Тимофей Грехов – Рассвет русского царства. Книга 3 (страница 49)

Быстро умывшись водой из стоящего в углу кувшина и приведя себя в порядок, я накинул свой лучший кафтан. Всё-таки негоже перед князем в простой одежде щеголять, даже если вчера мы с ним в бане пиво пили и вениками хлестались.

Светлица была просторной и светлой, этого смогли добиться благодаря обтянутому слюдой окну.

Князь Андрей Фёдорович сидел во главе стола, просматривая какие-то грамоты.

— А, Дмитрий! — он отложил бумаги и жестом пригласил меня войти. — Проходи, садись. Как спалось?

— Благодарю, Андрей Фёдорович, — я поклонился и сел на лавку сбоку от него. — После походной палатки перины, чистое облако.

Князь рассмеялся, оглаживая бороду.

— Ну, то ли ещё будет. Ты парень молодой, тебе ещё на перинах лежать да лежать. — Он сделал паузу, став серьёзнее, и чуточку подался вперёд. — Но я тебя позвал не о снах толковать. Вчера ты дал понять, что хочешь распродаться. И я прекрасно понял, что тебе в этом деле нужна помощь. Я прав?

— Да, — не стал отрицать я.

— Молодец, что не стал отпираться. Молодости свойственно думать, что они сами могут и горы свернуть. Но… — усмехнулся он. — Порой нужно поумерить гордость и обратиться к старшим за советом. Вдруг мы эти самые горы уже пробовали нагнуть. В общем… Есть у меня на примете пара людей надёжных. И среди бояр знакомых, кто дочерям приданое собирает, и купцы гильдейские, что с востоком торгуют. Они за хороший камень цену дадут справедливую, не обидят.

Я посмотрел на него с благодарностью.

— Был бы премного обязан, Андрей Фёдорович. Самому мне в этих торговых хитросплетениях долго разбираться придётся.

— Вот и славно, — князь хлопнул ладонью по столу. — Тогда вели своим людям тащить сюда добро. Поглядим, оценим, да и пошлём гонцов к нужным людям.

Я тут же отправил слугу на двор, где ждали мои люди.

Не прошло и получаса, как в дверях появились Ратмир и Семён. Они внесли два небольших, но увесистых кованых сундучка и аккуратно поставили их на стол перед князем.

— Вот, Дмитрий Григорьевич, как велели, — отрапортовал Ратмир.

— Открывайте, — сказал я.

Откинутые крышки явили содержимое. В утреннем свете золото и серебро заиграло тёплыми бликами. Тут были и массивные перстни, снятые с пальцев татарского мурзы, и тонкие женские серьги, и тяжёлые ожерелья, и просто россыпь неоправленных камней — рубины, изумруды, бирюза в бархатных мешочках.

Князь Андрей присвистнул, запустив руку в один из сундучков и перебирая золотые цепи.

— Да уж… Недурно, Дмитрий, весьма недурно. Видно, что не крестьян грабили, а знатных людей щипали.

— Барай был не из последних, — заметил я. — Родня хана, как-никак.

В этот момент дверь снова отворилась, но на этот раз без стука.

— Ого! — воскликнул Ярослав, увидев разложенные богатства.

Он подошёл к столу, взял в руки крупный рубин и посмотрел его на свет.

— Ну что, отец? — Ярослав повернулся к князю. — Поможем Дмитрию пристроить это богатство? А то ведь грех такую красоту в сундуках держать.

Князь Бледный усмехнулся, глядя на сына, потом перевёл взгляд на меня.

— Поможем, отчего ж не помочь. Дело благое. Только вот… — он сделал паузу, словно взвешивая слова. — Ты, Дмитрий, про нас не забывай, когда в следующий раз в поход пойдёшь. А то мы тут сидим, скучаем, а ты там сливки снимаешь.

Я посмотрел на него и понял — шутит. Но в каждой шутке, как известно… Род Бледных был богат, но не чета тем же Шуйским. Лишняя копейка, а тем более лишний алмаз, никому карман не тянет.

— Андрей Фёдорович… — начал было я, подбирая слова, чтобы вежливо поддержать шутку. Но договорить не успел.

Дверь отворилась в третий раз, и в комнату, шелестя дорогими тканями, вошли две женщины.

Первой шла супруга Андрея Фёдоровича, княгиня Ольга. И теперь стало понятно в кого Алена была такой красивой. Только морщинки у глаз выдавали возраст да и взгляд был чуть строже.

Следом за ней, скромно опустив ресницы, шла сама Алёна.

Мы с Ярославом тут же вскочили с лавок.

