Тимофей Иванов – Быть неизменным (страница 3)

Что же, помимо прочего можно было смело сказать, что пол у меня мужской, а не женский. Правда идея ходить, помахивая туда сюда хозяйством была не самой хорошей, мне бы одежду какую… Стоило об этом подумать, как гениталии будто слились с остальной чешуйчатой шкурой, на мне будто оказались тугие кожаные плавки. Мда, внешность внешностью, а способности способностями. Что можно сказать о них с определённостью?

Ну как минимум то, что мой организм весьма адаптивен. Потребность появилась — потребность была удовлетворена. Чтобы выбраться из своего пристанища мне были необходимы когти — они появились, захотелось прикрыть гениталии от враждебного внешнего мира — они оказались прикрыты надёжным гульфиком. Как далеко эти способности простираются, что я вообще могу?

Почесав затылок для стимуляции мыслительной деятельности, я вновь увеличил свои когти на руке, а затем с силой поскрёб или по ближайшей стене. На камне остались заметные следы, заставившие меня выдать:

— Ни шутя себе, сказал я себе.

После этого я начал бить по камням, чувствуя как когти увеличиваются в размерах и уплотняются. Что же, можно утверждать, что моё оружие куда прочнее данной преграды и оно не склонно застревать в ней. Последнее кстати странно. Даже нож в сыре двигается не только преодолевая сопротивление кромкой лезвия, сила трения тормозит его щёки. Для моего встроенного комплекта холодного оружия этой проблемы будто не существовала. А она должна бы была быть! Магия какая-то. Может быть кстати в ней дело? Думаю это можно принять за теорию, но разве что самую общую. Про волшебные дела я знаю ещё меньше, чем про себя самого. А про себя могу сказать лишь то, что я русский человек в теле неведомой зверушки с чрезвычайно крепкими нервами, раз не схожу с ума от таких метаморфоз. Меня вообще как-то больше волнует, а есть ли здесь что пожрать.

Желудок от подобной мысли явственно заурчал, а взгляд наткнулся на два тела моих сородичей и коконы, из которых мы выбрались. В разуме появилось инстинктивное понимание, что и то, и другое съедобно. Ещё одна странность. У меня будто рефлекторно получается менять свои когти, это не вызывает ни дискомфорта, ни отторжения, я будто всю жизнь этим занимался в перерывах между вдохами и выдохами. Информация о съедобности была из той же категории «легко, просто, обыденно». Только для человека каннибализм ни черта не норма и то, что у меня теперь иное тело ничего не меняет. Даже если бы я вдруг оказался бы в тушке чужого из одноимённого фильма, то не начал бы жрать ни сородичей, ни людей. Не собираюсь я сходить сума, творя дичь и сейчас. Но вот кокон… Выглядит он конечно не как жаренная картошечка с котлеткой, но однако чисто для проверки теоретических знаний попробовать прожевать кусочек можно. Кивнув этой мысли, я отрезал небольшой шматок, который чем-то напоминал свиную шкуру с ветчины, только жёстче и закинул его в рот. Игольчатые зубы неожиданно хорошо справились с жеванием, на вкус же «экзотический деликатес» оказался более чем приемлемым. Пожалуй я бы даже назвал его вкусным. Оглядев три кокона, можно было констатировать, что с голодухи смерть мне тут пока не грозит. Знать бы ещё кто я и где находится это самое «тут».

С первым по прежнему наличествовали трудности, но вот второй вопрос можно было и провентилировать. В подвале была массивная металлическая дверь, но я уже убедился в воистину чудодейственных свойствах своих когтей. Металл им поддавался паршиво, но вот камень сдался заметно быстрее, освободив засов из своего плена. Открыв дверь, я оказался в коридоре. Источники света по прежнему отсутствовали, но мои глаза отлично всё видели, пусть и в красных тонах. Только вот можно ли это считать инфракрасным зрением? Не уверен.

На потолке отсутствовали лампочки и провода, а вот на стенах в наличии были несколько ржавых конструкций, в которых я опознал держатели для факелов. Не могу сказать, что мне это понравилось. Но в любом случае меня куда больше напрягли двери в иные помещения, где находились скелеты в остатках истлевшей одежды. Правда к моему удивлению у парочки мертвецов нашлись ювелирные украшения в виде серпа луны из какого-то блестящего камня и костяной подвески, что довольно достоверно изображала голову единорога. Только вот не уверен, что это просто цацки, чем-то они уж очень смахивали на религиозные атрибуты вроде крестиков и ладанок.

Возможно по этому я не стал забирать их с тех, оставив мертвецам их имущество. А сам наконец добрался до лестницы наверх, где обнаружил завал. Что-то пошло не так, стена и часть сводчатого потолка сказали, что здесь их полномочия всё. Лишь под последним обнаружился небольшой карман свободного пространства. Лезть в него было страшновато, грунт наверняка мог снова просесть, но за спиной у меня были лишь камеры с скелетами и два дохлых сородича, а коконами долго сыт не будешь, так что я решился. На глаз казалось, что ползти придётся обдирая бока, по на деле всё прошло на удивление легко, я будто уж проскользнул вперёд, не встретив сопротивления, а оглянувшись на своё тело констатировал, что оно снова изменилось.

