Тимофей Афаэль – Темный Лорд устал. Книга Vlll (страница 51)
Темнота длилась долю секунды, а затем корни Древа бросились ко мне.
Они оплели мои руки, ноги, торс, шею. Тонкие, как иглы, отростки проникли под кожу у основания позвоночника, без боли срастаясь с моей нервной системой. Я перестал быть человеком из плоти и крови.
Я внезапно расширился.
Тридцать метров брони, мышц и оружия стали моим настоящим телом. Я ощутил давление тысяч тонн собственного веса. Почувствовал холодный металл рельсотрона так же ясно, как пальцы собственной руки. Сотни потоков телеметрии хлынули в моё сознание — температура реакторов, плотность маны, заряд орудий, готовность Роя в наспинных кожухах. Мой разум принял этот океан данных без малейшего усилия.
В кромешной тьме пещеры вспыхнули два узких, кроваво-красных визора. Титан открыл глаза.
— Синхронизация девяностно девять и восемь десятых процентов, Хозяин, — голос Феи теперь звучал прямо в моей голове, лишённый эмоций, чёткий и холодный.
— Запуск транспортной магистрали, — приказал я. — Точка выхода: Сектор Семь.
Грави-люлька под ногами Титана дрогнула. Ангар Воронцовска содрогнулся, когда исполинская платформа сорвалась с места, устремляясь в гигантский подземный тоннель, пробитый корнями Древа сквозь скальную породу.
Магнитная подушка несла тысячи тонн веса со скоростью трёхсот километров в час. Сто километров, отделявших столицу Эдема от западной границы, мы должны были преодолеть за считанные минуты. Тоннель сливался в смазанную линию.
И в этот момент пришёл удар.
Я принял его через Корневую сеть. Миллионы нервных волокон Стены, связанных с моим разумом, вспыхнули фантомной агонией. Колоссальная температура Искупления попыталась испарить внешний контур моей защиты. Железное Древо вскипало, обугливалось, но тут же регенерировало, выкачивая ману из земли, чтобы погасить инерцию смертоносного луча.
До Титана, несущегося под землёй, докатился лишь сейсмический толчок — своды тоннеля дрогнули, посыпалась каменная крошка.
Я смотрел на бегущие цифры телеметрии.
Стена сделала именно то, что я рассчитал. Она сожрала магию судного дня, пожертвовав лишь крошечным участком. Двести метров выжженной пустоты. Дверь для букашек открылась.
— Прибытие в Сектор Семь, — доложила Фея.
Платформа резко затормозила, гася колоссальную инерцию, и с глухим лязгом вошла в стыковочные пазы стартовой шахты.
— Поднимай, — приказал я.
Плита дрогнула и пошла вверх. Шахта подъёмника уносила меня к поверхности. Пятьдесят метров. Сорок. Тридцать. Я не испытывал ни восторга, ни злости. Только фокус на предстоящей задаче.
Над головой с оглушительным скрежетом расходились створы замаскированного люка, сбрасывая с себя тонны грунта и дёрна. Титан буквально вспарывал землю изнутри.
Мои оптические сенсоры мгновенно отсекли слепящий утренний свет, переведя картинку в тактический режим.
Я сделал первый шаг.
Опора из матового карбона с чудовищным лязгом обрушилась на грунт. Земля под моим весом треснула, издав болезненный стон.
Я шёл через лесополосу к пролому. Вековые сосны расступались передо мной, ломаясь, как сухие спички и каждый мой шаг отдавался дрожью в костях имперской армии.
— Хозяин, они нас видят, — сообщила Фея.
— Хорошо.
Я вышел из-за деревьев прямо в клубящийся пар пролома. Сенсоры мгновенно развернули передо мной тактическую карту. Бесполезные танки Империи, выстроившиеся для атаки. Журналисты, бросающие свои камеры, и жалкая кучка истощённых магов S-класса у остывающей пентаграммы.
Внезапно тактическая сетка окрасилась красным. Командующий имперской армией, видимо, справился с первобытным оцепенением и отдал единственный доступный ему приказ.
Сотни стволов тяжёлых танков и самоходных орудий ударили одновременно. Воздух разорвало сплошным рёвом. На меня обрушился шквал бронебойных и фугасных снарядов.
— Фиксирую массированный кинетический удар, — скучающим тоном доложила Фея. — Нагрузка на барьеры — три процента.
Я даже не замедлил шаг. Мир вокруг Титана потонул в стене ревущего огня, чёрного дыма и поднятой взрывами земли. Тысячи килограммов раскалённого металла бились о мои кинетические щиты, сминаясь в лепешки. Система лишь услужливо перенаправила часть поглощенной тепловой энергии от взрывов на подпитку биореакторов.
Для них это был удар, способный стереть гору. Для меня — просто пыльная буря.
Я прошел сквозь стену огня, даже не пошатнувшись. Дым и пар расступились. Солнце било мне в спину, и огромная тень от тридцатиметрового Титана накрыла выжженную землю.
