Тимофей Кулабухов – Тактик 10 (страница 2)

Взглядом весёлой сойки совершил я облёт по большому кругу и видел с высоты птичьего полёта, что да, Лес Шершней даже визуально имеет границу и отличается.

Что говорить, тут абсолютно все деревья были буквально тёмными. Темнее даже визуально. Не сказать, чтобы чёрными, но это были тёмные сосны, тёмные дубы, какие-то буки и грабы, стволы берёз старше и темнее. Даже листочки на них темнее, а у корней росла жёсткая трава, закрытая плотными зарослями колючего кустарника, тоже темноватого.

Короче, воплощение мрачности.

Сверху словно невидимый художник вылил тёмную смесь красок только на одну часть картины.

Лес Шершней был визуально более жутким, ветви деревьев переплелись, но сами они росли высокой, плотно, цепко, словно бросая вызов одним своим видом.

Само собой, наши сомнения были излишними. Ну да, дошли мы до границы леса, мы же знали, на что идём? Или не знали?

Справедливости ради, мы знали только то, что рассказал Хайцгруг, что было в скупых донесениях маэнских шпионов и туманных намёках Леголаса.

— Треббурс, — глухо произнёс Мурранг, почесывая бороду. Его взгляд был устремлён на левую тропу. — Я слышал об этом месте. Грязная дыра, но там есть кузницы, есть парочка семей гномов, которые к тому же пиво варят неплохое. Можем отдохнуть и войти в лес с западной окраины, может там дороги получше? Теоретически…

— Дорога по лесу Шершней одна, а отдыхать мы будем в могиле. Теоретически, — отрезал я, не оборачиваясь.

Новак едва заметно улыбнулся.

— Высокий риск, высокая награда, — тихо прокомментировал он, скорее для себя. — Пробуем, босс? Я в такой заднице сроду не был. Мне нравится.

Я обернулся к замершей колонне. Тишина была почти абсолютной. Тысячи глаз смотрели на нашу небольшую группу у камня, ожидая команды.

— Хайцгруг! — мой голос прорезал тишину. — Авангард. Покажи лесу Шершней, как возмужал его сын! Готовность номер один. Ты — остриё копья при движении по Сосновому тракту. Режим разведки боем, все в броне, все со щитами, не расслабляться.

— Мы готовы, командор, — басисто отозвался орк.

— Мурранг, Хрегонн. Основная колонна. Темп средний. Боевое охранение, насколько это возможно, Зойд будет арьергардом.

Братья развернулись и отправились выполнять приказ. Их тяжёлая поступь звучала уверенно. Но я знал, что лес нервировал гномов, уж больно чужеродная для них среда, а ширина тракта такова, что деревья подступали в нему вплотную.

Я остался с Новаком.

— Двинули? — ожидательно спросил он.

Я сделал шаг к тракту, воспользовался Роем:

«Приказ по армии. Движение начинай!».

Колонна пришла в движение. Огромная серая змея медленно поползла вправо, сворачивая на тракт, над которым плотно смыкались ветви чёрных елей. Там было сумеречно, словно дорога вела прямо в сердце тьмы.

Солдаты шли молча, сжимая оружие. Они не знали точно, что их ждёт, но доверяли мне. И этого было достаточно.

Я сначала пошёл вместе с авангардом, держа Грома в поводу, но в какой-то момент отстал, чтобы двигаться в середине колонны.

Дневной свет остался позади, словно кто-то закрыл за мной дверь.

Обычно полутьма — это пограничное состояние, нечто промежуточное. Тут полутьма обрела конкретику и явно выступала в качестве хозяйки леса. Переплетённые ветви не пропускали свет, мешали ветру (если бы он был) и создавали, что называется, свою атмосферу.

Зато не было неприятных запахов. Да, влажно, да, пахнет сыростью и сырой землей, но в целом вполне пристойно и глаза к этой полутьме привыкают.

Воздух стал плотным, пах хвоей. Вверху, сквозь переплетения ветвей, редко-редко пробивались одиночные лучи, похожие на лезвия мечей.

Я не оглядывался. Мой взгляд был устремлен вперёд, вглубь новой операционной зоны.

Спустя некоторое время я снова стал всадником. Конь Гром ступал осторожно, подёргивая ушами, иногда поворачивая голову, но не сходя с узкого тракта. Который постепенно превратился в просто грунтовку, усыпанную бурыми иголками сосен. Рой показывал мне что эльфы рассыпались по лесу.

К сожалению, это не был традиционный сосновый лес, где под деревьями образовывалось пустое пространство и можно было сравнительно спокойно перемещаться. Напротив, непонятно как, но тут был подлесок, плотный и колючий, почти без листов и оттого мрачный и тёмный.

Не знаю как, но эльфы находили проходы между этими скоплениями кустов и перемещались классическими двойками, образуя колонне разведку на все 360 градусов.

Эльфам явно не нравился лес, но со своей задачей они справлялись.

Люди шли напряжённо. Я видел это по их побелевшим костяшкам, сжимавшим рукояти мечей. Их глаза метались по сторонам, пытаясь выхватить угрозу из пляшущих теней. Для большинства из них, выросших в полях и городах, лес был синонимом засады.

