Тимофей Грехов – Князь Андер Арес 7 (страница 6)

— Андер, ты с ума сошёл? Об этом не может быть и речи. Я остаюсь. И буду смотреть. Может, даже записывать… хотя нет, такие вещи лучше не доверять бумаге.

Я ненадолго задумался.

— «В принципе, подсказки Бель могут быть полезны, — рассуждал я. — Она знает взаимодействие всяко лучше меня».

— Хорошо, — сдался я, ставя сразу два котла на магические подставки.

Щелчок пальцами — и под черным дном емкостей тут же загорелся магический огонь. Я налил подготовленную, очищенную чарами воду.

— «Сис, наша договоренность в силе? Ты поможешь мне сварить зелье?» — мысленно обратился я к божественному механизму.

— «Да, — прозвучал в голове ответ. — Внимательно меня слушай и точно следуй инструкциям».

— «Спасибо», — и я выдохнул. Мой взгляд был направлен на ингредиенты.

Кислота песчаного муравья — 100 мл. Жгучая, едкая дрянь.

Ядовитая железа гадюки Пустоши — 2 шт.

Корень Мандрагоры Крикливой — 1 шт.

Лепестки Чёрной Розалии — 10 шт.

Кровь Баньши — ровно 5 капель.

Чешуя ящераПустоши — 20 шт.

Паутина арахниды — 50 см.

Желчь пустынного скорпиона — 30 мл.

Пепел сожжённого лича — 20 г.

Гриб-кровопийца — 3 шт.

Росток Вампирской Лозы — 1 шт.

Экстракт Ночного Паслёна — 40 мл.

Язык василиска — 1 шт.

Сердцевина Мёртвого дерева — кусок 10×10 см.

Осколок проклятого кристалла — 1 шт.

Всё было поделено на два набора, потому что варить придётся в два этапа, смешивая базы в финале.

— Начнём с основы, — пробормотал я и взял колбу с муравьиной кислотой. Густая, маслянистая жидкость едва заметно парила даже сквозь стекло. — Делим на два, — проговорил я вслух, скорее для себя, чем для Бель.

Аккуратно, стараясь, чтобы рука не дрогнула, я разлил кислоту в оба котла. Ровно по 50 мл. Жидкость с шипением коснулась дна, и вверх взвился едкий парок.

— Температуру ниже, — тут же подсказала Бель с табурета. — Кислота при таком нагреве даст осадок. Держи на уровне «томления».

Я кивнул, быстро подкрутив заглушку от магического пламени, работающее от мифрилового накопителя энергии.

— «Добавь железы гадюки. Не режь. Бросай целиком», — скомандовала Сис.

Я взял пинцетом из мэллорна склизкую железу и осторожно опустил в первый котел.

— Теперь мандрагора, — прокомментировал я. — Бель, как лучше её измельчить? Сис говорит в труху, но корень волокнистый.

Сестра тут же соскочила с табурета и оказалась рядом.

— Не в труху, а в кашицу, — поправила она, заглядывая в рецептуру через плечо. — Если просто порежешь, волокна заберут часть эфира. Бери ступку.

После чего она показала, как правильно ей работать, и передала мне. И за пару движений пестиком я превратил жесткое растение в однородную массу.

— Вот так, — заглядывая мне через плечо сказала она. — Теперь можешь добавлять.

Так мы и работали. Я слушал команды системы, проговаривал их, а Бель корректировала технику исполнения.

— Лепестки розалии, — скомандовал я спустя час.

— Не мни их пальцами! — тут же вклинилась Бель. — Ты выдавишь эфир на перчатки. Используй плоскую сторону ножа, чтобы «разбудить» структуру, а потом сразу кидай.

Работа спорилась. С сестрой процесс шел в разы проще и, главное, спокойнее. Она помогала следить за температурой в котлах, вовремя подавала инструменты, подсказывала, когда смесь меняла цвет и просила узнать у системы всё ли в порядке.

За окном уже начало светать, когда мы перешли к финальной стадии первого этапа.

Как вдруг дверь скрипнула, и в проеме показался Гаррик.

Он окинул взглядом нас, склонившихся над котлами, и обвёл взглядом всю лабораторию, в которой была гора использованных склянок.

— У вас всё в порядке? — спросил он, прислонившись плечом к косяку. — Вы тут всю ночь просидели?

Я не отрывался от процесса, аккуратно помешивая варево палочкой из мэллорна.

— Нормально, — сказал я. — Варим зелье Разума.

Гаррик лишь кивнул.

— Понял, — спокойно ответил он. — Не буду мешать.

Он прошел через лабораторию к Аннебель, нежно поцеловал её в макушку, прошептав что-то успокаивающее, и направился к выходу.

— Гаррик, постой! — окликнул я его, не оборачиваясь.

Муж сестры замер у двери.

— Да?

— У меня к тебе просьба, — я на секунду оторвался от котла, чтобы кинуть в него щепотку пепла лича. Смесь зашипела, меняя цвет с бурого на глубокий фиолетовый. — Я сегодня должен был встретиться с баронессой Сиреневой. Но, как видишь, я немного занят делами рода. Передай гвардейцам у портальной площадки, что, если появится Милена… или придет весточка от неё… пусть передадут мои глубочайшие извинения. Скажи, я компенсирую ей это время.

Гаррик хмыкнул.

— Без проблем, Андер. Передам слово в слово.

Когда дверь за ним закрылась, я наконец выдохнул и взял со стола серебряный нож. Настала очередь паутины арахниды. Этот материал был капризным, резать его нужно было только серебром, иначе нити слипались в бесполезный комок.

Я методично кромсал паутину на мелкие сегменты, чувствуя, как напряжение отпускает.

— У вас всё нормально? — спросил я, бросив косой взгляд на сестру.

Бель отвлеклась от зелья посмотрела на меня.

— Вроде бы, да… — протянула она задумчиво. — Но в последнее время он какой-то нервный.

— Пыталась узнать, что не так? — спросил я, отправляя нарезанную паутину в котел.

Варево тут же загустело, став похожим на кисель.

— Разумеется, — ответила сестра, внимательно наблюдая за реакцией в котле. — Но он не говорит. Отнекивается, переводит тему.

Она несколько секунд помолчала, затем взяла со стола чистую тряпку и подала мне, чтобы я вытер нож.

— Но знаешь… Мне кажется, он просто волнуется за Лану. Никогда бы не подумала, что скажу это, но Гаррик открылся мне с другой, как только мы поженились, — продолжила она, глядя куда-то в пространство. — Я думала мне попался рохля, которого я быстро под каблук заведу. Но целители… — она сделала паузу. — Они самые лучшие любовники. И честно, мне до сих пор стыдно за ту… — она подняла на меня взгляд, — интрижку с князем Гром. Он всё знает, и из-за этого я долго чувствовала его злость, но потом… когда я забеременела, всё начало устаканиваться. Он очень любит дочь, Андер. Старается проводить с ней всё свободное время, пеленки меняет, укачивает ночами, прогоняя нянечек. Он стал настоящим отцом и мужем.

Я улыбнулся.