Валериан Люмис стоял на коленях в центре контура, опустошённый до последней капли маны. Его роскошная мантия обгорела, а лицо было серым, как пепел. Рядом с ним — четверо остальных. Они вложили всё в один удар. Всю свою силу, ярость и резервы. И теперь стояли передо мной беззащитные, как новорождённые котята.
Люмис поднял голову. Я видел его расширенные от ужаса глаза через оптику, налитые кровью. Его мозг отказывался принимать картину перед ним.
А затем в его глазах мелькнуло отчаяние. Архимагистр, гордость Столицы, не мог позволить своей реальности рухнуть так просто. Он закричал и выжег собственную ауру, превращая свою жизненную силу в последнее заклинание. С его рук сорвалось копьё концентрированного чёрного пламени и ударило мне прямо в грудную пластину.
Я даже не стал блокировать его щитом, а дал дотянуться до брони. Железное Древо зашипело. Броня поглотила жар за долю секунды, тут же переварила энергию и пустила её на подпитку моих же реакторов. Я даже не замедлил шаг. Для Титана это был словно укус комара.
И вот тогда Люмис сломался окончательно. Он снова упал на колени, опустив руки.
— Фиксирую попытку построения защитного контура, — деловито прокомментировала Фея. — Двое пытаются собрать щит. Расчётное время — семь секунд. Прочность — около двух процентов от стандарта.
Я заметил слабые, дрожащие потоки маны, которые они выскребали из последних резервов. Жалкая попытка заслониться от неизбежного. Щит, способный остановить пулю, но не то, что я собирался им показать.
Правая рука Титана начала подниматься.
Я чувствовал это движение, перенаправляя тысячи тонн веса. Бронеплиты на предплечье разошлись, обнажая катушки рельсотрона — кольца сверхпроводящего металла, обвитые золотистыми венами Железного Древа.
Система зарядки активировалась. Конденсаторы начали накачивать энергию, и воздух вокруг орудия задрожал. Молнии заплясали между катушками, срываясь вниз и оставляя на земле выжженные следы.
Физика пространства начала искажаться. Огромная масса заряжающихся магнитов создала локальную гравитационную аномалию. Мелкие камни и куски выжженной земли вдруг потеряли вес и начали медленно подниматься в воздух, закручиваясь в спирали.
Свист нарастал. Низкий, вибрирующий звук, который перекрыл крики в имперском лагере и рёв моторов.
Прицельная сетка легла на группу магов. Пять красных маркеров.
«Ты хотел шоу, Валериан?» — подумал я. — «Ты его получил».
Я подал мысленный импульс.
Вольфрамовая игла покинула ствол рельсотрона со скоростью семи Махов. Я не видел её полёта — это было слишком быстро даже для моих сенсоров. Просто ослепительная вспышка на срезе катушек и чудовищная ударная волна, которая смела остатки тумана в проломе.
Глава 24
Брусилов
Бинокль в руках Брусилова задрожал мелкой, предательской дрожью, которую он не мог унять, как бы ни сжимал рифленый пластик корпуса.
Он стоял у панорамного бронестекла «Цитадели», колоссального мобильного командного пункта весом в пять тысяч тонн, и смотрел на то, что медленно выходило из тумана. Его мозг, натренированный академиями и десятилетиями войны, категорически отказывался принимать увиденное. Пятьдесят лет службы Империи, десятки кровавых кампаний по подавлению мятежей, сотни выигранных сражений. Он думал, что видел всё: от ковровых бомбардировок до массовых ритуалов.
Он ошибался.
Из пролома в Стене, прямо из клубящихся облаков белого, перегретого пара, порождённого Великим Искуплением, выступала машина. Нет, не машина — существо. Нет, ни то и ни другое. Это было нечто третье, чему не существовало названия в языке, который знал генерал-полковник Брусилов.
Высотой около тридцати метров. Он инстинктивно прикинул высоту по обгоревшим остовам сосен на границе пролома, и эта цифра показалась ему издевательски невозможной. Тридцать метров брони, которая не была похожа на броню в классическом понимании. Матовый полимер переплетался с органикой. По этим колоссальным мышечным переплетениям бежали золотистые огни, словно раскаленная кровь по венам исполина.
Ноги — две титанические колонны. От их тяжелых шагов земля вздрагивала даже здесь, в двух километрах от Стены. Вибрация передавалась через гусеницы «Цитадели», поднималась по стальным переборкам и отдавалась дрожью в позвоночнике. Руки — левая заканчивалась циклопическим клинком, а правая несла на себе орудие, при виде которого у старого генерала мгновенно пересохло во рту.
Голова чудовища была угловатой, лишенной лица. Лишь глухая скошенная бронеплита и два узких красных визора, которые равнодушно смотрели на поле боя с высоты десятиэтажного дома.
Брусилов медленно опустил бинокль. Линзы больше не были нужны. Монстр заслонял собой горизонт.