы, кто пошустрее, собирали болты, я дал отряду десять минут передышки, и мы двинулись за основным войском, отчётливо осознавая, что по пятам идут и орки.
Но теперь игра в кошки-мышки стала сложнее.
Орков стало больше, но они стали заметнее.
Я выделил четыре двойки самых шустрых гномов, которые постоянно перемещались по местным скальным выступам и отслеживали перемещение орочьей армии.
Таким образом не только они видели нас, но и мы — их.
Теперь гномья армия не просто отступала, а огрызаясь неожиданными выпадами.
Я заставлял гномов использовать любую особенность местности, любую возможность для контратаки.
Узкое ущелье, где едва могли разойтись двое? Отлично, устраиваем засаду, пропускаем головной отряд орков, давая им почувствовать вкус близкой победы, а потом бьём им во фланг и тыл из заранее подготовленных укрытий.
Крутой, осыпающийся склон, усеянный крупными камнями? Прекрасно, несколько дюжих гномов с помощью рычагов из копий обрушивают на головы преследователей небольшой, но очень неприятный камнепад, заставляя их шарахаться в стороны и ломать строй.
Гномы, сначала недоверчиво косившиеся на мои «новаторские» и, по их мнению, «не по-гномьи» хитрые идеи, ужасались, но убеждались в их эффективности.
Их тяжёлые щиты, которые они привыкли использовать только для пассивной обороны, по моим командам превращались в тараны, сбивающие орков с ног и открывающие бреши для атаки.
Их короткие, но увесистые метательные топорики, которыми они раньше пользовались лишь от случая к случаю, больше для устрашения, теперь летели в цель с удивительной точностью, находя уязвимые места в орочьей защите — шеи, лица, незащищённые суставы.
Глава 14
Юные поджигатели
Особенно им понравилась тактика «ложного отступления», которую я подсмотрел в учебнике про монголов и Чингисхана. Да, тем было легче, они были на конях, но и мои парни могли здорово побегать.
Несколько раз, когда орки видели наш авангард и подбирались слишком близко я приказывал своим гномам имитировать панику и начинать «беспорядочный» отход, кричать и оглядываясь с «ужасом». Орки, предвкушая лёгкую добычу и возможность наконец-то поквитаться с назойливыми бородачами, с радостным улюлюканьем и гиканьем бросались в погоню.
И тут же попадали в заранее подготовленную ловушку. Гномы, достигнув какой-то заранее присмотренной точки, как правило, на возвышенности, образовывали стену щитов и жестоко били беспорядочно бегущих на нас орков из арбалетов и в ближнем бою.
Орки действительно плохо были знакомы с дисциплиной и массово гибли, не успевая понять, что бегущие в панике вовсе не бегут, а скорее «поджидают», чтобы с яростью голодных и обманутых волков набрасываться на опешившего врага, рубя и коля направо и налево.
— Смотри-ка и старая тактика людей работает, — усмехнулся я, когда гномы в очередной раз собирали с убитых арбалетные болты, а отряд орков, потеряв две трети своих, откатывается в беспорядке, неся потери и проклиная нас на своём гортанном языке. — Но против этих прямолинейных, уверенных в своей силе рубак работает безотказно. Главное — не переборщить с артистизмом, чтобы они не раскусили уловку раньше времени. И чтобы свои не запаниковали по-настоящему.
Гномы, поначалу с трудом понимавшие смысл этих манёвров и считавшие их трусостью, быстро вошли во вкус, когда увидели результат.
В их глазах, раньше горевших лишь упрямой, тупой яростью, теперь появился азарт, блеск тактического превосходства.
Они начали понимать, что война — это не только тупое махание топором и крики «За короля! Барук Казад!». Это еще и хитрость, расчёт, умение использовать свои сильные стороны и слабости противника. Это игра, в которой можно и нужно выигрывать, даже если противник сильнее и многочисленнее.
— А ты не так прост, человек, — прохрипел мне как-то Зобгин, вытирая с лица орочью кровь и грязь после очередной удачной засады, в которой мы уложили тридцать орков, выйдя из нападения без единой царапины. Он тяжело дышал, но в его глазах светилось удовлетворение. — Голова у тебя варит получше, чем у многих наших старых вояк, которые только и умеют, что орать да в лоб атаковать. Откуда ты всё это знаешь?