Тимофей Иванов – Между водой и камнем (страница 36)

Так или иначе, но за неделю со всеми делами мы покончили и двинулись в обратный путь на корабле. Я стоял на слегка покачивающейся палубе на носу судна вместе с Исандель, когда ко мне подошёл Винсент, задав вопрос:

— С лошадьми всё в порядке?

— Третий раз уже спрашиваешь — проворчал я — Хорошо всё с ними, а Гэлвин исправно будет их кормить и выгребать дерьмо, отрабатывая свою свободу и проезд до Комвифа.

— Ещё и в четвёртый спрошу — усмехнулся рыцарь — Мне тут не по себе, а им тем более.

— Привыкал бы лучше — пожал плечами я — Может тебя герцог всё таки направит во флот вместе с кораблём, а не станет его выкупать.

— Свет сохрани, я его лучше тебе тогда просто продам — отмахнулся сын графа.

— И чем я на нём заниматься буду? Водоросли выращивать?

— Ага — хохотнул Винсент, окончательно переставший держать на меня зло. Былых взаимоотношений нам конечно не вернуть, но подобные разговоры с взаимными подколками были верным признаком того, что мы всё ещё какие-никакие друзья — Раздвинешь границы возможного для магов природы.

— Или утоплюсь пытаясь — закатил я глаза.

— Ну это уж как повезёт — развёл он руками, наконец пойдя дальше по своим делам.

На воде рыцарь и правда чувствовал себя неуверено. Может кто другой заперся бы в каюте и не высовывал носа, но Винсент наоборот ходил туда-сюда и докапывался до подчинённых с вопросами, таким вот способом успокаивая свои нервы. Солдаты удачи кажется уде активно жалели, что сначала я, а потом жрецы подлатали его башку. Исандель же осторожно поинтересовалась:

— Это вообще нормально?

— Что именно? — приподнял я бровь.

— Что ты так с рыцарем? Он же благородный.

— Не обращай внимания — улыбнулся я — Так и должно быть.

Говорить о том, что с другим сиром так панибратски общаться мне не стоит, было излишним. Ну по крайней мере на расстоянии вытянутой руки и если «его благородие» не истыкан иголками. На достаточной же дистанции и подготовленном поле боя можно и не такое сказать, а по матушке послать.

Правда буквально через неделю спокойного плавания едва не послали нас, причём на дно. И что характерно началось всё в предельно неудачный момент. Погода в очередной раз слегка испортилась, вечером начался противный дождик, не прекратившийся ночью, часовые тихо ругались под нос на палубе, кутаясь в плащи, а я уединился в каюте со своей барышней, расшнуровывая ей платье, когда Невермор сообщил, что в нашу сторону движется корабль, явно повернувший так, чтобы пересечь наш курс. Мою руки замерли, а Исандель игриво поинтересовалась:

— Тебе в голову пришла новая интересная идея?

— Да нет — сумрочно проворчал я. «Интересные идеи» по мнении девушки из мира, где не придумали свой аналог камасутры, посещали меня с завидной регулярностью, но сейчас явно был не тот случай — Шнуруйся обратно и запри каюту, как я выйду.

— Что такое?

— Похоже напасть на нас хотят. Но знаешь, пожалуй ты права, пару идей у меня есть. Правда пиратам они вряд ли понравятся… Но это уже их половые трудности.

Интерлюдия 3

Винсент ворочался на своей койке в бывшей баронской каюте, пытаясь заснуть. Сон в очередной раз не шёл. Во-первых его в последнее время мучали странные кошмары с картинами грядущего. Он представал там сам себе в разных обличиях, то в чёрной броне во главе опьянённых от крови войск, что по его слову сжигают целые города, то в сверкающих латах во главе отрядов паладинов, что защищают храмы и часовни от каких-то монстров, то простым рыцарем в нынешнем обличии, что яростно рубится с орками. Крепостные стены, поляны в лесу, горные тропы, чистые поля и улицы городов от ночи к ночи сменяли друг друга, но одно было неизменным, в итоге его плоть находил вражеский клинок. Не всегда насмерть, но всегда достаточно болезненно, чтобы резко проснуться. Пекло побери, это бесило! Раньше, в детстве, когда он мечтал о рыцарских шпорах и подвигах, он сам частенько грезил о подобном, как наверно любой мальчишка благородного происхождения. Славные битвы и славная смерть на поле боя! Сейчас сновидения вызывали в лучшем случае глухое раздражение. Возможно кошмары были следствием того самого удара камнем по голове, но уверенности в этом не было. С Рэзором он их не обсуждал, открывать перед чародеем душу теперь как-то не тянуло. В часовне Света же жрецы развели руками и посоветовали просто некоторое время отдохнуть от походов. С молодыми воинами, мол, так бывает, что война и кровь подтачивают разум. Учитывая его спокойный сон после драки с некромантами звучало смешно. Да и причём тут разум⁈ Безумцем Винсент себя точно не чувствовал, его лишь бесили собственные сны. Может наоборот нужно ещё разок поучаствовать в славной битве? Тем более череп адепты Света ему окончательно залатали, пусть и советовали пока поберечься.

