Тимофей Кулабухов – Тактик 10 (страница 32)

Поскольку после разгрома элитных егерей возникла пауза, я нашёл время и смотался в замок, который гномы почти завершили и между собой называли «Замок Тетра».

Новобранцы проходили курс молодого бойца под руководством опытных капралов, которые в отличие от вновь прибывших, знали, зачем стойка с копьём, зачем умение держать щит и для чего отрабатывается организованное отступление.

Раз за разом, пока повторенное многократно действие не превращалось в механическое, пока не врастало в привычку.

Прибыл ворон с донесением от принца Ги. Принц писал, что Эссин предпринял попытку осадить Тройхат и провоцировал их на вылазку. Однако принц, проявив хладнокровие, а может быть, прислушавшись к советам своих офицеров (в том числе более опытных) не стал лезть на рожон. Вывел две тысячи гвардейцев из города на баржах, которые они строили на случай, если река Мара станет инструментом эвакуации. Выстроил их на берегу, совершил марш и напал ночью на лагерь Эссина с тыла.

Герцог снова бежал, а утром принц Ги нашёл множество ям-ловушек между лагерем Эссина и городом, то есть вылазка и правда была бы дрянной идеей.

В общем, это сражение развлекло его высочество, и он продолжил сидеть в Тройхате, надеясь, что его война не ограничится созерцанием вод Мары.

Я написал ответное письмо, в котором говорит о том что 1 — основные войска маэнцев пока продвижения не имеют и оказаться вперёд всех в нападении на Монт может плохо для нас кончится и 2 — Штатгаль пока что завяз по пути к Монту, так что позитивных изменений пока нет, нужно проявить терпение.

Раз уж взялся за перо, то написал ещё два письма, одно Назиру, второе Эрику.

Назиру я написал, что исполняя приказ генерального штаба, начал продвижение к Эркфурту, однако противник выдавил меня южнее, в Ойдон, где я разбил местного герцога Эссина. Захватил Тройхат, захватил Эклатий, который затем оставил, чтобы кратчайшим путем двинуть к Эркфурту (и это часть истории была шита белыми нитками, потому что мне из Леса Шершней было проще добраться до густонаселённого региона столицы Монт, чем пытаться достичь Экрфурта). Однако завяз, веду бои с равными силами бруосакцев, рассчитываю, что иные ударные группировки маэнцев смогут отвлечь силы от меня, чем разблокируют движение вперёд.

Это я так толсто намекал, что иным военачальникам пора бы уже тоже показать хоть какой-то результат, а ещё — что я тут застрял, но без дела не сижу.

В моменте, когда я писал про «равные силы противника», мне захотелось заржать, потому что две сотни егерей это, конечно, не ровня Штатгалю, но Назиру об этом знать не обязательно.

Эрику я написал то же самое, разве что в более простых выражениях и сообщил, что понависаю угрозой для Монта с юга. Конечно, чем помогу остальным группировкам вторжения, но сколько времени понадобится Вейрану, чтобы меня отсюда выкурить, не представляю, буду держаться.

Отправил воронов, взял с собой «в поля» набор для принятия экзамена у Орофина и вернулся в северную часть леса, как раз вовремя, чтобы встретить «новую волну».

Я, вообще-то, ожидал панцирников. Маловероятно, что сюда двинут тяжёлую конницу, а вот панцирников могли, причём не сотню, а сразу полк, но пришли вовсе не они.

Глава 17

Краткосрочные маги

Я в это время дремал в режиме японского самурая, то есть — на боевом посту, в походном кресле в нашем лагере и будучи готовым пробудиться при первой же необходимости.

Разбудил меня Фомир, не особенно деликатно потрепав за плечо.

Открыв глаза, я увидел лицо Фомира и любое моё возмущение тут же испарилось. Морда лица мага была полна серьёзности и означала, что причины меня дёргать у него самые серьёзные.

— Говори, — мой голос был хриплым, не до конца проснувшимся, но это было и не особенно важно.

— Припёрлись враги.

— А конкретно? Панцирники? — я не мог сообразить, почему меня дёргает именно Фомир и отчего мой магистр бледен как полотно.

— Хрен там плавал, как ты говоришь, Рос… Это долбанные маги.

Я пару раз моргнул, переваривая сказанное и активировал Птичий Пастух.

Птица смотрела с высоты своего полёта на здорово пострадавший «Янтарный приют».

Маги шли без предупреждения. Не было ни труб, ни барабанов, ни злорадных кличей.

Это не конница и даже не егеря.

В момент, когда я начал смотреть, там уже стояло четверо магов Воздух в центре их расположения напряжённо трещал, словно от громадной доменной печи и с электрическими переливами.

Это были маги. Не такие как мои. Эти носили строгие, тёмные одежды, а в их глазах горел холодный, расчётливый блеск. Они выныривали из дрожащего воздуха и расходились широким полукругом, не смотря друг на друга. Как хорошо сыгранная банда, заранее знающая, что делать и чего ожидать от коллеги-соратника.

