Тимофей Грехов – Рассвет русского царства. Книга 4 (страница 20)
Он замолчал, теребя край бороды, а потом вдруг резко подался ко мне, и его лицо стало жестким.
— Но не вздумай сам головой рисковать и вызываться, если вдруг Иван Васильевич предложит, — отчеканил он. — Ты лекарь, Дмитрий. Твои руки нужны здесь, чтобы штопать нас, дураков, а не держать кинжал в новгородской подворотне. У нас хватает лихих людей для грязной работы. Не лезь в пекло.
— Андрей, — произнёс Ратибор. — Иван Васильевич наверняка сам понимает его ценность, — показал он на меня головой. — Не станет он отправлять Строганова… Да и тем более…
— Ратибор, — повернулся к нему Шуйский, — ты, конечно же, прав. Вот только я Великого князя лучше знаю. Скор он на расправу. И в его палатах разговоры начали ходить, что арбалеты, что делает Дмитрий, опасны! Что такое оружие нужно запретить, и что вина в некотором роде лежит на Строганове!
— Что? — удивленно произнёс я.
— Не волнуйся, — тут же сказал Шуйский. — Иван Васильевич прекрасно понимает, что убивает не стрела, в нашем случае не болт, а человек, натягивающий тетиву.
Моё недоумение, видимо, отразилось на лице слишком явно. Оказывается, пока я тут относительно спокойно жил, наверху вокруг меня плелись интриги!
Ступор был настолько очевидным, что Андрей Фёдорович усмехнулся.
— Совсем забыл сказать, — проговорил он будничным тоном, словно речь шла о поездке на ярмарку. — Завтра ты и я на охоту поедем. Иван Васильевич великую честь нам оказал и пригласил на сие увеселение.
— Это большая честь, — произнес я.
Я скосил глаза в сторону Лёвы.
— Можно ли взять друга с собой? — спросил я. — Он стрелок отменный, да и в лесу, как дома. Не опозорит.
Шуйский проследил за моим взглядом, оценивающе прищурился, глядя на широкую спину Лёвы, и коротко кивнул.
— Бери. Лишняя стрела, да верный глаз на охоте не помеха. Иван Васильевич ценит справных воинов.
— А отца? — спросил я.
Андрей Фёдорович перевел взгляд на Григория.
— Раненый он у тебя, Дмитрий. Но… — он махнул рукой. — Пусть едет. Нам свита нужна достойная, а твой отец выглядит так, что сразу видно не из робкого десятка. Только пусть не геройствует с одной рукой. — В этот момент вперёд подался Ратибор, и Шуйский сразу понял, что он хочет попросить. — Нет, Ратибор. Ты останешься здесь за старшего. Не дай Бог враги решат ещё раз напасть на Василия.
— Но…
— Никаких «но», — перебил его Шуйский. — Я тебе доверяю, поэтому и прошу, как друга, остаться здесь.
Ратибор слегка нахмурился. Но спорить не стал.
— Хорошо, я остаюсь.
Едва разлепив глаза, я первым делом направился не к умывальнику, а в покои Василия Фёдоровича.
И только убедившись, что всё нормально, я позволил себе заняться сборами. Охота с Великим князем — это не прогулка за грибами.
Я натянул стёганку, а поверх неё кольчугу. Сверху накинул кафтан, чтобы не светить железом почём зря. Хотя опытный глаз сразу заметит характерную тяжесть движений.
Выйдя во двор, я лично проверил сбрую. Подпруги подтянул сам, не доверяя конюхам. К седлу, справа, приторочил свой верный арбалет. Слева в чехле покоился лук. Бережёного Бог бережет, а небережёного конвой стережёт. Вскоре подтянулись Лёва и Григорий. Они, как и я, сами проверили сбрую и приделали к сёдлам оружие. И стоило нам вывести коней из конюшни, увидели, что нас у ворот уже ждёт Андрей Федорович.
Что я могу сказать… Выглядел он торжественно, в дорогом охотничьем костюме, словно не на охоту едем, а на приём в Кремль.
— Готовы? — бросил он.
— Всегда готовы, боярин, — отозвался я, взлетая в седло.
Мы выехали со двора и, миновав ещё сонные московские улочки, устремились за город.
