Тимофей Грехов – Рассвет русского царства. Книга 3 (страница 46)

Парни вышли, нестройно равняясь.

— Добычу делят опытные воины. Вам пока рано набивать сундуки серебром и золотом. Но воин начинается с оружия и коня.

Я махнул рукой в сторону коновязи и оружейной пирамиды.

— Каждому из вас — боевой конь из трофейных! Каждому — сабля и кольчуга! Не новые, но надежные. Владейте, учитесь, и в следующем походе добудете себе золото сами!

Глаза пацанов загорелись таким восторгом.

— Ура Дмитрию Григорьевичу! — завопил кто-то из молодых.

Дележ подходил к концу. Оставались только самые спорные вещи: россыпь мелких драгоценных камней, женские украшения, перстни, которые трудно было оценить на глаз и поделить поровну.

Поделить это честно было невозможно. На всех рубинов не напасёшься… Поэтому я собрал всё в кожаный мешок.

— В ближайшие дни я поеду в Нижний Новгород. Там я продам камни и украшения, после чего вырученные деньги разделю между всеми поровну, до последней деньги. Слово Строганова.

Никто не возразил, что говорило, что мой авторитет даже среди новеньких дружинников высок.

— А когда праздновать будем? — раздался голос какого-то дружинника.

— «Так и алкоголизмом заболеть можно», — подумал я. Но я сам вчера обещал, и это тоже был важный этап становления моего авторитета.

— Относите добро домой и возвращайтесь сюда, — радостным голосом объявил я. — Будем столы ставить, а я пока велю скотину колоть и бочонки с хмельным выносить!

Оставалось ещё решить, что делать с татарами. Вернее, как их распределить. Но тут, пока с каждым не поговоришь и не поймёшь его ценность, никак поровну не распределить их.

🔥🔥🔥 Забыли написать слова благодарности! СПАСИБО ВСЕМ! Рекорд прошлого раза побит!🔥🔥🔥

Глава 19

Пир отгремел, хмель из голов выветрился, и Курмыш вернулся к своим будням. Но, прежде чем собирать обоз в Нижний Новгород, где планировал попробовать сбыть камни и закупить уйму всего необходимого, я решил проверить, как идут дела на моих объектах.

Ноги сами принесли меня к новой кузне. Она уже была окружена частоколом, и даже пару небольших полутораметровых башенок сложили, чтобы караульным было легче следить за периметром.

Когда я вошёл внутрь, Артём вытирал руки ветошью, но увидев меня шагнул мне навстречу.

— Ну, показывай, — без лишних предисловий сказал я.

Артём молча кивнул на верстак.

Там, тускло поблёскивая в свете, пробивающемся через открытые ставни, лежали они — шестерни.

Я подошёл ближе, провёл пальцем по зубьям. Конечно, это была не современная станочная обработка. Зубья были грубоваты, кое-где виднелись следы напильника, но металл был добрый, и на глаз геометрия выглядела на удивление точной, уж точно для пятнадцатого века.

— Оси тоже готовы, — сказал из-за угла Доброслав, указывая на массивные металлические стержни. — Закалили, как ты велел. Гнуться не должны, даже если черти на них плясать будут.

— Отлично, просто отлично, — выдохнул я. А сам уже начал думать над тем, что делать дальше.

— «Ремни, — сделал я себе зарубку в памяти. — Нужна толстая кожа, воловья. И сала нужно… много, смазывать всё это хозяйство, иначе сотрётся железо в пыль. Также надо строить колесо. А тут дерево нужно… — я посмотрел на кузнецов. Конечно, скажи я им его сделать, они бы сделали, но это будет совершено неправильное использование кадров. — Поэтому нужны плотники, чтобы подогнали всё тютелька в тютельку. Лопасти, обод, спицы… Ещё и сделали так, чтобы при запуске всё шло ровно. А не то… разлетится всё к чёртовой матери…»

Я задумчиво почесал подбородок.

— Ладно, — сказал я, хлопнув ладонью по верстаку. — Завтра приду заплачу тебе за работу, Артём. — Бросив быстрый взгляд на Доброслава, добавил: — И тебе немного серебра отсыплю за помощь.

Холоп улыбнулся, но как-то без радости. Только потом я сообразил, что он тоже вольную хотел получить. Но, увы, у меня были на его счёт другие планы.

Надо было решать вопрос с плотниками, и выйдя из кузни я направился к церкви.

Ещё на подходе к строительной площадке я впечатлился проделанной работой. Благодаря тому, что мы наладили бесперебойную поставку кирпича и качественного раствора, того самого, на котором я отрабатывал технологию для будущей домны, стены храма выросла уже метра на два. Леса поднимались всё выше, и работа кипела: стучали топоры, скрипели блоки, слышалась людская ругань.