— Доброго утра, княгиня, — я поклонился низко, как подобает. — Княжна Алёна.

— Доброго утра, Дмитрий, — произнесла Ольга, окинув меня внимательным взглядом. — Слышали мы, гость у нас дорогой.

Алёна лишь зарделась и кивнула, не поднимая глаз, но я успел заметить, как она быстро стрельнула взглядом в мою сторону.

Женщины подошли к столу. Их внимание, разумеется, тут же приковали открытые сундуки. Женская природа везде одинакова, будь то пятнадцатый век или двадцать первый.

— Какая красота… — выдохнула Алёна.

Её рука невольно потянулась к паре золотых серёг с крупными, густо-зелёными изумрудами, лежащими поверх груды монет.

— Изумительная работа, — подтвердила княгиня, разглядывая широкий браслет с бирюзой и жемчугом.

Я перехватил взгляд Алёны. В её глазах читалось неподдельное восхищение. Решение пришло мгновенно. Я не был скупцом, а хорошие отношения с семьёй Бледных стоили куда дороже пары побрякушек, пусть и очень дорогих. К тому же, князь сам предложил помощь, и отблагодарить его нужно было достойно. А что может быть лучше, чем порадовать женщин его семьи?

— Дарю, — просто сказал я, глядя на Алёну.

В комнате повисла тишина. Ярослав хмыкнул, князь Андрей удивлённо приподнял бровь.

Алёна резко повернула голову ко мне.

— Я… я не могу, — прошептала она, отдёргивая руку, словно обожглась. — Это слишком дорогой подарок, Дмитрий Григорьевич.

И растерянно посмотрела на отца, ища поддержки. Я тоже повернулся к князю Бледному.

— Андрей Фёдорович, — с уважением произнёс я. — Ты предложил мне неоценимую помощь в деле, в котором я несведущ. Время и связи стоят дорого. Если ты позволишь, эти серьги станут малой платой за твою доброту и содействие в продаже остального.

Князь посмотрел на меня, потом на смущённую дочь, потом на серьги. Уголки его губ дрогнули в улыбке. Он оценил жест.

В этот момент Ярослав, стоявший рядом с матерью, громко и выразительно кашлянул.

— Кхм! — он чуть заметно кивнул головой в сторону княгини, которая с лёгкой, едва уловимой грустью смотрела на браслет, который только что хвалила, и уже собиралась положить его обратно.

Я мысленно хлопнул себя по лбу. Ну конечно! Одарить дочь и забыть про мать… «это залёт боец».

Я быстро взял со стола тот самый браслет.

— А этот браслет тебе, княгиня, — я с поклоном протянул украшение хозяйке дома. — В знак моего глубочайшего уважения к твоему дому и гостеприимству.

Княгиня посмотрела на мужа. В её взгляде читался немой вопрос, но рука уже невольно тянулась к подарку.

Андрей Фёдорович обвёл взглядом всю сцену и махнул рукой.

— Что ж… — произнёс он весомо. — Раз так дело повернулось… Пусть будет так. Принимайте дары, красавицы мои. Дмитрий от чистого сердца даёт, а от чистого сердца грех не взять.

— Благодарю тебя, Дмитрий, — княгиня приняла браслет.

Алёна же, наконец осмелившись, взяла серьги.

— Спасибо… — прошептала она.

Князь довольный сделкой и тем, как ловко всё устроилось с подарками для его женщин, потёр руки.

— Ну, Дмитрий, считай, полдела сделано. Завтра к вечеру, соберу людей достойных, купцов гильдейских да бояр, кому мошна карман жмёт, а жён да дочерей радовать надобно. Посидим, покажешь товар, там и ударим по рукам. А пока… — он широким жестом обвёл свои хоромы. — Будь гостем. Негоже тебе по постоялым дворам мыкаться, когда у друзей дом полная чаша.

Отказываться было глупо, да и невежливо. Жить у удельного князя это большой почёт.

— Благодарю за честь, Андрей Фёдорович, — поклонился я. — С радостью приму приглашение.

Едва отец вышел распорядиться насчёт завтрашних гостей, как Ярослав, которому явно не сиделось на месте, подскочил ко мне.

— Слушай, Дима! — зашептал он заговорщицки. — До завтрашнего вечера времени полно. Чего в тереме киснуть? Погода, благодать, лес рядом… Айда на кабана? Охотники мне на днях докладывали, что видели следы секача верстах в пяти отсюда.

Я прикинул расклад. Дела торговые отложены до завтра, закупаться я планировал вещами для Курмыша, после того как деньги выручу. Так что размяться и впрямь не помешает.