Тимофей Кулабухов – Тактик 11 (страница 19)

То, что я увидел, заставило бы любого другого впасть в отчаяние. Но я лишь ощутил жаркий укол адреналина. На расстоянии примерно десяти миль равнина превратилась в море огней.

Это были костры. Сотни, если не тысячи. Вражеский лагерь был похож на крупный город, большой, суетливый, дышащий огнём и сталью, населённый воинами и возникший, как и наш лагерь, за несколько часов.

Я начал системный анализ. Совершив с десяток облётов, я попытался посчитать, сколько солдат трётся у костра, сколько костров, как стоят палатки, где штандарты.

С сожалением я отметил, что хотя бруосакцам далеко до гномьей геометрии, организовано у них всё неплохо. Шатры и палатки были сгруппированы по полкам, каждый под своим знаменем. Я различал гербы десятков баронских и графских родов, вассалов короля Вейрана.

В центре лагеря, на небольшом возвышении, располагалась ставка короля и штаб. Огромные, богато украшенные шатры, окружённые тройным кольцом охраны. Там, я был уверен, сейчас был сам король, который предвкушал завтрашнюю победу.

Я сместил фокус, оценивая состав армии.

Вот зона кавалерии. Тысячи коней, сбившихся в плотные табуны. Я насчитал не меньше шести полков тяжелой рыцарской конницы. Их было даже больше, чем докладывал Орофин. Вот маги, они отдельно.

Один из магов с недовольным видом посмотрел вслед силуэту совы, когда она пролетела в третий раз.

Маг взмахнул рукой, и птица качнулась, едва не потеряв равновесие.

Мне пришлось спикировать и посадить её на опоре одного из герцогских шатров.

Ну что, расстояние от нашего лагеря таково, что они завтра проснутся, треснут кофе с сигареткой, соберут манатки и к полудню без всякой спешки будут среди холмов.

Отчего-то я был уверен, что они отслеживают наши перемещения чуть ли не в реальном времени и прекрасно представляют себе, что Штатгаль окопался, как барсуки перед зимовкой.

И они точно знают, что мы уже никуда не бежим.

Глава 10

Крапленые карты

Когда я использую Птичий пастух, сознание одновременно находится в птице, благо она мелкая и, одновременно с этим в собственном теле. Но я сам вынужден в это время сидеть или стоять, либо ехать верхом, но не предпринимать резких манёвров. Сознание не было способно адекватно управлять двумя телами одновременно.

Сейчас я полностью вернулся в «себя» и резко открыл глаза. Я был по-прежнему на вершине холма, но мир для меня изменился. Последняя, самая призрачная надежда на то, что разведка ошиблась, испарилась.

Безвыходность ситуации давила на меня как гидравлический пресс.

— Командор? — голос Иртыка вывел меня из оцепенения. Телохранитель смотрел на меня с тревогой. Мое долгое молчание и неподвижность, видимо, его напугали.

— Да, друг-орк. Разведёшь огонь в походной печи? Хочу выпить чай с мёдом, что-то устал я от этой всей ерунды.

Иртык посчитал, что внутри лагеря я в достаточной безопасности и оставил меня.

Изначально у меня было четыре телохранителя, которые охраняли меня парами ещё на острове Штатгаль. Потом во время нашего пребывания в Вальяде я уменьшил их количество до двух, переведя их в Первый полк. Затем в Лесу — до одного Иртыка, посчитав, что если меня захочет убить профессиональный убийца, то его парочка телохранителей не остановят. Даже если киллером будет боевой маг, то его ждёт жестокое разочарование из-за божественной защиты, а в бою я использую как прикрытие Сводную роту.

Я побрёл по лагерю. Все заняты делом, в основном приготовлением к ужину и отдыху после тяжёлого марша и земляных работ.

Гномы в упрямстве своём собирали катапульты, которые будут работать прямо с холма. Они верили что, если одна катапульта сможет попасть по врагу хотя бы раз, то их работа того стоила. Руководили работой Хрегонн и Мурранг. Проходя в стороне от них, я заметил, как Мурранг приобнял Хрегонна за плечи, похлопал. Младший братик, даже в броне и сильный, как три Шварценеггера в молодые годы.

Братья-квизы понимали расклад, но делали всё возможное и невозможное, чтобы даже если не победить, то подороже продать свою жизнь.

У воинов есть своя гордость.

Я шёл через палатки Четвёртого полка, похлопывая по спинам, здороваясь за руки, многих своих бойцов называя по имени. Не то чтобы у меня была такая мощная память, тут мне помогал Рой.

Так я дошёл до палаток магической роты и окликнул Фомира.

— Привет, командор.

— Фомир, — сказал я, и мой голос был тихим, потому что я не хотел, чтобы меня было слышно всем. — Скажи, а можешь обеспечить вокруг холмов Фанделлеров туман?

— Прям как молоко? Это было бы трудно.

— Мне нужно прикрытие от вражеской магии, визуальное и магическое. Ты понимаешь, что они знают каждый наш шаг буквально тут же, как только мы его делаем.

