Тимофей Грехов – Рассвет русского царства. Книга 3 (страница 26)
Но она снова поцеловала его, и на этот раз он ответил.
С тех пор они встречались тайно. В её покоях, когда Иван был занят делами. В дальних комнатах терема, куда никто не заглядывал. Приходил днём, прятался в шкафах и там ждал наступления ночи.
Глеб знал, что это безумие. Знал, что рано или поздно их раскроют. Знал, что расплата будет страшной, но не мог остановиться.
Мария… она опьяняла, лишала разума.
И вот теперь он лежал под кроватью, на которой она занималась любовью со своим мужем, и молился, чтобы его не нашли.
До него доносились звуки, которые он старался не слышать.
«Господи, прости меня, — молился он. — Я больше не буду. Клянусь. Только дай мне выбраться отсюда живым».
Прошла вечность. Или, может, час. Глеб потерял счёт времени. Наконец звуки стихли. Он услышал, как Иван встал, оделся.
— Мне нужно идти, — сказал Великий князь. — Дела ждут.
— Иди, — ответила Мария. — Я отдохну ещё немного.
— Отдыхай, — сделав своё дело Великий князь, насвистывая какую-то мелодию, пошёл на выход.
Когда дверь закрылась Глеб выдохнул.
Как вдруг над ним раздался тихий смех.
— Можешь вылезать, Глеб. Он ушёл.
Глеб медленно выполз из-под кровати, поднялся на ноги. Он посмотрел на Марию, которая лежала на кровати, накрытая простынёй, и смотрела на него с улыбкой.
— Это было близко, — сказал Глеб.
— Согласна.
— Мария, это… это безумие! А если бы он увидел…
— Но не увидел, — она потянулась, словно кошка. — Всё хорошо.
— Хорошо⁈ — Глеб чуть не закричал. — Мы чуть не погибли! Он мог нагнуться, посмотреть под кровать, и тогда…
— Но не посмотрел, — она перебила его. — Успокойся, Глеб. Всё закончилось хорошо.
Он прошёлся по комнате, пытаясь успокоиться.
— Нам нужно это прекратить, — сказал он твёрдо. — То, что мы делаем… Это предательство. Мы можем поплатиться жизнью… не только своей, но и наших близких.
Мария села на кровати, простыня соскользнула, обнажив плечи. Она смотрела на него спокойно, без тени стыда.
— Конечно, — согласилась она. — Давай прекратим.
Глеб повернулся к ней.
— Ты… согласна?
— Да, — она кивнула. — Мы прекратим. Снова.
Он нахмурился.
— Что ты имеешь в виду?
Мария усмехнулась, откинула волосы за плечо.
— Глеб, помнишь, мы уже поднимали подобный разговор? И даже не раз. После первого раза. После второго… пятого. Каждый раз ты говоришь: «Нам нужно это прекратить». И каждый раз, через неделю или даже две, хотя были и случаи через два дня, ты снова приходишь ко мне. Так скажи мне, зачем тратить время на разговоры?
Глеб молчал. Он знал, что она права. Он действительно говорил это не раз. И действительно возвращался, потому что не мог не вернуться.
— Я… — начал он, но она встала, подошла к нему, оставаясь, в чём мать родила.
— Глеб, — тихо сказала она, положив руку ему на грудь, — я понимаю твой страх. Я сама боюсь. Но я не могу отказаться от тебя. Ты… ты делаешь меня живой. Понимаешь?
Он посмотрел ей в глаза.
— Мария, это неправильно.
— Знаю, — она приблизилась, её губы почти касались его. — Но разве неправильное не бывает сладким?
И она поцеловала его.
Через десять минут они снова занимались любовью. На той же кровати, где совсем недавно был Иван Васильевич. И никого из них это не смущало.
Глеб забыл о страхе, о стыде, о Боге.
И только потом, когда всё закончилось, и он лежал рядом с ней, глядя в потолок, мысли вернулись.
Мария повернулась к нему, положила голову ему на грудь.
— О чём думаешь? — спросила она.
— Ни о чём, — солгал он.
Она усмехнулась.
— Лжёшь. Ты снова переживаешь.
Он вздохнул.
— Мария, ты не боишься?
— Я же говорила, что боюсь, — призналась она. — Что вот-вот сейчас он войдёт и увидит нас вместе. Но страх… он делает ЭТО ещё острее. Не находишь?
Глеб не знал, что ответить.
Они ещё немного полежали в тишине. Потом Мария встала, начала одеваться.
— Тебе пора, — сказала она. — Скоро вернутся слуги.
Глеб кивнул, после чего начались быстрые сборы. Он подошёл к стене, где был секретный ход, по которому он оказался на первом этаже, где никогда не было стражи и лишних глаз.
— Мария, я… — остановился он у стены.
— Не говори ничего, — она улыбнулась. — Просто иди и возвращайся.
И он вышел.
«Это нужно прекратить, — думал он. — Обязательно».
Но глубоко внутри он знал, что не прекратит. Потому что не мог. Потому что его тянуло к ней и ему было плевать на всё и всех…
Глава 12
— Вот это новость! Значит, всё-таки идём грабить басурман? — обрадовался Лёва.
— Не грабить, — поправил я. — Освобождать пленных, а то, что попутно заберём скот, коней и что там ещё найдём, это… компенсация за наши труды.
Отец Лёвы, Семён, почесал бороду.