Тимофей Грехов – Князь Андер Арес 7 (страница 7)

— Я рад за вас, Бель, — искренне сказал я. — Правда, рад.

Завтрак и обед нам принесли прямо в лабораторию. Я не мог позволить себе отойти от кипящих котлов ни на минуту, слишком высока была цена ошибки.

Бель… Про неё и говорить нечего. Сестра вошла в раж. Она напоминала коршуна, кружащего над добычей, и внимательно следила за каждым моим движением.

Пару раз в нашу обитель пытались прорваться «диверсанты». Сначала заглянул Сэм.

— Эм… — он осторожно просунул голову в дверь. — Ребят, может, помощь нужна? Андер, ты выглядишь так, будто тебя самого сейчас в котёл бросят. Я могу помешать… ну или подержать что-нибудь.

— Сэм, — усмехнулся я, сосредоточенный на температуре пламени, — спасибо, но лучше мы сами. Мы с Бель уже сработались, а тебе придётся слишком долго вникать.

— Ладно, не дурак, был бы дурак не понял, — и он исчез быстрее, чем я успел моргнуть.

Ближе к обеду нарисовался Мишель. Этот, наоборот, вошёл вальяжно, покручивая какое-то кольцо на пальце.

— Фу, ну и вонища, — скривился он, демонстративно зажимая нос. — Вы тут что, скунса в собственном соку варите? — он принюхался к Бель, потом ко мне. — А… теперь всё понятно, — замахал он ладошкой у лица, — это вы перевоплотились в вонючек!

— Вон! — хором гаркнули мы с Бель.

Мишель поднял руки в примирительном жесте. Но Бель уже успела рассердиться и начала активировать магический конструкт.

— Понял, понял, — и он тут же исчез, используя тропу тени.

— Порой я его голыми руками придушить хочу, — сказала сестра.

— Поверь… не ты одна.

И вот, наконец, наступил решающий момент. За окнами уже сгущались сумерки.

Я взял щипцами меньший, серебряный котел. Жидкость внутри была прозрачной, как слеза. В большом, обсидиановом, бурлила темная, густая масса, напоминающая расплавленный гудрон.

— «Аккуратно, Андер, — произнесла система. — Лей тонкой струйкой. По центру».

Я кивнул.

Тонкая струйка прозрачной жидкости коснулась черной поверхности. Раздалось тихое шипение, как будто воду льют на раскалённый металл.

— «Тринадцать раз по часовой», — прозвучал в голове голос системы.

Я начал мешать. Раз. Два. Три… Жидкость меняла цвет, становясь фиолетовой с золотыми искрами.

— «А теперь семь раз против. Резче!»

Я сменил направление, и зелье начало густеть.

— Сердцевина, — бросил я сестре.

Бель мгновенно подала мне подготовленный кусок Мёртвого дерева, и я бросил его в котёл.

— БАХ! — из недр котла вырвался клуб густого красного дыма.

— Ох… — выдохнула Аннабель, провожая дым взглядом. — Это… это было жутко красиво.

Я был с ней согласен, но отвлекаться было нельзя.

— Уменьшаю температуру, — скомандовал я, ослабляя поток маны в горелку. — «Сис, что дальше?»

— «Три раза по часовой. Только медленно. Тринадцать против. Ещё медленнее».

Когда я сделал последний оборот, жидкость в котле замерла. Она стала совершенно гладкой, зеркальной, темно-синего цвета.

— «Полчаса настояться, — сказал система, — даже не дыши на него».

— «Понял».

Когда время истекло, я аккуратно перелил готовое зелье в небольшую оловянную колбу. Это был единственный металл, который не вступал в конфликт с итоговым составом.

Оно было готово.

Маслянистая, тяжелая жидкость. Всего одна порция. Один шанс узнать секрет арихалковой энергии.

Я отошел к окну и прикрыл глаза.

— «Сис, — мысленно обратился я к божественному механизму. — Что скажешь? Я не облажался? Зелье получилось?»

Некоторое время система молчала, словно специально трепала мои нервы. Наконец, в моей голове раздался её бесстрастный голос, от которого у меня мурашки побежали по спине.

— «Да, — ответила система. — Химический анализ подтверждает соответствие эталону на 99,8%. Побочные эффекты в пределах допустимой нормы. По моим подсчётам, оно даст тебе ровно сорок три минуты абсолютной ясности. Сорок три минуты, чтобы фактически прожить жизнь Норэля и найти всю нужную информацию, прежде чем его разум… или твой… не выдержит».

— Отлично, — прошептал я, открывая глаза. — Более чем достаточно.

Глава 4

— Ну что, идем к Сэму? — спросил я, осторожно, убирая оловянную колбу в инвентарь. — А потом сразу в тюрьму к остроухому.

Аннабель тяжело вздохнула и прислонилась спиной к лабораторному столу.

— Андер, а до завтра это не подождет? — она зевнула так заразительно, что у меня самого свело челюсть. — Я на ногах уже сутки. Глаза слипаются, в голове туман. Я сейчас не то, что в тюрьму, я до своей спальни боюсь, что не доберусь.

Я покачал головой.

— Нельзя, — ответил я. — Через сутки оно, — я кивнул на склянку, — начнет терять свои свойства. Эфирные связи распадутся, и вместо «абсолютной ясности» я получу в лучшем случае головную боль, а в худшем — ментальное отравление.

Она мученически застонала.

— Ты жестокий человек, братец. Просто тиран…

Я усмехнулся.

— Ну, раз я тиран, то придется соответствовать.

Я подошел к ней вплотную и положил руку ей на плечо. Система загрузила мне много информации, но среди неё были и простые практики основанные на даре крови.

— Жизненная волна, — тихо произнес я слова-активаторы, направляя поток маны через каналы крови.

Эффект был мгновенным. Бель вздрогнула, словно её окунули в ледяную прорубь, а потом резко выпрямилась. Её глаза распахнулись, мутность взгляда исчезла, сменившись лихорадочным блеском.

— Ого… — выдохнула она. — Это что за чары такие? Я чувствую себя так, будто проспала десять часов и только что выпила литр мощного бодрящего зелья!

— Чары, завязанные на кровь, — пояснил я, убирая руку. — Они разгоняют пищеварение, насыщают мозг кислородом и блокируют выработку токсинов усталости. Боюсь, тебе на создание и активацию такого конструкта просто не хватит энергии, да и сродство нужно специфическое.

Аннабель посмотрела на меня долгим взглядом.

— Когда ты так говоришь, — усмехнулась она, — ты заставляешь меня завидовать черной завистью!

После этого она подошла к шкафу, откуда достала платье, забежала за ширму, и с помощью чар быстро переоделась.

— Что? — с возмущением спросила она. — Не пойду же я на Совет в домашнем грязном платье! — она сделала паузу. — К слову, братишка. Бастиан и Гвиневра гордились бы тобой, Андер. Если бы они видели, кем ты стал…

Упоминание о родителях кольнуло где-то в груди.

— Спасибо, — приобнимая сестру за плечи произнёс я. — Правда… это очень приятно слышать. Особенно от тебя.

— Пожалуйста.

Мы вышли из лаборатории в коридор, где уже начиналась суета слуг.

— Бель, — сказал я, пока мы шли к крылу главы рода, — у меня к тебе просьба. Насчет того, что я рассказал в лаборатории. Про систему… про божественный механизм.