Тимофей Грехов – Рассвет русского царства. Книга 8 (страница 22)
— Почем отдашь, боярин? — отрывисто спросил заезжий купец.
Я назвал цену. Слегка ниже рынка за качественный воск.
Спиридон, так звали купца, мне показалось даже дышать перестал. Возникла пауза. После чего купец резко сунул руку за пазуху и вытащил тугой кожаный мешочек.
Звон серебра о деревянный стол заставил тишину отступить.
— Забираю всё, — выпалил он, не сводя с меня цепкого взгляда. — Ровно тридцать рублёв. Считай.
Я сгреб монеты в подставленную ладонь. Тем временем, Спиридон подался вперед, понизив голос.
— А коли такая цена долго продержится, я готов стать постоянным покупщиком. Забирать всё подчистую. Только мне! Зачем тебе чужих людей искать?
Обычная перекупщицкая схема. Подмять под себя канал сбыта и диктовать условия.
— Я буду продавать свечи всем, Спиридон, — я спокойно усмехнулся, глядя ему в глаза. — Сегодня тебе просто повезло. Считай, звезды так сошлись, что мне срочно понадобилось серебро. И я не дам тебе единолично рынок в кулаке зажать, — припечатал я.
Купец ничуть не обиделся и, когда его слуги вынесли все коробки со свечами, мы с ним распрощались. Он не собирался ждать, когда дороги встанут, хотел попробовать добраться до Нижнего Новгорода и там расторговаться новым товаром.
Спустя считанные часы после моего разговора со Спиридоном, в дом пожаловал гость.
Варлаам переступил порог, тщательно отряхивая обувь от налипшего снега.
— Мир вашему дому, — произнес он, стягивая заиндевевшую шапку.
— С миром принимаем, — отозвался я. — Проходи, Варлаам, присаживайся.
— Как у тебя дела? — поинтересовался я, давая ему время раздеться. Настроение у священника явно болталось где-то ниже нулевой отметки.
— Мне нужно поговорить с тобой, Дмитрий, — бросил он, присаживаясь напротив.
Я молча поднял руку, поведя пальцами. У печи возникла Нува. Выдав ей короткий кивок, я указал на глиняный кувшин. Темнокожая служанка споро поставила перед Варлаамом исходящую паром кружку с травяным взваром, запах мяты и чабреца сразу заполнил пространство между нами. Получив еще один кивок в знак благодарности, Нува скрылась за перегородкой, уйдя в соседнюю комнату к детям.
— Рассказывай, Варлаам, с чем пришел ко мне? — я скрестил руки на груди.
— Речь о свечах. О воске. Я хочу, чтобы церковь занималась продажей твоих свечей.
Я медленно откинулся на спинку лавки.
— Ты хочешь этого или Филипп? — прищурившись, уточнил я.
— Я хочу, — твердо подтвердил Варлаам, подавшись вперед.
Я несколько секунд просто разглядывал его, пытаясь уложить в голове услышанную наглость. Перехватить мою монополию, прибыльную и перспективную на данный момент торговую жилу, опираясь лишь на рясу и крест?
— Признаться, Варлаам, я сейчас туго соображаю… объясни мне простую вещь, какая в этом выгода для меня?
Пальцы игумена нервно смяли край скатерти.
— Все деньги пойдут на улучшение церкви. К тому же тебе не надо будет искать перекупщиков. Это все я возьму на себя. У нас приходы, у нас паства…
Я усмехнулся. Идеальная сеть сбыта, кто бы спорил. Только вот отдавать контроль я не планировал никому.
— Допустим, — протянул я. — Я готов продавать определенную часть напрямую тебе. Но все свечи подчистую, нет. И речи быть не может.
— Почему? Разве…
— Нет, Варлаам, — перебил я его.
Ненадолго повисла тишина.
— Тогда у меня к тебе вопрос, — спустя время сказал он. — Я знаю, что свечами занимается Глафира, жена Григория. И вместе с ней ты подрядил кузнецову дочь и жену.
Я качнул головой, делая глоток из своей кружки.
— Так и в этом секрета нет. Половина слободы видит, как они воск таскают. Но в чем вопрос?
Варлаам впился пальцами в край стола.
— Они не говорят, как ты делаешь воск. Даже на исповеди молчат! Я спрашивал их, как пастырь, а они уходят от ответа.