Второй же причиной бессонницы рыцаря был сам маг. Рэзор занял мелкую каюту на корме, которая раньше судя по всему принадлежала навигатору, но вечерами и ночами отнюдь не карты изучал! Нашёл себе пригожую трактирную девку, взял её с собой и теперь будто старался с ней на пару то кровать сломать, то палубу проломить. Переборки же на корабле были тонкие. Винсент за несколько дней морского путешествия в который уже раз почти засыпал, но потом начинал слышать очередные охи-вздохи! Если что и могло подточить его разум, то это! Да и наверно не только его. У сына графа сложилось впечатление, что едва пришвартовавшись все наёмники и бывшие рабы с нижней палубы ломануться в город в поисках плотских удовольствий. И он ехидно предвкушал, что за день до порта попросит мага посторожить их добычу на корабле. Отказать чародей не посмеет!

Хотя к сожалению посмел уже очень многое из того, что делать не стоило. Винсент и раньше отлично понимал, что его, пожалуй всё таки всё ещё друг, не отличается правильным пониманием окружающих его реалий. Впрочем чего ещё ожидать от парня, что вырос учеником болотного колдуна, который ни во что не ставил власть барона, на земле которого живёт? Но раньше это по крайней мере не приносило особых проблем. С Ревнантом он последними словами не ругался и иной дури не творил. Винсент даже подумывал на следующий приём к герцогу идти вместе с магом. Всё таки сильный придворный чародей естественным образом поднимает статус любого аристократа. Но теперь пожалуй поостерёгся бы делать что-то подобное без подготовки. Если и представлять друида его светлости, то предварительно вбив в русую голову всю возможную почтительность перед герцогской властью, а то чародей обязательно и себе и ему бед наживёт.

И даже демоны бы с ней, с почтительностью самой по себе. В конце концов Винсент не был своим чопорным отцом и не желал быть на него похожим, а потому позволял боевому товарищу очень многое. Но тот будто почуял слабину и перешёл все рамки. Сначала было это его дурацкое ночное путешествие в Эрель-Набир. Оставить отряд без предупреждение — это вопиющее нарушение воинской дисциплины! Однако Винсент простил чародея. Да и попробуй тут не прости, коль скоро он очистил целую долину от нечисти каким-то ритуалом, а заодно разжился золотом, которым без лишних понуканий готов был поделиться. Маг сделал свои магические дела выше всяких похвал, а потом извинился и пообещал, что подобное самоуправство с его стороны не повторится. Рыцарь смирился и ограничился словесным внушением да несколькими суровыми тренировками, где как ему казалось, он выбил из Рэзора немножко дури.

Но увы, действительности это не соответствовало, чародей вскоре не на самоуправство пошёл, а поставил под сомнение его авторитет перед всем отрядом. Он конечно тоже сглупил, вытащив из пленного те демоновы иголки… Но сам за это и поплатился, едва не отправившись в чертоги Света. Пленный барон в свою очередь умер. А ситуация с чародеем, который подчиняется лишь тогда, когда сам того желает, осталась. И рыцарь предпочёл разрубить этот узел без всякой жалости. Может его папаша и перегибал палку, но ни один маг, вассал, друг или член семьи не позволил бы себе подобного в отношении Зелёного Дракона Скелдуна! Так что не смотря на все несомненные плюсы от сотрудничества с Рэзором, от него пришлось отказаться просто потому что птица о двух головах никуда не полетит, окромя как ими обоими в стенку. Хотя уподобляться своему почтенному родителю целиком Винсент всё же не желал и постарался сохранить хотя бы остатки дружбы с магом, что ему в целом удалось, причём с блеском. В конце концов Рэзор по прежнему оставался самим собой, то есть чародеем немного не от мира сего, которого интересует собственная свобода, а не власть над другими, и магия, а не золото. Лучше иметь такого союзника на будущее. Но не подчинённого. Свет упаси от такого счастья.

Размышлениям сына графа внезапно были прерваны оборвавшимся игривым смехом мартовской кошки в человеческом обличии из соседней каюты. Через пару секунд скрипнула её дверь, а затем раздался стук в его собственное скромное жилище. Рыцарь нехотя поднялся на ноги и отодвинул засов со словами:

— Чего хотел?

— Дело есть — с сумрачным лицом проговорил колдун.

— Ты меня третьим что ли решил позвать в ваши любовные игрища? — усмехнулся рыцарь.

— Будь ты девушкой, я бы подумал, но тебе не повезло родиться мужиком — схохмил в ответ чародей, заходя внутрь, а как только дверь закрылась, продолжил — Проблемы у нас, другой корабль наперерез идёт, примерно через час курсы пересекутся.