Путь занял около полутора часов. Мы шли доброй рысью, углубляясь в лесные угодья. Вскоре лес расступился, и перед нами открылась широкая поляна, превращённая в настоящий муравейник.
Здесь уже стоял палаточный городок. Десятки слуг сновали туда-сюда, как ошпаренные. Лаяли своры охотничьих псов: поджарых борзых и мощных, злобных лоших*, рвущихся с поводков. Дымили костры, на вертелах уже жарилось что-то мясное…
Но самого Государя ещё не было.
*(
— Ждём, — спешиваясь сказал Андрей Фёдорович.
Мы нашли место чуть в стороне от основной суеты. Я прислонился к тёплому боку коня, наблюдая. Бояре, уже прибывшие на место, сбивались в кучки по родовитости, сверкая дорогими кафтанами и шапками. На нас тоже поглядывали, но подходить не спешили.
Солнце уже начало припекать, приближаясь к зениту, когда на дороге заклубилась пыль.
— Едут! — пронеслось по поляне.
Суета мгновенно прекратилась, сменившись напряжённым ожиданием. Все выстроились, вытянули шеи.
Колонна Великого князя появилась торжественно и шумно. Впереди рынды* в белых кафтанах, за ними — сам Иван Васильевич на великолепном белом жеребце. Следом — вереница возков и свита.
К моему удивлению, охота оказалась делом семейным. Из возков, едва те остановились, высыпала детвора. Няньки и мамки закудахтали, пытаясь собрать великокняжеских отпрысков в кучу, но те, почувствовав свободу, носились по траве с радостным визгом. И последней из возка вышла Мария Борисовна.
Началась суматоха приветствия. Все, кто был на поляне, ломали шапки и гнули спины.
— Челом бьём, Государь!
Я тоже поклонился, стараясь не слишком выделяться. Стоял я поодаль, в задних рядах, понимая своё место. Вокруг Ивана Васильевича тут же образовалось плотное кольцо из самых знатных бояр, каждый из которых норовил попасться на глаза, сказать слово, улыбнуться.
Я же просто наблюдал. Иван Васильевич выглядел довольным, но сосредоточенным. Он что-то говорил псарю, указывая плёткой в сторону чащи. Мария Борисовна, улыбаясь, что-то говорила детям и словно высматривала кого-то среди собравшихся людей. И кажется я понимал кого… Однако, Глеба здесь не было. Он, как и отец, остался на подворье Шуйских.
Прошёл ещё час, прежде чем прозвучал сигнал рога.
— По коням! — разнеслось над поляной.
Загонщики уже давно ушли в лес, чтобы гнать зверя на стрелков. Основная группа охотников, сверкая золотом и сталью, двинулась по просеке.
Мы с Лёвой и отцом держались в хвосте кавалькады.
Вдруг от головы колонны отделился всадник. Дружинник в богатом плаще гнал коня галопом, осаживая его на дыбы, едва не сбивая зазевавшихся. Он рыскал глазами по рядам.
— Строганов! — гаркнул он, перекрывая шум. — Кто здесь Дмитрий Строганов⁈
— Я! — отозвался я, поднимая руку.
Дружинник резко развернул коня ко мне.
— Великий князь требует тебя! Живо!
Я переглянулся с Григорием и Лёвой, пришпорил коня.
Вырвавшись вперёд, я увидел Великого князя. Он ехал шагом, держа поводья одной рукой, и о чём-то беседовал с князем Патрикеевым. Увидев меня, он жестом остановил собеседника.
— Звал, Великий князь?
Иван Васильевич осмотрел меня с ног до головы.
— Звал, — ровным голосом произнёс он. — Говорят, Василий Фёдорович до сих пор жив. И всё благодаря тебе.
— Жив, Государь, — ответил я. — Опасность миновала, теперь на поправку пойдёт, если Бог даст.
Князь чуть наклонил голову, и в его голосе прозвучали тёплые нотки.
— Василий нужный человек для моего княжества. Правая рука моя во многих делах. И замены ему сейчас нет. Ты не просто боярина спас, ты мне верного слугу сберёг.
— Служу тебе, великий князь… — начал было я.
Но договорить не успел.
Слева, из густого подлеска, раздался треск ломаемых веток. Такой громкий, будто там ломился не зверь, а таран. Кони всхрапнули, шарахнулись в сторону.