Тимофей Грехов – Рассвет русского царства. Книга 3 (страница 24)

— «Получилось. Чёрт возьми, получилось!» — обрадовался я.

Москва.

За неделю до того.

Шуйский откинулся на полок, вытирая пот со лба. Жар в бане был нестерпимый, такой, как он любил. Рядом, на соседнем полке, сидел Ратибор Годинович, попивая из ковша прохладный квас.

— Быстро твой Дмитрий взялся за дело, — заметил Василий Фёдорович, прищурившись сквозь пар.

Ратибор поднял брови.

— О чём ты, Василий?

— Слухи до меня дошли, — Шуйский отпил квасу, облизал губы. — Митрополит на днях к Ивану Васильевичу ходил. Жаловался, что татары угнетают людей русских, и коли Великий князь не может послать войско дать укорот из-за готовящегося выступления на Новгород, то разрешить бы освободительные рейды вглубь Казанского ханства.

Ратибор нахмурился.

— И что? Согласился Великий князь?

— Согласился, — кивнул Шуйский.

— И при чём здесь Дмитрий Григорьевич? — Ратибор всё ещё не понимал.

Шуйский усмехнулся, покачал головой.

— А при том, Ратибор, что это он собирается в поход. Пока казанско-ордынское войско с астраханцами воюет, он решил поживиться да пограбить татар.

Ковш в руках Ратибора застыл на полпути к губам.

— Вот же ж… — пробормотал он. — Не думал, что он так быстро…

— Вот и я говорю, — перебил Шуйский, — что Дмитрий быстрый, да больно резвый. Однако… — Он сделал паузу, посмотрев в угол бани, где на скамье лежала трость с секретным клинком, подарок Дмитрия. — Знает и понимает, кому уважение выказывать надо.

Ратибор медленно поставил ковш, повернулся к Шуйскому всем корпусом.

— Василий, я понять не могу, ты недоволен его походом?

Шуйский вздохнул, потёр лицо ладонями.

— Эх, Ратибор, вот вроде умный ты, но порой очевидных вещей не видишь.

— И каких же? — напрягся Ратибор.

— Дмитрий к кому обратился? — спросил Шуйский, глядя ему прямо в глаза. — Через кого решать вопрос начал?

Ратибор задумался, потом медленно, словно нехотя, произнёс:

— Так через церковь… Ооо, — наконец-то сообразил Ратибор.

— Вот именно, — кивнул Шуйский. — Но не через меня.

Тем временем Шуйский продолжил.

— А это значит, — продолжил Василий Фёдорович, — что Дмитрий не хочет быть мне обязанным. Хочет самостоятельным быть. А мне это зачем?

Ратибор наклонил голову, изучающе глядя на Шуйского.

— А зачем он тебе, Василий? Ты и так поднялся за то, что он спас Марию Борисовну. Иван Васильевич уважает тебя и доверяет больше, чем остальным. Даже над войском, что в Новгород собирается, воеводой поставил. С арбалетов Дмитрия тоже имеешь неплохую прибыль.

Шуйский покачал головой и усмехнулся невесело.

— Ратибор, ты забываешь, что ему всего семнадцать лет!

— Ну и что?

— Только представь, — Василий Фёдорович наклонился вперёд, — сколько он ещё успеет сделать? Сабли из дамаска, которыми даже восточные мастера гордились бы. Арбалеты, которые пробивают доспехи. Врачевание это его… А теперь он затевает поход. Знаешь, порой я серьёзно задумываюсь, а не коснулся ли его святой Николай… — Шуйский сделал большой глоток из кружки. — В общем, за такими людьми, как он, надо приглядывать. А лучше всегда иметь на своей стороне.

Ратибор медленно кивнул.

— И что ты предлагаешь?

— А я не предлагаю, — ответил Шуйский, откидываясь на полок. — А действую.

— И как же, позволь полюбопытствовать?

— Пока не буду загадывать, но посмотрю, как он с похода вернётся. А потом… — Он сделал паузу. — Наверное, к князю Андрею Бледному в гости нагряну, да узнаю, нашёл ли он жениха для дочери своей Алёны.

Ратибор чуть не подавился квасом.

— Вась! — удивился он. — Они ж не ровня и…

— Думаешь, не знаю я этого? — перебил Шуйский. — Вот только и мы с тобой не ровня, а я свою племянницу за Глеба, сына твоего, отдаю. Тут вот на что смотреть надо. Не то, какая в тебе кровь благородная течёт, хотя и это важно, а то, как тот или иной человек с твоей поддержкой может усилить тебя.

Шуйский поднялся, собираясь идти в парную.

— Дмитрий талантлив, но молод. Ему нужна опора, связи, защита. Я могу это дать. А взамен получу… — Шуйский усмехнулся. — Верного союзника, который будет обязан.

Ратибор задумчиво почесал бороду.

— Хитро, но Дмитрий не дурак. Думаю, в этом и кроется причина, что он решил свой вопрос через церковь, а не через тебя.

— Это даже и лучше! — усмехнулся Шуйский. — Значит он и впрямь не дурак и с ним можно вести дела, не ожидая удара в спину. Со временем он поймёт, что лучше иметь крепкий тыл… в моём лице. А Алёна… — Он усмехнулся шире. — Девка красивая и умная. Видел я, как она на Дмитрия смотрела, когда они в Москве были. Не с презрением, как на выскочку, а с любопытством. Может, даже с интересом.

— А князь Бледный согласится? — спросил Ратибор.

— Андрей? — Шуйский фыркнул. — Мы родня, да и должен он мне назначением в Нижний Новгород. А то, что не ровня, так пусть кто-то мне или Бледному это скажет в лицо. Морозовых больше нет, а они единственные, кто имел сравнимую с моим родом силу. Что же до Алёны, то все знают, что Пётр Морозов был женихом Алёны. Теперь этот брак — пятно на репутации, а Дмитрий же чист, как слеза.

Ратибор некоторое время сидел в задумчивости, переваривая услышанное, после чего медленно кивнул.

— Ладно. Посмотрим, что из этого выйдет. Но если Дмитрий откажется?

Шуйский пожал плечами.

— Сам-то в это веришь? — Ратибор немного подумав, отрицательно покачал головой. — Вот и я также. Слишком уж это выгодно для него.

— Кстати… — обернулся Шуйский. — Я что-то не понял, а где Глеб? Я же тебя с ним в баню приглашал.

Ратибор скривился.

— Не знаю. Говорил я ему об этом, когда на приёме у Великого князя были. Но…

— Но — что? — нахмурился Шуйский.

— Он сказал, что дела у него, — Ратибор пожал плечами. — Не стал уточнять какие.

Василий Фёдорович покачал головой.

— Молодёжь. Всё им дела важнее, чем с отцом время провести.

Попарившись, они вышли из бани в предбанник, где холоп уже держал наготове чистые рубахи и полотенца. Шуйский вытирался, задумчиво глядя в окно.

— Красиво, — сказал Шуйский. — Москва растёт, крепнет. Иван Васильевич — Великий князь, каких ещё не было. Он объединит русские земли, я это чувствую. И мы с тобой, Ратибор, будем частью этого. А Дмитрий… Дмитрий станет одним из столпов, на которых будет стоять новая Русь. Если, конечно, он не наломает дров раньше времени.

— А если наломает? — спросил Ратибор.

Шуйский повернулся к нему, и в его глазах мелькнуло что-то холодное.

— Тогда придётся убрать. Жаль будет, но что поделать. Государство важнее одного человека, каким бы талантливым он ни был.