Новак не врал, говоря, что не бывал в таком месте. Даже те из бойцов, кто в прошлом были лесными разбойниками, а это довольно-таки многие из бойцов, лесу были не рады.

Каждый треснувший сук, каждый шорох в подлеске вызывал у них скачок адреналина. Интерфейс подсвечивал их ауры тревожным жёлтым. «Дебафф: „Незнакомая местность“. Штраф к вниманию: −15 %. Уязвимость к страху: +20 %.»

Гномы выглядели лучше, но ненамного.

С одной стороны, подгорные туннели, это тоже своего рода замкнутое пространство, а с другой, у туннеля есть понятная и привычная «стена», а у леса лишь бесконечные стволы деревьев, откуда в любой момент могла нарисоваться орочья морда.

Есть от чего беспокоиться.

Конечно, я непрерывно пользовался Роем и отслеживал любые признаки засады, а ещё лучше этим занимались эльфы и гоблины — разведчики, но на все 100 % это не успокаивало.

Братья Мурранг и Хрегонн шли во главе своей части колонны, их тяжёлая поступь вязла в мягкой лесной почве, продавливая иголочки.

Они не боялись, но явно были раздражены.

Их стихией был камень, твёрдая и предсказуемая порода. Здесь всё было мягким, податливым, живым, ненадёжным и для гномов — непредсказуемым.

Они морщили носы от запахов леса и постоянно оглядывались на свои телеги, опасаясь, что те застрянут в грязи. Земля у корней сырая, влажная, мягкая.

Я пропустил мимо себя Второй и Третий полк, отмечая про себя самых нервных капралов и сержантов. С ними нужно будет поработать отдельно.

Командир должен иметь самоуверенный вид. Стоит ли упоминать, что верхом это делать проще? Не обязательно образ командира должен быть умным, но уж точно не допускающим паники. Паника распространяется быстрее любой болезни, и я не мог позволить себе эту эпидемию.

Мозг работал как вычислительный центр, обрабатывая поток информации от активного Роя. Голова намекнула, что я расплачусь за это болью, но мне пока приходилось игнорировать такую угрозу.

Орочья стрела в лицо — куда опаснее.

Гром шёл шагом, среди этого бурелома и переплетения корней не хотелось бы повторять Илью Муромца с его: «Ах ты, волчья сыть, травяной мешок!». Армия находилась в стрессовой зоне. Боевая эффективность падала.

С другой стороны, война — это всегда стресс.

В какой-то момент я услышал смех. Тихий, горловой, похожий на рычание сытого хищника. Он донёсся из колонны Второго полка, от орков, идущих в составе Первого батальона, того самого, который недавно брал Тройхат.

Я чуточку подстегнул коня и догнал их, чтобы остановиться у орочьих рядов.

Картина от смурных человеческих лиц отличалась и отличалась сильно.

Орки преобразились. Их сутулые на марше фигуры выпрямились. Движения стали плавными, кошачьими. Они не шли. Они скользили сквозь лес, их тяжёлые сапоги почти не издавали шума на влажном ковре из иголок и мха. Они вдыхали этот густой, пряный воздух не с опаской, а с наслаждением, словно после долгой засухи добрались до родника.

Догнал я и Первый полк, где орков и людей было больше всего.

Гришейк, один из самых молодых моих офицеров, уроженец города Каптье (а не леса), шёл во главе своего батальона.

Его лицо, обычно угрюмое и сосредоточенное, выражало чистый восторг. Он провёл пальцем по узору коры на огромном вязе, словно здоровался со старым другом.

Я просканировал его личное состояние.

Бафф: «Родная стихия». Мораль: +30 %. Боевые рефлексы: +10 %. Усталость: −25 %.

Вот тебе и здравствуйте. Но ведь орков-уроженцев леса Шершней в моей армии два-три десятка, не больше. Пёс с ними, с «уроженцами», конкретно Гришейк родился посреди города в городской хижине у отца, главы общины, он в детстве вообще не видел леса.

Так почему же?

Вот тебе и закон сохранения энергии — где-то прибыло, где-то убыло.

Лес морально давил на гномов, людей, он нервировал лошадей и не нравился эльфам, однако орки тут были как дома, даже откровенно «не лесные» орки.

Орки народ, как и люди, многофункциональный. Когда противопоставляют эльфов и орков, это не совсем справедливо, потому что эльфы предпочитают природу, гармонию, живут не везде и не особенно адаптивны.

А вот орки, как и люди, бывали степными, горными, лесным, болотными, городскими и сельскими жителями, умели ковать, сеять, пахать, воевать и тунеядствовать.

Большинство орков моей армии — выходцы из сельской местности и мелких городов, за свои преступления попавшие на каторгу. Немало тут и горных орков, чьи навыки жизни в горах могут оказаться бесценными в определённых условиях, есть болотные орки, они ниже ростом и слабее, есть северяне-орки, крупнее и более бледные, среди которых попадается немало голубоглазых.