Кружка опустилась на стол с глухим стуком. Я подался вперед, чувствуя, как внутри закипает злость. Использовать таинство исповеди для промышленного шпионажа?
— Опа, Варлаам, по-моему, ты наглеешь, — криво усмехнулся я, хотя ситуация вообще перестала быть смешной.
В голове быстро прокрутились переменные. Давить ему на меня нечем. Совсем. Филипп… мы с ним связаны общим секретом, и вообще, он не станет со мной ругаться из-за свечей. Это просто мелочно. Про Марию Борисовну я вообще молчу. По сути, я сейчас был её ближайшим соратником.
— Варлаам, — продолжил я, понизив голос до шепота. — Я никогда не думал, что покаяние в грехах и причастие ты начнешь использовать в торговых целях. — Я внимательно посмотрел на него. — Нам незачем ссориться. Ты сам послушай себя со стороны, с чем ты ко мне пришел. Предложи ты мне что-то взамен, я бы еще подумал. Но ты приходишь, бьешь кулаком и говоришь: «Отдай мне свое дело». — Он тяжело вздохнул, и я спросил. — Что случилось? Почему ты так насторожился? Зачем тебе так экстренно понадобились деньги?
Он отвел взгляд.
— Не могу всего тебе сказать прямо, Дмитрий. Но скоро… весьма скоро появится должность епископа во Владимире.
Кусочки пазла начали складываться в единую, до боли знакомую картину. Политика, даже церковная, всегда имела конкретный ценник.
— То есть тебе банально нужны деньги, чтобы дать их нужным людям и получить это теплое место? — в лоб уточнил я.
— Да, — не стал юлить Варлаам. — Ты все правильно понял.
— Сколько?
— Двести серебряных рублей.
Я искренне присвистнул. За такую сумму можно было вооружить и посадить на коней добротную сотню бойцов.
— Ого. Немало, — я почесал подбородок. — И кому же конкретно надо заплатить?
— Епископу Владимирскому, — пояснил духовник. — Если он, составляя свою духовную грамоту, прямо укажет меня своим преемником… И учитывая, что с митрополитом Филиппом у меня весьма неплохие взаимоотношения, я думаю, ее поддержат в Москве.
Сделка выглядела чертовски привлекательной. Свой, ручной епископ в крупном регионе, сидящий на моем финансовом крючке.
— Допустим, я дам тебе эти двести рублей, — произнес я, наблюдая, как в глазах Варлаама вспыхивает искра надежды. — Найду. Какой у нас крайний срок?
— Лето. К Успению* нужно успеть
— Понял, — кивнул я, прикидывая в уме расходные статьи на порох и железо. — А кто здесь останется вместо тебя? Кто Курмышский приход держать будет?
На лице Варлаама отразилось искреннее недоумение.
— Над этим вопросом я пока еще не думал, — признался он.
— Ладно, — немного подумав, сказал я. — Дай мне время подумать, как это провернуть без ущерба для казны, — сказал я, подводя черту под переговорами. Но, скорее всего, я тебе помогу в этом деле.
Варлаам уперся ладонями в колени и начал медленно подниматься. Но, прежде чем он успел повернуться к двери, я окликнул его. Взгляд мой был лишен малейшей теплоты.
— Варлаам. В следующий раз, когда приходишь в мой дом и что-то просишь… не забывай, что мы все-таки с тобой на одной стороне. И играть против меня плохая затея.
Варлаам молча посмотрел на меня. На его лице не дрогнул ни один мускул, но он все понял абсолютно верно. Он коротко кивнул и, развернувшись, вышел прочь.
Я уже привык к некоторым заскокам Варлаама, но в этот раз он себя переплюнул…
Глава 9
Я вышел на широкое крыльцо терема наблюдая за тем, как внизу, на расчищенной площадке, кипела работа. Воислав на пару с моим отцом гоняли подрастающую смену.
Двадцать один пацан в возрасте от восьми до четырнадцати лет усердно месил землю. Я прислонился плечом к резному столбу, наблюдая за происходящим. Звон тренировочных клинков сливался с окриками наставников.
Мой взгляд выхватил из мельтешащей толпы фигуру маленького Митрия. Пацан сжимал рукоять учебной сабли со всем старанием и рубил воздух с поразительным для его лет остервенением. На лбу выступили капли пота, куртка намокла на спине, но он шаг за шагом теснил своего более рослого оппонента, уходя с линии атаки и нанося хлесткие ответные удары.