Тимофей Грехов – Рассвет русского царства. Книга 3 (страница 34)

Колонна втягивалась в узость… И когда последний всадник миновал поворот, оказавшись в нашей ловушке, я резко махнул рукой.

— Давай!

Наверху треснуло. Дружинники дернули канаты, наваливаясь всем весом. Подпиленная береза, жалобно скрипнув, начала падать.

Смех татар мгновенно оборвался.

Береза рухнула с оглушительным треском прямо перед носом коня первого всадника. Животное взвилось на дыбы, сбрасывая седока.

— Засада! — заорал кто-то гортанно.

И в этот момент я нажал на спуск.

— Дзинг, — мой болт ударил в грудь нукера. Тяжелый наконечник пробил кожаный доспех, как бумагу. Татарин даже не вскрикнул — просто вылетел из седла, словно его дернули за невидимую веревку.

— БЕЙ! — рявкнул Семён с гребня.

Лес взорвался свистом. С двух сторон, сверху и снизу, на колонну обрушился смертоносный дождь. Стрелы и арбалетные болты находили цели с пугающей точностью. Дистанция была убойной и промахнуться было сложнее, чем попасть.

Первый залп скосил больше половины татарского отряда. Кони, обезумев от боли и запаха крови, начали метаться в узком коридоре, сбивая друг друга, и давя упавших.

— Не давать им опомниться! — орал я, перезаряжая арбалет. Ворот скрипел, натягивая тетиву. — БЕЙ!

Поняв, что дело дрянь, татары соскочили с коней, прикрываясь ими, как живым щитом, и бросились к склону оврага, пытаясь уйти в «мертвую зону» для стрелков наверху.

Но бой был коротким. Лишенные маневра, ошеломленные, потерявшие половину людей в первые секунды, татары не смогли организовать сопротивление.

— Сдаюсь! — закричал один из нукеров, бросая саблю.

— Вязать! — крикнул я, видя, что сопротивление сломлено. — Живьем брать, кто сдается!

Всего за пару минут всё было кончено. На дороге, перемешанной копытами в грязную кашу, лежали тела людей и лошадей. Стонали раненые. Мои дружинники деловито ходили между трупами, собирая оружие и добивая тех, кто был безнадежен.

За мной увязались Лёва и Ратмир.

И вскоре пара дружинников подвела ко мне, как я почти сразу понял, Барая. Ему ударили по ногам, опустив на колени.

Я подошел ближе, нависая над ним.

— Ну, здравствуй, Барай, — сказал я.

Он сплюнул кровь мне под ноги. Глаза его, налитые ненавистью, смотрели на меня волком.

— Собака… — прохрипел он. — Шакал… Напал исподтишка…

— А как нападал ты, — холодно спросил я, присаживаясь на корточки, — когда жег деревни? Когда рвал людей конями? Это была честная война?

Он молчал, тяжело дыша.

— Вязать его, — бросил я Ратмиру. — И бережно. Он нам еще пригодится.

Мы вернулись на дорогу. Итог боя был ошеломляющим. Из тридцати татар в живых осталось восемь, включая Барая. Мы не потеряли никого, только у одного новика была рассечена щека (и то веткой хлестнуло).

— Чисто сработали, — Семён спустился со склона, сияя как медный таз.

— Соберите всё, — приказал я, оглядывая поле бойни. — Доспехи, оружие, одежду. Особенно одежду. И наши болты и стрелы не забудьте. Они нам ещё пригодятся.

Лёва, вытирая саблю о траву, удивленно посмотрел на меня.

— Одежду? Зачем нам их тряпки? Вон кольчуги добрые, это понятно, а халаты-то зачем? В крови же все, да и воняют.

Я посмотрел на солнце, которое уже почти коснулось верхушек деревьев. Темнело быстро.

— Затем, Лёва, — сказал я, глядя в сторону крепости, — что нам еще крепость брать. И вещи для этого ой как пригодятся.

