Тимофей Кулабухов – Системная нежить. Том 3 (страница 4)

Каменистая степь покрыта мхами, лишайниками разнообразных расцветок и узоров, чем-то вроде жёсткой травы, даже попадались поля папоротников. И много чего-то наподобие приплюснутых грибов.

Когда ты совершаешь дискретные прыжки в пространстве с такой частотой, голова начинает идти кругом, а рассмотреть окрестности толком не получается. Поэтому в какой-то момент приземлился на пригорок, не удержал равновесие и упал мордой вперёд.

Мелкий подлый камушек рассёк мне бровь, так что теперь правый глаз слегка заливало кровью, а сама рана побаливала и покалывала. Встал, зло сплюнул кровавую слюну вперемешку с каменной пылью. Ладно, приземлился целым, не по кускам, уже хорошо.

Отдышавшись по меньшей мере ещё четверть часа, любовался узорами лишайников (разбег линий десятки метров с какими-то строгими закономерностями), совершил серию блинков, как мне кажется — ещё на полтора десятка километров, но уже неторопливо и по поверхности. Звуковой нагнетатель висел на поясе и продолжал собирать ману из окружающей среды, равно как и кувшин сэл — воду. Можно было без проблем использовать открытие малых врат и переместиться сразу на полтора километра, но делать так мне не хотелось, мало ли куда свалюсь.

Единственный мой козырь при пребывании тут — насекомые о существовании жалкой букашки в моей лице (вот ведь ирония, насекомые они, а букашка — я) не знали. И если блинк я использовал с первых же минут, не вызывая никакой реакции и возражений, то гонять какую-то другую магию без особой нужды не был намерен. Даже обращение«шипастика» инсектоида в нежить я провернул, прикрывшись мутантом из своего мира.

На случай есть в центре домика есть секретная комната, где сидит главный жучара и анализирует все происшествия за день… Должна складываться логичная и достоверная картина, в которой моя морда лица не будет мелькать. Иначе её повесят на стену в этом же кабинете в качестве охотничьего трофея.

Нет. Пока только блинки.

Гора, вернее даже горы. Тут мне впервые попалась горная река. Купаться, несмотря на грязь, не стал, зато вволю напился. Невидимость не снимал, пару раз поиск живых засекал летунов инсектоидов, ещё несколько раз скопление под землей живых существ. Но — никаких признаков внешней деятельности. Надо думать, это та часть экосистемы, которая не входит в состав домика, а скорее их корм и оппозиция.

К примеру, возле домика — расчищенные и геометрически ровные (расходящиеся веером) поля с красноватыми насаждениями и вообще много следов явно «цивилизованного» характера.

Если считать, что диаметр домика как, допустим, двенадцать с половиной, ну пусть будет двенадцать километров, упростив форму до круга. Радиус, условно, шесть… При формуле площадь = Пи умножить на R в квадрате. 3,14 умножить на тридцать шесть, итого, пу-пу-пу… Сто тринадцать и ноль четыре после запятой.

Домик — это сто мать их квадратных километром местной «насекомой» цивилизации, эдакие мегасуперпупер — муравейник.

Зато на расстоянии в сто пятьдесят — двести километров никого и ничего, что бы он не подавил или не контролировал, такова была ощутимая дальность зоны влияния домика. Вообще-то впечатляет. А если их мир такой же большой как наш? Сколько может обитать в таком городе? Двадцать миллионов особей? Сто миллионов. А сколько всего городов?

Вообще-то, забравшись на гору (тут было писец как холодно и натурально лежал снег) и осмотрев окрестности, пришёл к тому, что дальше в этой части мира соседнего города-домика нет. Там пустыня, пустошь. Мёртвые бурые пески. Наверное, дальше снова условно обжитые земли.

Пока время есть, совершил серию блинков в направлении пустоши. Тут было ровно, пусто (наверное, так и положено) воняло тухлятиной, а в щелях между камней иногда мелькали спины существ тонких, но длиной с полметра, каких-то многоножек, чей панцирь был окрашен под цвет местных камней и песка.

Здесь не водилось лишайников и грибов, тем более чего-то вроде леса. Не было и следов присутствия инсектоидов. Почва между камнями смотрелось мёртвой, а сама пустошь пыхала жаром прошедшего дня, без намёка на недавний дождь.

Поиск живых тоже помалкивал, хотя отблески копошащейся под землей жизни тёплыми крупицами дают о себе знать.

Куда хватает глаз, только неравномерные бурые и серые пески, камни и тоска. Дальше не попру, достаточно этой части местного мира.

Вернулся на местную гору. Холодно. Как обычно борются с холодом? Уходят оттуда, где дует и разводят костёр.

Навык чувство подземелий ⅖.

Расовое. Пассивное. Не требует энергии в любой форме, использует только мыслительные процессы и накладывает особенности на восприятие и обработку информации. Существо способно уверенно и комфортно себя чувствовать в пещерах и подземных нишах, подсознательно ощущая их формы и рельеф, находить подземелья естественного и/или искусственного происхождения, чувствовать лазы, пути, тупики, щели, а также проникновение горных газов, течь воды и жидкостей. Навык зачастую указывает на особенности происхождения и среды обитания расы и/или отдельной особи. Навык может быть развит.

