Тимофей Кулабухов – Лед Апокалипсиса 3 (страница 50)

— Мы едем в никуда, туда, где нас никто не ждёт. И листовой металл, саморезы, обрезные доски — всё это может оказаться очень ценным.

— Транспортные расходы колоссальные, — Я поднял руки в жесте «сдаюсь». — Нет, не берусь судить, насколько это разумно и целесообразно. В крайнем случае будет как в анекдоте.

— Каком?

— Когда по пустыне идут двое. Один несёт телефонную будку, второй телеграфный столб. И рассуждают. Тот, что с будкой — если появится лев, я в будке спрячусь. А ты? Второй — А я, если лев появится, брошу столб и убегу налегке. То есть если будет тяжко, бросим тонны стройматериалов и взлетим.

Сотников посмотрел на меня долгим взглядом, пытаясь понять до какой степени я шучу. А тут трудно судить, может и не шучу.

— Так, народ, — откашлялся я. — Личное пространство Дениса и его прекрасной пассии особо охраняемо. С голыми… пейсами не ходим, бытовой работой не грузим.

Наверное, мои слова были излишними, выжившие умели делать всё для выживания, быта, готовки, стирки, мелкого ремонта костюмов и так далее. Те, кто считал, что есть «женская работа», уже вымерли.

…

Новые и новые люди пребывали каждый день. Спокойствие выветрилось, база была в постоянно беспокойном состоянии. Одна радость, все вопросы по организации я перекинул на вновь прибывших. Спальных боксов не хватает? Делайте. Шести туалетов мало? Делайте. Никаких обязательств по уровню комфорта я на себя не брал.

Транспорт пребывал неравномерно, по одной-две машины за раз, причём всё чаще это была двойка — один трактор, один автобус. Трактор, чтобы вытягивать его, когда он сядет. Не если, а именно когда. Даже тюнингованные автобусы не отличались особой проходимостью.

В какой-то момент прибыл Иваныч и я вздохнул с облегчением, потому что теперь бразды правления были в его руках, а я максимально отгородился от того общежития, что возникало на складе.

Людей становилось больше и больше, по ощущениям не сто человек, а пятьсот. Разговоры, споры, очереди в туалеты.

Мы в свой подвал никого не пускали, зря я и Кипп его строили?

Количество людей росло и… В какой-то момент это накопление критической массы закончилось.

В очередной день я проверял вездеход, грузил в него мелочи, прикидывал, на какое время хватит продуктов, а потом…

— Завтра сутки на сборы и сон, — уведомил меня Иваныч. — Всё, что хотите открутить, забрать, подготовить — завтра. Колонна ждать не будет.

Комендант обвёл всех долгим взглядом.

Я поднял руку:

— Нищему собраться — только подпоясаться. У меня вопрос, ты Чинаря пристроишь в один из автобусов?

— Да, уже определил его. Да ты не переживай, автобусы и так заполнены на четверть. Всё барахло промаркировано и подписано. Плюс есть трал, куда мы поставим стопки со стройматериалами. Завтра всю колонну выстраиваем на зимнике. Есть желание стать в качестве головной машины, Саныч?

— Вообще-то есть. Это и символично, я же всё это придумал, да и опыт у меня по поездкам у меня самый большой. К тому же я Странник.

— Нет возражений. Кабыр и Денис в хвосте. Я в середине. Кипп?

— Я бы стал вторым. Присматривать за Странником, — штрафник делал независимый вид, но народ сторонился. Оно и понятно, тут каждый первый помнил, что он бывший заключённый, причем не абстрактный как Чинарь, а современный, заключённый Новой Эпохи.

— Нет возражений. Остальных раскидаю так, чтобы разбавить автобусы. Опять-таки если у автобусов будут проблемы, чтобы помогать. Теперь, связь через Климентия.

— Это как водится.

— Допускаются отставания, но, любого отставшего, отставшую единицу техники прикрывают минимум ещё две машины. Основная колонна тихоходная, у нас тринадцать автобусов, общей вместимостью более трёхсот пятидесяти человек. То есть запас у нас более чем трёхкратный, но… Исходим из того, что они частично загружены личными вещами. И если автобусы будут ломаться, а они будут, то мы их будем пробовать ремонтировать, а не получится, то перегружаем и бросаем.

— Идея понятна, — кивнул Денис. — Трактора, грузовики и внедорожники тоже способны поломаться. Но по общему правилу — колонна двигается вперёд. Трогается с рассветом, после восьми, двигаемся до пяти вечера, потому что это ближе к закату. Останавливается, становимся в круг. Внутри автобусы, по периметру более шустрая техника.

— А если местность не позволит? — задал неприятный, но очень даже беспокоящий всех вопрос Кабыр.