— Да что ж я за фигня-то такая? — вновь невольно вырвался из меня вопрос, когда я ради шутки плотно приложил руки к корпусу и попробовал ползти так.

В какой-то мере можно сказать, что тело уже предсказуемо для меня адаптировалось, спустя три метра став напоминать змеиное. Издав смешок, я опять поднялся на ноги в уже привычном виде и продолжил путь по лестнице до следующей двери. Та так же не стала препятствием для моих способностей, а за ней похоже начались некие хозяйственные помещения. Скелетов в них не было, а вот всякого пришедшего в негодность хлама хватало. Хотел одежду? Вот тебе одежда, правда она практически расползается в руках. Хотел пожрать? Да не вопрос, только еда давным-давно испортилась, а потом разложилась на плесень и липовый мёд аки дедушка Ленин. Нашлись кое-какие инструменты, но металл проржавел, а дерево от него не отставало.

Спустя пару этажей мне встретилось то, что вероятно раньше было местным жилищным фондом и вот оно уже сохранилось получше. Возможно чем ниже — тем выше влажность? Не знаю, не уверен. Скорее уж тут везде жарко как в Сахаре. Однако как бы там ни было сначала мне попадались вероятно комнаты обслуги, затем пошли явно «господские спальни» и вот в них меня уже ждал новый шок. Там были окна, а за ними наличествовал воистину инфернальный пейзаж серых пустошей под багровым небом. Здание, где я находился, было построено на возвышенности, а вот в нескольких километров от него, в низине, текла лавовая река. Я облокотился когтистыми лапами на оконный проём и пробормотал:

— Вот тебе бабушка и Юрьев день.

Стоял я так наверно с минуту, но мои глаза, обшаривающие окружающее пространство, постепенно начали замечать, что даже здесь есть жизнь. То тут, то там встречались заросли колючего кустарника, в паре мест под ними моё острое зрение приметило ящериц, похожих на игуан, только куда более шипастых и грозных на вид. Вдалеке, на самой линии горизонта, возвышалась гора и чем выше, тем растительности вроде бы было больше. Удивился бы, что могу что-то разглядеть на подобном расстоянии, но тут и без того хватало поводов, чтобы быть в перманентном афиге. Лавовые реки, гранитные берега, не хватает только долбанных демонов. Хотя если перевести взгляд на мои когтистые синие лапы, уверенности в последнем может и поубавиться.

Но с другой стороны здесь был свет. И чёрт подери, в мир вернулись цвета! Правда не совсем здоровый коллор кожи меня несколько смущал, к тому же он тут вероятно будет заметен. Стоило об этом подумать, как моя шкура приобрела серый цвет, что может без труда слиться с окружающей местностью. Хмыкнув, я вернул своему телу относительно привычный вид, а затем потянулся рукой к голове и постарался разглядеть свои волосы. Те оказались ярко красными, прям как артериальная кровь.

— Хм, возможность менять облик, синий цвет странной кожи, алая шевелюра… Интересно, а не дала ли мамаша Мистик из людей крестик какому-нибудь моему родственнику? — невесело пошутил я.

По большому счёту юмор был единственным, что мне оставалось. Не забиваться же тут в какой-нибудь угол и не начинать рыдать от ужаса своего положения? Или выть в голосину, прося боженьку простить меня за то, что я не ходил в церковь отбивать поклоны и переместить меня от лавовых рек подальше, а к белоснежным облакам поближе? Ну харя страшная теперь. Так может поменять сумею, как и когти на руках. Ну пейзаж за окном на ад похож, в который я перед смертью пожелал отправиться малолетнему высерку, убившему меня и ещё нескольких человек на пешеходном переходе. Ничего, будем живы — не помрём. А если помрём, так и хрен с ним, на деле всё на том свете оказалось не таким уж и страшным. А отсюда я обязательно выберусь.

Последняя жизнеутверждающая мысль что-то опять сдвинула в моём мозгу. Там будто из памяти всплыла информация о том, что выбраться возможно из практически любого места, нужно лишь шагнуть за кромку обычной реальности в океан первородного хаоса, что располагается между материальными мирами. Но путешествия в нём чрезвычайно опасны, а направления невероятно размыты. Самый надёжный способ — это явится, будучи призванным кем-либо. Врата хуже, но в целом тоже ничего. Правда если что-то пойдёт не так, то один твой кусок может оказаться в одном мире, другой во втором, а душонку выкинет в круг перерождения, по пути слегка растворив в том же межмировом хаосе. Ну а тупо лезть вперёд без контрагента на другой стороне — это русская рулетка с неясной ставкой. Очень немногие могут попасть куда хотят. Мне же светит только путешествие наугад, а до кучи шансы сдохнуть в процессе перемещения примерно пятьдесят на пятьдесят. Но да, мне при этом под силу адаптироваться практически в любом месте, куда бы не занесло.