Вкидывать очки в это шахтёрство смысла не вижу (при всём уважении к рабочим горного дела). Слишком уж это далеко от моих нынешних проблем. Зато какое-то ощущение что тут где-то есть небольшое подземелье, было. И как видно, это у меня расовое. Может, поэтому я так комфортно чувствую себя в логове Питуры? Есть над чем подумать.

Мой инвентарь не заполнен даже наполовину.

Смотался блинками вниз, к ближайшему скоплению «деревьев» с шляпками-ушами, нашёл такое, которое было недавно повалено, или рухнуло (выбрало неудачное место для роста) хотя ещё и довольно молодо, под ушками те маслянистые капли, что собирают жуки, сумел закинуть его в инвентарь, где оно было распознано как «не системное, экологическая конгрегация одноклеточных и грибовидных организмов».

Закат встречал сидя в разломе между крупных (метров по двести) камней, но занимался не любованием, а присматривал проход во внутреннюю пустоту-пещеру в горе.

Вообще, тут когда-то кто-то жил. Тут было сухо, холодно, и в обилии валялись пустые куски от насекомых. Видимо, жилец был вполне себе хищником. Был, потому что кругом пыль и жизнедеятельность не ощущается даже визуально. А ещё тут темно, как в жерле у мушкетёра, неуютно, холодно и дует. Короче, единственный плюс — скрыто от чужих глаз.

Длина метров пятнадцать-двадцать, верхняя часть под наклоном, оттуда едва заметно поддувает. Две боковые стенки, устланные битым природным камнем и песком, пылью — пол. Дальний край становится всё уже, ныряет вниз, где заполнен водой.

В таких условиях, при свете наклонной дыры-входа, достал обратно ствол дерева, которое не дерево, а хрен пойми что, вывалил на слой пыли, служащий тут «полом».

Извлекаю бердыш, на пробу бью. К счастью для меня, материал неплотный, по текстуре напоминает не совсем дерево, а скорее затвердевший картон или гриб, растущий на стволах деревьев. Рублю, куски летят неравномерные, собираю, снова рублю.

Складываю из крупных кусочков пирамидку. Из тонких обломков в центре пирамидки то, что разгорится в первую очередь.

Покопавшись в инвентаре, нахожу зажигалку (вообще для хозяйства полезно тырить у всех свежеубитых игроков и тащить в дом — тонны всякого барахла) и тёплую, наполненную ватой рабочую куртку с надписью ОАО «Дзержинское Оргстекло».

Куртку надеваю, зажигалкой пробую разжечь.

Процесс не идёт. Вообще у меня есть живая зажигалка — гоблин Джим, но доставать мелкого вредного засранца настроения не было. Гадости начнёт говорить и вытворять, потребует пива. Пиво, кстати, было и довольно-таки много, пару ящиков, но выпивать, сидя в партизанском схроне, когда кругом немцы — неправильно.

Есть ещё наборный кипу, там среди прочего, фаербол. Разметает мне тут всё… Попробовал третий вариант — плотный маслянистый сгусток, объёмом литров десять, который рос под плотной толстой полутарелкой-шляпкой.

Отцепил, измазался, поместил на край кострища, попробовал поджечь.

Вообще, он загорелся с третьего раза, как раз-таки на стыке оранжевого сгустка и осколков ствола. Но разгорелся жарко, щедро, как нефть. Наверное, в основе какие-то жиры или смолы.

Огонь освещал стенки пещеры, так что моему прокачанному зрению было даже слишком светло.

Нарубил ещё кусков ствола. Теперь, когда масляная капля его разожгла, масса неторопливо и спокойно горела. Не успокоился, пока не порубил в крупные фрагменты весь ствол. Оставил себе только большой кусок полтора метра длиной, который неуклюже вырубил под плоское сидение, примитивный аналог лавки.

Сидя у огня, представлял себя своим древним пещерным человеческим предком, который прятался от большого мира, где обитали пещерные медведи и львы, шерстистые носороги и прочая саблезубая нечисть, которая норовила сделать кусь за жопу и вообще усложняла жизнь.

В горах ветер. Ветер должен размазывать и сносить дым, которые неизбежно даёт костёр. Буду надеяться, что местные не унюхают. Обдумал вариант достать кого-то из своего карточного набора, чтоб составил компанию или сторожил. Остановился на Темнике, этому парню, единственному из этой шайки привык доверять.

Перед тем как его доставать, извлёк банку тушёнки (консервов у меня по-прежнему фантастически много), вскрыл пехотным ножом, попил воды, сходил в дальний угол пещеры по нужде, тщательно закопал результат своих стараний, после некоторых колебаний, достал ещё одну банку для Темника (вообще ему ведро еды нужно и то, боюсь, не хватит).