— Плохо, вот что, — вздохнул Иваныч. — Представь, что мы окажемся в зоне проживания агрессивного клана и они ночью на нас нападут? И мы станем в линию на льду. А рядом, допустим, высокие берега? Жопа. Жопы надо не допускать. Если будет такая местность, то… Ну пока я считаю, что мы будем ехать и после заката. Вообще теоретически мы могли бы ехать и ехать, в колонне полно сменных водителей. Если не круглые сутки, то долго, сильно после заката. Но это становится сильно опаснее.

— Климентий, ты тут? — спросил я в середину помещения, словно тот был невидимкой.

— У меня нет определённой локализации, Антоний, — ответил искусственный интеллект, причём для этого он использовал динамики висящего на стене телевизора. — Но я слышу каждое слово. А что?

— У нас есть несколько дронов, мы сможем прямо во время движения их выпускать, вести разведку, избегать таких вот узких мест?

— Я со своей стороны помогу.

Глава 23

По льду

— Твой драккар на дне лежит,

Сердце пламенем горит.

И прохладны воды в море,

Но душа не знает горя.

День придёт, наступит час.

Смерть ждёт каждого из нас!

из сериала «Викинги»

Челюсть свело от зевоты. Я оторвал руки от руля и активно промассировал себе лицо.

Рядом со мной сидел как всегда невозмутимый Проводник. Так получилось, что вчера он снова появился и за лёгкий магарыч, семь килограмм сахара, согласился сопровождать нас по «своим» землям. Так как он планировал делать это не на своём снегоходе, то не встал в состав колонны, а сел ко мне как пассажир.

Мы с ним встали пораньше (а может, он и не ложился), в четыре утра, я закидал последние вещи в вездеход, проверил заряжение дрона. Потом затащили в салон разогретого вездехода его снегоход, примотали его и все крупные предметы к креслам.

Да, мы такие оптимисты, заранее закладывали вариант, что мне удастся перевернуть вездеход и заботились о том, чтобы нас не пришибло крупными предметами.

Проводник воткнул в прикуриватель портативный термос с кипятильником-подогревом. Это он так варил нам кофе из собственных запасов. Конечно, это требовало времени. Ещё одним человеком, который имел кофе и не делился с окружающими, был Кипп, который так же ехал один.

Пальцам было холодно. Пришлось размять кисти. Температура в салоне плюс четырнадцать, за бортом минус тридцать три. Ну, когда поедем и двигатель станет работать на более высоких оборотах, печка разогреет салон.

Я откашлялся. Рация снабжена как выводом на динамики салона (при необходимости), так и наушниками, которые сейчас лежали не подключёнными. К приборной панели был приклеен небольшой микрофон. Подобным образом оборудованы все «борты». Предполагалось, что все водилы будут постоянно на связи. Кроме того, в некоторых грузовиках и автобусах были наблюдатели с рациями, которые постоянно изучали горизонт.

— Так, балеруны, какого шницеля не все готовы к выходу в рейс? — на повышенных тонах спросил я рацию, включённую на общий канал.

Проводник со спокойствием старого индейца занимался кофе и молчал.

— Странник, ты не газуй, — попытался успокоить меня через радиоканал один из водителей, но я его проигнорировал. Не люблю тех, кто меня успокаивает. Напротив, это подбешивает.

— Юра, ты там как?

Юра Копатель, один из техников нашей колонии, тоже был в экспедиции и сидел за рулём снегоуборщика, совершенно особенной и крайне нужной машины.

Это был штатная городская снегоуборочная машина на базе старого советского КРАЗа, здоровенное чудовище, а не техника, со шнековой насадкой и большой секцией для посыпания дорог песком или реагентом. Самое главное, что он сам по себе имел высокую проходимость.

После моего вездехода, который мог пройти везде (но не пробить дорогу), в колонне стоял бывший мой грейдер, а за ним снегоуборщик. Снега в современном мире столько, что убрать его никак нельзя, можно только пробить узкую тропку для автобусов, если на льду будет снег.

— Юра номер три на месте, — ответила рация.

— Юра, ты номер один, почти как Гагарин, — шутливо возразил ему я.

— Странник, я про номер в колонне. Ты номер один, Дракон Сергей Викторович номер два, Бакшеев — Штрафник номер четыре, ну и так далее.

— Не Бакшеев, а Кипп, — возразил в канале бывший заключённый.

— Иваныч, — это я тоже проигнорировал и переключил радио на передачу, — пора — не пора, авангард трогается с малой скоростью вперёд.

— У меня тут проблемы с номером восемь, технического характера, его от волнения пробрало, — ответил комендант.

— Избавь меня от анатомических подробностей!

— Кто б меня избавил⁈ — возмутился Иваныч. — Ладно, трогайтесь, первые четыре номера. Кипп, в случае чего, с тебя физическая защита, номер два и три, вы не высовывайтесь. Местность вроде безопасная, Проводник с нами.

Я воткнул первую скорость и плавно, чтобы Проводник не расплескал кофе, тронулся.

…