Варлаам, теперь уже игумен, расхаживал между кучами строительного мусора. Заметив меня он перекрестился, но в глазах мелькнула настороженность. Чуял, старый лис, что я не просто так пришёл полюбоваться кладкой. Также я не мог не заметить, что Варлаам обзавёлся статусной вещицей, а именно жезлом. И по тому, как он с ним идёт, было видно, что ещё не привык к нему.

— Бог в помощь, отче, — с улыбкой поприветствовал я его.

— И тебе ангела-хранителя, Дмитрий Григорьевич, — ответил он, складывая руки на животе. — Что привело тебя к стенам дома Господня? Неужто решил ещё кирпича пожертвовать сверх обещанного?

Я усмехнулся. Варлаам ни капли не менялся.

— Кирпич идёт, как и договаривались, — сказал я, кивнув на телеги, с которых как раз разгружали новую партию. — Я по другому делу. Хочу попросить помощи у твоих мастеров. Плотников да каменщиков толковых. Может, смогут они в свободное время поработать и на меня? Заплачу щедро.

Варлаам аж поперхнулся от возмущения.

— Какое может быть свободное время, Дмитрий Григорьевич⁈ — воскликнул он, разводя руками. — Ты посмотри! Стены ещё не подведены, своды не начаты! Дом Божий ещё не построен, а ты хочешь работников сманить на мирские утехи? Грех это! Не дам людей, каждая рука на счету!

Я спокойно выдержал его напор.

— Вар-ла-ам, — произнёс я по слогам, глядя ему прямо в переносицу. — Скажи мне честно, ты всерьёз рассчитывал, что церковь, которую мы сейчас строим, будет закончена в этом году?

Игумен запнулся, мой вопрос поставил его в тупик.

— Нет, но… — начал он уже тише.

— Вот именно! Такие стройки обычно несколько лет длятся! И это всё благодаря тому, что я почти всех крестьян передал на стройку храма, вместо отработки барщины мне. И вот сейчас я пришёл к тебе за помощью, а ты… — сделал я паузу. — Давай честно, к наступлению холодов стены будут готовы и люди уже смогут заниматься внутренней отделкой.

— Но люди… — попытался он найти новый аргумент.

— Тебе нужен колокол? — я выложил свой главный козырь.

Варлаам прищурился.

— Да, но… — он снова попытался что-то сказать, но уже без прежнего запала.

— А как я, по-твоему, буду это делать? — продолжал я давить, не давая ему опомниться. — Думаешь, я смогу в простой кузне такую махину отлить? В ведре расплавить медь и в ямку вылить?

Я сделал шаг к нему, понизив голос.

— Мне помощь нужна, чтобы колесо водяное поставить. Механизм сложный. Без него печь нужного жара не даст, и металла столько не расплавить. Понимаешь? Нет колеса — нет колокола.

Варлаам молчал. Он переводил взгляд с меня на строящиеся стены, потом на телеги с моим кирпичом. Он был жадным, но не глупым. Он понимал, что я умею быть благодарным, и что моя благодарность — это не только слова, но и вполне осязаемые ресурсы, на которых и держалась вся эта стройка.

— На сколько они тебе нужны? — тяжело вздохнул он, поняв, что этот бой он проиграл.

— Больше всего времени у них уйдёт на изготовление дубовых досок и…

— Сколько? — перебил меня Варлаам.

— Думаю, за неделю управятся. — Я задумался. — По правде, лучше я сначала эти самые доски прикажу заготавливать… но прежде мне нужно договориться с главным мастером.

Варлаам ненадолго задумался.

— Ладно, — буркнул он и значительно поднял палец вверх: — Только дождись, когда владыка уедет. Он может не так понять, если увидит, что церковные мастера на твоём дворе колёса строят. А ни мне, ни тебе его недовольство ни к чему. Филарет строг, увидит в этом корысть мою или небрежение, ещё и сана лишит.

Это было разумно. Ссориться с епископом нам обоим сейчас было совсем не с руки.

— А когда он уезжает? — спросил я.

— Вроде завтра собирался, после утренней службы, — ответил Варлаам, и в голосе его прозвучало нескрываемое облегчение.

Решив вопрос с мастеровыми, я направился искать Григория. Дело с долей Великого князя отлагательств не терпело. Иван Васильевич, конечно, сидит в Москве далеко, но руки у него длинные. Тянуть с отправкой подарков, было бы политической близорукостью.

Григория я нашёл у коновязи. Он проверял копыта у наших заводных лошадей, что-то недовольно бурча под нос. Увидев меня, он выпрямился, отирая руки о штаны.

— Здравствуй, отец, — издалека начал я. — Не засиделся ли ты на месте?

Григорий нахмурился, почуяв неладное.

— Опять куда-то ехать? — проницательно спросил он.