Их было немного, может, три дюжины, но каждый из них был сосудом силы, которую я знал и которой мне и в большей степени Фомиру оставалось только завидовать. Потому что любой из этих магов был долбанной ходячей ядерной бомбой, силой, которая не творила, а всё больше разрушала. Они появились, игнорируя проблемы дорог и расстояний, просто вывалились, словно сам папоротник на вырубке их породил, словно они тут родные и им тут, страшно сказать, рады.

Они не спешили, чуточку походили, держались вместе, иногда делая пассы руками и начали свое мерзкое действо, плести сложные заклинания.

Рой. Активация.

«Фомир, скажи, что ты не сидишь сложа руки?».

«Нихрена подобного».

«Если у тебя были какие-то сомнения, то знай, я санкционирую применение любых резервов, запретных приёмов, подлянок и запасов, которые ты берёг на чёрный день. Сдаётся мне, он уже выкатился из-за горизонта, этот самый чёрный день».

Фомир не ответил, но я знал, что он меня услышал, а это главное.

Я чувствовал, как пульсирующая энергия вокруг вражеских магов искажает реальность, заставляя деревья за пределами вырубки гнуться под невидимым ветром.

Долбанные маги, я в этом уверен, уже проверили своими ахалай-махалай и поняли, что в «Янтарном приюте» никого нет. Они даже не стали заходить на территорию комплекса.

Катапульты, развёрнутой и готовой для нанесения удара по магам, у меня тоже не было. Поэтому всё, что я мог, смотреть на их манипуляции и держать птицу подальше от завихрений магии творимых заклятий.

Это была не магия созидания, не целительная сила. Это была магия поглощения и что-то про хаос.

На их высокомерных лицах читалось откровенное презрение ко всему живому, к этим жалким существам, пытающимся спрятаться.

А вокруг них начали сгущаться тени. Не обычные, лесные тени, а какие-то уплотнения тьмы, обретающее форму и жуткие.

Маги что-то создавали или призывали. Призрачные твари, сотканные из первобытного страха и концентрированной тьмы.

Они были тонкими, почти невидимыми, с глазами, горящими мертвенным, потусторонним огнём и большими как пятиэтажки.

Этот размер мне категорически не понравился.

Один из магов стал напротив «теней» и стал выкрикивать, вероятно, ТЗ. Я не всё понимал, кричал он на раннем эльфийском, но общий смысл угадывался. Маги нарезали своим созданиями задачу вытравить тех, кто пытался укрыться в Лесу Шершней, то есть, тут же, рядом. Выкурить их из нор, из-под корней, из любой щели, где они надеялись найти спасение.

Я не мог этого допустить. Заключая союз со Штатгалем, орки леса могли полагать на то, что я как могу, прикрою их заднюю железную броню.

Я отцепился от Птичьего пастуха, встал и перевёл взгляд в ту часть лагеря, где обретались наши маги.

О, там было на что посмотреть! Фомир стащил сюда большую часть магической роты и сейчас, подняв их всех по тревоге, выстраивал даже не магический круг, фирменную ведьминскую технику, а двойной магический круг. Когда в центре конструкции стоял он и Ластрион, в первом круге одиннадцать магов, а в магическом круге второго уровня все остальные.

И они раскручивали маховик перемещения маны между собой.

Мне Бреггонида объясняла, что классическая теория сохранения энергии тут не работает. Если взять шесть ведьм с ёмкостью хранения магии допустим, по десять единиц, и выставить их в магический круг, то получаешь разово не шестьдесят, а, внезапно — сто! То есть, ведьмы и маги могли отдать больше чем обычно, правда, рисковали словить магическое истощение и ожог каналов. Но в условиях крайней нужды риском приходилось пренебречь. К тому же, Ластрион распечатал две дюжины магических накопителей времён Второй Магической войны. Самых лучших, которых они с Фомиром берегли на крайний случай, потому что это как раз он и был.

Сейчас Фомир выступал в качестве острия копья, а Ластрион формировал нечто поистине грандиозное и по количеству вливаемой энергии, и по качеству боевой магии.

По счастью для нас, вражеские маги, наскоро проверив окрестности, скорее всего пару миль вокруг, и занятые своими жуткими созданиями, не заметили нашей подготовки.

Академические маги, каждый первый лучше моих вчерашних крестьян и воров, они были слишком уверены в своём превосходстве. Слишком заняты погоней за слабыми и никчёмными, чтобы следить за возмущением магического поля в нескольких милях от них.

К тому же Фомир всё делал очень быстро. Чего там говорить, за месяцы войны рота спелась, сработалась, научилась действовать пусть и без академической филигранности, зато быстро. Они же были боевыми и полевыми магами, армейскими.