Тимофей Афаэль – Темный Лорд устал. Книга Vlll (страница 45)

— А у меня сейчас первый урожай кофе снимать надо. Не до вас.

Он отвернулся от камеры и пошёл куда-то вглубь сада, унося с собой чашку. На ходу бросил через плечо:

— Бывай.

Экран справа погас.

На несколько секунд осталась только левая половина — штаб с магами, с окаменевшим Люмисом, с офицерами, которые не знали, куда девать глаза. Потом погасла и она.

Семён сидел неподвижно и смотрел в тёмный экран телефона.

Рядом с ним молчал Петрович и Лёха. Молчала вся стройка — сотни людей, которые только что видели то, чего видеть не должны были.

Маги S-класса. Гордость Империи. Оружие, перед которым дрожали армии и падали города. Их только что выставили дураками перед всей страной. Человек просто проигнорировал их, обсудил коров и виноград, а потом ушёл собирать урожай кофе.

Лёха первым нарушил молчание.

— Это что сейчас было? — его голос звучал хрипло, будто он целый час орал на кого-то. — Это реально было?

Никто не ответил.

Семён положил телефон на колени и посмотрел на небо. Серое, затянутое облаками небо Столицы, под которым он прожил всю жизнь. Небо, которое вдруг показалось ему каким-то чужим.

В Эдеме было солнце, сады и виноградники. В Эдеме человек мог послать к чёрту самых могущественных магов Империи и пойти собирать кофе.

А здесь — стройка, бетон, вечная грязь и начальники, перед которыми надо кланяться.

Петрович кашлянул и встал.

— Обед закончился, — сказал он негромко. — Пора работать.

Они разошлись по своим местам. Семён вернулся к сварочному аппарату, надел маску, взял горелку. Руки делали привычную работу, а голова была где-то далеко.

Он думал о том, о чём думали сейчас, наверное, миллионы людей по всей Империи. Все, кто видел эту трансляцию.

Что же будет дальше?

Глава 20

Штаб Брусилова превратился в зону бедствия.

Валериан Люмис метался по командному пункту, и всё, чего касалась его аура, начинало дымиться. Стол для совещаний раскололся пополам от удара магического разряда. Голографические экраны взорвались один за другим, осыпав пол осколками. Кресло командующего, в котором недавно развалился маг, превратилось в кучку пепла.

Офицеры штаба вжались в стены и старались не дышать. Брусилов стоял в углу и смотрел на происходящее с выражением человека, который наблюдает за ураганом из окна своего дома.

— Он посмел! — голос Люмиса сорвался на визг. — Этот выскочка! Это ничтожество! Он посмел игнорировать меня! Меня!

Очередной разряд ударил в стену, оставив чёрное пятно размером с человеческую голову. Один из офицеров связи тихо выскользнул за дверь, и никто его не остановил.

Остальные маги S-класса стояли в стороне и молчали. Женщина с холодными глазами по имени Ирэн, разглядывала свои ногти с показным безразличием. Молодой надменный маг криво усмехался в углу.

Люмис резко остановился посреди комнаты. Его грудь вздымалась, глаза горели, но голос вдруг стал тихим и оттого ещё более страшным.

— Великое Искупление, — сказал он. — Немедленно.

Ирэн подняла бровь.

— Валериан, это крайняя мера. Мы планировали начать с точечных…

— К дьяволу точечные удары! — Люмис ударил кулаком по остаткам стола, и тот окончательно развалился. — Этот червяк унизил меня перед всей Империей! Перед всем миром! Он сидел и пил свой проклятый чай, пока я… пока мы…

Он задохнулся от ярости и несколько секунд просто стоял, сжимая кулаки.

— Готовьте ритуал, — его голос снова стал тихим. — Сейчас же! Я хочу видеть на месте этого «Эдема» стеклянную пустыню.

Молодой маг шагнул вперёд.

— А как же приказ Долгорукого? Он хотел пленных, технологии…

— Долгорукий получит пепел, — отрезал Люмис. — И будет благодарен за это. А если нет… — он усмехнулся, и в этой усмешке не было ничего человеческого. — Пусть попробует предъявить мне претензии лично.

Маги переглянулись. Они были унижены. Все они, не только Люмис. И за это кто-то должен был заплатить.

— Начинаем, — сказала Ирэн и направилась к выходу. — Усилители — на позиции. Контур — отдельно от лагеря.

Маги потянулись за ней. Люмис вышел последним, и его аура оставляла за собой тлеющий след на полу.

Брусилов остался один посреди разгромленного штаба. Он смотрел на закрывшуюся дверь и думал о том, что никогда раньше не видел магов S-класса такими бешеными, словно псы, которых пнул случайный прохожий.

Воронов сделал это одним разговором.

Брусилов не знал, радоваться ему или бояться. Наверное, и то, и другое.

За окном на отдельном чистом пятачке в стороне от лагеря уже разворачивалась подготовка к ритуалу.

Лагерь кипел работой.

Солдаты таскали кристаллы — здоровенные глыбы мутного стекла, которые весили как чугунные ванны и мерцали изнутри чем-то неприятно живым. Инженерные расчёты устанавливали зеркала на треногах, выверяя углы по командам ритуалистов.

Сержант Игнатов руководил своим отделением, которое волокло очередной кристалл к центру лагеря.

Один из магов прошёл мимо, и солдаты мгновенно опустили глаза. Маг скользнул взглядом по их лицам и пошёл дальше, не удостоив вниманием.

Как только его мантия скрылась за палаткой, рядовой Степанов толкнул локтем напарника.

— Эй, Петрович, — прошептал он. — Ты записался на субботу после обеда?

— Нет, — Петрович скривился, еле сдерживая смех. — Я микстуру жду. Говорят, детки в яслях очень рекомендуют.

По шеренге прокатился сдавленный хохот. Кто-то закашлялся, прикрывая рот рукавом. Кто-то уткнулся лицом в плечо соседа, делая вид, что поправляет ремень.

— Отставить! — рявкнул Игнатов, но сам при этом отвернулся, чтобы не было видно его лица.

Они потащили кристалл дальше, но шутки продолжались.

— Слышал, архимагистр нервничает? В его возрасте вредно.

— Надо бы ему чайку заварить. Говорят, в Эдеме отменный чай.

— А я бы кофе попробовал. Там урожай как раз созрел, хозяину не до нас.

У одной из палаток Брусилов стоял у окна и смотрел на всё это.

Он видел усмешки, перешёптывания, жесты, которые передавались от группы к группе.

Его армия больше не боялась магов. Она над ними смеялась.

Брусилов служил долго, но за всю свою карьеру он никогда не видел армию, которая смеётся над теми, кого должна бояться.

Это было хуже мятежа. Мятеж можно подавить. Страх можно вернуть казнями. Но смех… смех убивает авторитет вернее любого клинка.

Воронов сделал это за пятнадцать минут. Сидя в кресле с чашкой чая, он уничтожил репутацию, которую маги S-класса строили столетиями.

Брусилов вздохнул и потянулся за своей кружкой с чаем.

Он наделялся, что ритуал все же сработает и маги вернут уважение и себе, и ему.

В метро было не протолкнуться.