Маг нахмурился:

— Босс, ты должен понимать, там цвет бруосакских магических школ, а я… Ну, первый магистерский уровень, что ты от меня хочешь? Без обид, но я тебе предупреждал ещё в Бинндале.

— Не заморачивайся. Что произошло, то произошло. Но у меня есть одна деликатная задумка… Не хочу, чтобы они знали, хочу сделать сюрприз.

— Сюрприз? Ну, что не могу я, на то у меня есть десяток могучих артефактов времён Второй магической войны. Весь Штатгаль они, наверное, не закроют…

— Закрой участок — вот там, — я показал пальцем на низину между холмами, где, как мне кажется, может состояться завтрашнее сражение. — И меня. И себя, на всякий пожарный.

— Хорошо, постой, сейчас вернусь.

Маг ушёл, но быстро вернулся и надел мне на шею какую-то ржавую нить, на которой висело несколько невзрачных камушков.

— Ты не смотри на скромный вид, защита такая, что даже боги не смогут подсмотреть. Ну, кроме визуального, глазами.

— Для этого мне и нужен туман. Сможешь организовать?

— Он не будет особенно плотным и, если подует ветер, его снесёт. А так — да, сейчас сделаем.

Я дошёл до границ лагеря. По дороге меня окликнули обозники с кашей:

— Командор! Куда Вы⁈ А как же каша?

Ну да, есть у меня такая особенность, я питаюсь тем же, что и мои солдаты, приучил себя ещё на Кмабирийских болотах. С одной стороны, это упрощает мне жизнь, я не заморачиваюсь разносолами. С другой — это повышает мой авторитет среди бойцов на невероятную высоту. Помню, как Иртык вождям Леса Шершней чуть морды не бил за меня. Ну и немаловажное третье — повара не могли филонить и кормить солдат помоями, поскольку не могли знать изначально, из какого котла я буду есть.

Признаться честно, еда не всегда была на высоте, но я жрал, раз уж мои бойцы это едят. Потом бывало, они имели тяжёлый разговор с поваром, что в целом способствовало поднятию уровня кулинарии.

Кивнув, я принял деревянную миску с кашей, а следом то же самое сделал Фомир, который увязался за мной и не отставал.

Я дошёл до земляного вала, нашей первой и последней линии обороны и сел прямиком на него.

Фомир плюхнулся рядом:

— Босс, если бы я не знал тебя очень-очень давно, то подумал бы, что ты грустишь, тоска у тебя. Но мне кажется, причина куда глубже. Ты в сомнениях.

— Да, Фомир, я в сомнениях…

Я стал есть, не продолжая свою мысль. Кашевары чуть передержали кашу и она попахивала горелым, но я принимал это как дорогую специю.

Пока не доел, разговаривать не стал, лишь добрав остатки каши, продолжил:

— Ты понимаешь, Фомир…

— Да, Рос?

— Всё, что у меня есть в жизни, это здесь, это в пределах этого вала из камня и лежалого грунта.

— А как же счета в банках? А твоё прошлое, а домен на берегу моря?

— Ой, да в задницу домен, титул и деньги! Заработал раз, заработаю ещё. А второго Штатгаля не будет.

— Ты думаешь о том, — он оглянулся и убедился, что нас никто не слышит. — Чтобы сбежать? Мысль разумная, но… Знаешь, прошлый Фомир наверняка так бы и поступил, но сейчас я не могу бросить свою роту, свою гильдию. Там половина не отличается хорошими манерами, они воняют носками, пукают, матерятся, ковыряются в зубах, жрут руками и могут дать в морду. Но они — моя банда, босс. Если ты уйдёшь, я пойму, но я останусь здесь.

— Да не собираюсь я никуда бежать, Фомир! От смерти не убежишь. Какой смысл бежать? Чтобы сохранить свою жалкую жизнь? Брось. Ты никогда не думал в таком ключе, но кто я без Штатгаля?

— Победитель троллей, Защитник Оша, Говорящий с богами, — убеждённо начал перечислять он, загибая пальцы.

— В пекло статусы и ачивки. Смерть Штатгаля — это и моя смерть. Не потому, что мне никогда не найти покоя. Не потому, что политические оппоненты, вроде Вейрана или Назира, меня в любой заднице найдут и раздавят. Я сам не буду понимать, зачем мне жить? Веришь, я когда попал в… Скажем так, в орден Ре Бахтал, хотел только сбежать. И Штатгаль я изначально не хотел создавать, а сейчас понимаю… Я втянулся. Я часть Штатгаля и завишу от него не меньше, чем он от меня.

— Философия, Рос. Мне сейчас не хватает моей фляжки, чтобы понять всю глубину.

— И теперь, Фомир… Теперь наши дела крайне херовы.

Я замолчал. Фомир доел, не нарушая молчание. Так прошло несколько минут. Воздух был пропитан напряжением и усталостью. Каждый из нас думал об одном и том же. О цифрах. О шансах. О безжалостной математике войны.

— Я прикажу раздать магам тройную порцию тонизирующих зелий, — наконец нарушил тишину Фомир. Его голос был спокойным, но в нём слышалась въевшаяся усталость. — Ведьмы уже собирают травы с ядами и создающие страх.