Тимофей Афаэль – Темный Лорд устал. Книга Vlll (страница 6)
— Я могу предложить решение, которое устроит и Совет, и Трон, — сказал он мягко.
Юсупов махнул рукой.
— Говорите, владыка.
— Эдем, — епископ произнёс это слово с лёгким отвращением, — является богопротивным местом. То, что творит там Воронов, есть не что иное, как ересь. Он дерзает создавать жизнь, подменяя собой Творца. Он исцеляет болезни не молитвой и покаянием, а колдовством и мерзостью.
Он обвёл взглядом присутствующих.
— Помазанник Божий не может и не должен мириться со скверной на своих землях. Уничтожая Эдем, мы не просто подавляем мятеж — мы очищаем Империю от ереси. Спасаем душу Государя от ответственности за то, что происходит под его властью.
Юсупов медленно кивнул.
— То есть вы предлагаете…
— Я предлагаю оформить операцию как священный долг. — Епископ сложил руки на груди. — Церковь благословит войско, идущее искоренять скверну и выпустит соответствующее послание. Император получит не бумагу о карательной операции, а рапорт о защите веры и народа от богомерзкого колдуна.
Демидов присвистнул.
— Ловко.
— Не ловко, — поправил епископ. — Правильно. Истинно.
Долгорукий посмотрел на священника с новым интересом. Церковь редко вмешивалась в дела Совета напрямую, предпочитая действовать через проповеди и исповеди, но когда она всё же выходила на сцену — делала это с размахом.
— Благодарю, владыка, — сказал князь. — Ваша поддержка… неоценима.
Епископ склонил голову.
— Церковь всегда стоит на страже истинной веры.
Брусилов, до этого момента сидевший неподвижно, вдруг поднялся. Его стул скрипнул по мраморному полу, и звук разнёсся по залу.
— Мне плевать на веру, — сказал он. Голос у него был как гравий в бетономешалке. — На благословения и на ваши политические игры.
Он подошёл к столу и положил на него покрытые шрамами кулаки.
— Мне нужна подпись под приказом. Сейчас. Не завтра, не после согласования с Дворцом. Сейчас. Мои люди готовы к переброске, танки заправлены, вертолёты на взлётных площадках. Каждый час промедления — это час, который Воронов использует для укрепления позиций.
Юсупов поморщился.
— Генерал, мы понимаем вашу… горячность. Но есть процедуры…
— К чёрту процедуры. — Брусилов посмотрел на него тяжёлым взглядом. — Вы хотите победить или хотите соблюсти приличия? Выбирайте.
Долгорукий вмешался прежде, чем разговор успел накалиться.
— Генерал прав. Мы достаточно обсудили. — Он кивнул секретарю. — Зафиксируйте последнюю печать. Отправьте копию во Дворец с пометкой «срочно, угроза национальной безопасности».
Секретарь склонился над планшетом. Пальцы пробежали по экрану, и тот вспыхнул красным, а затем сменил цвет на зелёный.
УТВЕРЖДЕНО.
— Операция «Чистое небо», — прочитал секретарь вслух. — Статус: активна. Командующий: генерал Брусилов. Начало: по готовности.
Юсупов поднялся первым.
— Что ж, господа. Дело сделано. — Он одёрнул пиджак и направился к выходу. — Дмитрий, будь добр, держи нас в курсе. Я хочу знать, когда этот Воронов перестанет быть нашей головной болью.
Остальные потянулись за ним. Демидов что-то набирал на коммуникаторе, Строганов говорил по телефону приглушённым голосом. Голограммы погасли одна за другой. Епископ задержался у двери, обменялся с Долгоруким многозначительным взглядом и тоже вышел.
Через минуту в зале остались только князь и генерал.
Брусилов стоял у окна, глядя на панораму столицы.
— Семьдесят два часа, — сказал он, не оборачиваясь. — Через семьдесят два часа мои танки будут у границ региона.
— Я знаю.
— Воронов силён. Сильнее, чем они думают. — Генерал кивнул в сторону двери, за которой скрылись члены Совета. — Эти штатские ничего не понимают в войне. Они думают, что достаточно послать армию, и проблема решится сама собой.
— А вы думаете иначе?