Григорий подошел ко мне, держа в руках саблю Барая. На вид добрая сталь, но вряд ли лучше моей дамасской.

— Ты хочешь переодеться в них? — спросил Григорий. — И войти в крепость под видом мурзы?

— Именно, — кивнул я. — Темнота наш друг. Со стен они не разглядят лиц. Увидят знакомые доспехи, коней, бунчук. Услышат татарскую речь. И откроют ворота сами.

Григорий покрутил шлем в руках.

— Рискованно, сын. Если кто-то заметит подвох…

— Если мы полезем на стены — риск больше, — отрезал я. — А так у нас есть шанс взять крепость без единого выстрела. И забрать сундуки.

Я повернулся к пленным, которых сбили в кучу под присмотром арбалетчиков.

— Эй, ты! — я указал на того самого нукера, который просил пощады. — Жить хочешь?

Татарин закивал так часто, что я испугался, как бы у него голова не отвалилась.

— Хочу, господин! Всё сделаю!

— Как тебя зовут?

— Ильяс, господин.

— Слушай меня, Ильяс. Сейчас ты поедешь с нами к крепости. Будешь кричать страже, чтобы открывали. Скажешь, что мурза ранен, что на вас напали урусы, но вы отбились. Понял?

Ильяс сглотнул, косясь на связанного Барая, которому заткнули рот кляпом.

— А если… если они не поверят?

— Тогда я перережу тебе горло прямо там, под стенами, — ласково пообещал я. — А потом мы всё равно возьмем крепость и вырежем всех. Выбор за тобой.

— Я сделаю! Я всё скажу! — заверещал Ильяс.

— Вот и славно.

Мы потратили час на сборы. Трупы оттащили в лес, прикрыли ветками. Снимали с убитых доспехи и верхнюю одежду, выбирая то, что почище. Я натянул на себя халат знаменосца. Он был мне великоват, но в темноте сойдет. Григорий облачился в доспехи другого крупного нукера.

Самая сложная роль досталась Ратмиру. Он был примерно одного роста с Бараем. Мы надели на него шлем мурзы, накинули его плащ.

— Молчи и держись в седле так, будто тебе голову посекли, — инструктировал я его. — Лицо прячь. Ильяс будет говорить за всех. Но если скажет что-то лишнее, убей его. — Ратмир один из немногих, кто знал татарскую речь. Во многом поэтому роль Барая отводилась ему.

Когда совсем стемнело, наш маскарадный отряд выдвинулся к крепости. Двадцать всадников — я, Григорий, Лёва, Богдан, Семён и лучшие бойцы, переодетые в татарское. Остальные, в своих доспехах, двигались пешком следом, прячась в тени деревьев, готовые рвануть к воротам по сигналу.

(ОТ АВТОРОВ: Ребят, в прошлый раз вы нас здорово выручили! Спасибо вам, огромное. 189 лайков за один день, а на второй — 138 🔥🔥🔥)

Глава 15

Ночь была нашим союзником. Мы двигались к стенам крепости, стараясь, чтобы стук копыт не звучал слишком громко.

Впереди ехал Ратмир, ссутулившись в седле, изображая раненого Барая. Рядом — Ильяс, наш «язык», трясущийся от страха так, что это было заметно даже в темноте. Я держался чуть позади, сжимая поводья одной рукой, а другой рукоять сабли под полой халата.

— Не дёргайся, — прошипел я Ильясу в спину. — Одно лишнее движение, и мой кинжал войдёт тебе в спину раньше, чем ты успеешь пикнуть.

Мы выехали из тени деревьев на открытое пространство перед воротами. И на башнях зашевелились тени, было очевидно, что нас заметили.

— Кто идёт⁈ — гортанный окрик с надвратной башни разорвал тишину.

Ильяс замер. Я ткнул его носком сапога в стремя.

— Отвечай!

— Это мы! — закричал Ильяс. — Мурза Барай возвращается! Открывайте!