Брусилов повернулся. В его глазах не было страха.
— Я думаю, что потеряю много людей. Может быть, очень много. Но приказ есть приказ. Воронов будет уничтожен чего бы это ни стоило.
Он отдал честь и вышел.
Долгорукий остался один.
Он подошёл к окну и посмотрел туда, куда смотрел генерал. Столица жила своей обычной жизнью — текли потоки машин, спешили прохожие, переливались рекламные голограммы. Никто из этих людей не знал, что час назад в этом зале была решена судьба миллионов.
Князь достал из кармана телефон и набрал номер.
— Смородинов? Операция утверждена. Брусилов выдвигается через трое суток. Я хочу знать обо всём, что происходит в Воронцовске. Каждый час, каждую деталь.
Он отключился и снова посмотрел в окно.
«Ты хотел внимания, мальчик, — подумал Долгорукий. — Ты его получил. Наслаждайся последними часами своего триумфа».
Глава 3
Воздух в подземелье был настолько густым, что его можно было пить.
Я сидел на переплетении корней, которые когда-то были бетонным полом заводских коммуникаций. Теперь здесь не осталось ничего от старой постройки — только живая плоть Древа. Биолюминесценция превращала бывший технический этаж в нечто похожее на внутренность гигантского организма. Я и был внутри организма, если подумать. В самом его сердце.
Кислород и мана насыщали каждый вдох до такой степени, что обычный человек давно бы потерял сознание от передозировки. Я чувствовал лёгкое головокружение, но для меня это было скорее приятно, как первый глоток вина после долгого воздержания.
Хуже было другое.
Шум.
Я закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, и гул обрушился на меня с новой силой. Это был ментальный рёв миллиардов живых клеток, каждая из которых орала что-то своё. «Хочу есть!» — вопила корневая система на западе. «Дайте воды!» — требовали побеги на поверхности. «Места! Мне нужно больше места!» — надрывалась грибница, расползающаяся под городом. Скрип корней, шелест листьев, ток соков по стволу — всё это сливалось в какофонию, от которой хотелось заткнуть уши, хотя уши тут были ни при чём.
Я поморщился.
Скучаю по Бездне. Если точнее, по её тишине. Тьма была абсолютным нулём, идеальным послушанием. Ты отдавал приказ, и материя подчинялась без вопросов и без этого бесконечного базарного гвалта. Бездна была инструментом, заточенным под мою руку.
А эта сила… Жизнь была совсем другой.
Она не слушалась, да и подчиняться не собиралась. Она просто росла, куда хотела и как хотела, плевать ей было на планы и структуры. Каждая клетка считала себя центром вселенной и действовала соответственно.
Я потёр виски. В памяти всплыли образы из далёкого прошлого — мир Иггд-Ра, война с Биомантами. Я тогда был моложе на несколько тысячелетий и куда самоувереннее. Думал, что огнём и сталью можно решить любую проблему. Биоманты доказали мне обратное.
Великие маги, которые сливались с лесами и становились чем-то большим, чем люди. Они отращивали новые тела за секунды, их армии восстанавливались быстрее, чем я успевал их уничтожать. Я жёг их напалмом, травил ядами, взрывал континенты, а они просто улыбались и продолжали расти.
В конце концов я победил, но цена была чудовищной, и урок я запомнил навсегда.
Вот только биоманты совершали одну и ту же ошибку. Они пытались слиться с Жизнью, стать её частью. Они слушали лес, говорили с деревьями, медитировали на рассветах. И рано или поздно превращались в безумные рощи, потерявшие всякое подобие разума. Жизнь пожирала их изнутри, переваривала и пускала на удобрения.
Потому что Жизнь — это хаос и экспансия. Ей плевать на структуру и на твои великие планы. Она просто хочет расти. Если ты ослабишь поводок хоть на секунду — она сожрёт тебя и даже не заметит.
Я открыл глаза и посмотрел на переплетение корней вокруг себя. Золотистое свечение светилось в такт чему-то, что можно было бы назвать сердцебиением, если бы у деревьев были сердца.
Я не буду друидом. Не стану слушать лес и водить хороводы при луне. Я — Тёмный Лорд, архитектор империй, и у меня свой подход к проблемам.