Тимофей Афаэль – Темный Лорд устал. Книга Vlll (страница 20)

Голограмма вспыхнула, показывая единую энергосеть региона. Все станции горели зелёным, а города были связаны светящимися линиями.

— С завтрашнего дня, — голос Алины окреп, — мы отключаем счётчики. Электричество для промышленности и жилого сектора становится базовым правом гражданина Эдема. Безлимитно и бесплатно.

Амфитеатр взорвался шумом.

Люди вскакивали с мест, переговаривались, размахивали руками. Степан слышал обрывки фраз: «Бесплатно?», «Это возможно?», «Я правильно понял?». Инженеры и директора заводов шумели, обсуждая услышанное.

А Степан сидел и улыбался.

Он смотрел на Хозяина, который по-прежнему неподвижно сидел в своём кресле из корней, наблюдая за реакцией зала.

Гул в амфитеатре стих не сразу. Алина терпеливо ждала, пока люди переварят услышанное, пока осядет первая волна возбуждения. Наконец, она переглянулась с Хозяином. Тот чуть кивнул, и она продолжила.

Голограмма сменилась. Теперь над сценой висели знакомые до боли силуэты — панельные пятиэтажки с облупившейся штукатуркой, серые коробки, в которых жило большинство населения региона.

— Империя строит из бетона, — сказала Алина. — Технология, которой две тысячи лет. Эти дома начинают разрушаться раньше, чем вы успеваете выплатить за них всю сумму.

По залу прокатился невесёлый смешок. Все здесь знали, о чём она говорит.

— Мы отказываемся от цемента, — продолжила Алина. — Не потому, что его нет, а потому что строить из камня в эпоху био-полимеров — всё равно что ездить на телеге, когда есть автомобили.

Скворцов из Ольховки подался вперёд. Степан помнил его историю — город, где закрылась единственная больница, где люди жили в домах, которые буквально рассыпались на глазах. Сейчас на его измождённом лице читалась смесь надежды и недоверия.

— Но сносить старые дома — это же… — начал он, не выдержав.

— Мы не будем сносить, — Алина повернулась к нему. — Мы поступим иначе.

Голограмма показала пятиэтажку крупным планом. Трещины на стенах, просевший фундамент, отвалившаяся местами облицовка — типичная картина для любого города региона.

А потом из земли вокруг здания начали подниматься структуры.

Степан смотрел, как переплетённые волокна, похожие на корни, но с металлическим отливом, оплетают стены, проникают в трещины и срастаются с фундаментом. Дом на голограмме преображался, обретая вторую кожу.

— Симбиотический каркас, — объяснила Алина. — Культура, которую мы называем «Железное Древо». Она оплетает здание, создаёт внешний несущий скелет. Держит стены, не даёт терять тепло. Сама затягивает трещины и фильтрует воздух.

— Живой дом, — прошептал Лисицкий. Его глаза за стёклами очков были огромными. — Вы создали живой дом.

Волкова из Заводского вцепилась в подлокотник.

— У меня полгорода в таких коробках живёт, — сказала она, и голос у неё дрожал. — Скоро нужно будет народ расселять, а на какие шиши? Вы хотите сказать, что это… что мы можем…

— Можете, — кивнула Алина. — Реновация одного здания занимает неделю. Культура приживается, встраивается в структуру, и дом получает ещё пятьдесят лет жизни. Минимум.

Волкова прикрыла глаза и улыбнулась. Огромный груз свалился с ее плеч.

— Для нового строительства, — продолжала Алина, меняя голограмму, — мы разворачиваем поточное производство.

Над сценой возникла схема завода. Огромные прессы, конвейерные линии, штабеля готовых панелей на выходе.

— Карбон-полимерные модули. Сырьё — углерод из Каменска и смолы из Леса. Готовый материал легче дерева, прочнее стали, с нулевой теплопроводностью. Дом из таких панелей не нужно отапливать — он сам держит тепло. Не нужно ремонтировать — он не гниёт и не трескается.

Воробьёв, который только начал приходить в себя после новости про шахты, снова замер с открытым ртом. Его уголь был нужен не только для энергии, он становился сырьём для строительной революции.

— Сборка — ручная, — Алина обвела взглядом зал. — Бригада из пяти человек собирает дом за три дня.

Степан заметил, как оживились люди в нижних рядах — там сидели представители строительных артелей, прорабы, бригадиры. Они перешёптывались, кивали друг другу. Месяц назад многие из них думали, что останутся без работы, а теперь они понимали: работа будет. Просто инструмент сменится.

— Евгений Алексеевич, — Алина повернулась к Кротову, и мэр Дальнего вздрогнул от неожиданности. — Ваш город становится базой комплектации.

Кротов сглотнул.

— Я… простите?

— К вам будут приходить панели с заводов, утеплитель, окна, вся фурнитура. Вы формируете домокомплекты и отправляете на строительные площадки по всему региону.

Степан заметил, как Кротов судорожно считает что-то в уме. Его Дальний был самым удалённым городом региона, логистическим тупиком, который медленно умирал от оттока населения. Теперь через него пойдут все грузопотоки нового строительства.

— Справлюсь, — выдавил Кротов. — Мне нужно будет расширить склады, нанять людей, организовать…

— Ресурсы получите, — перебила Алина. — Всё, что потребуется. Ваша задача — обеспечить конвейер: завод, склад, стройка. Никаких простоев.

Кротов кивнул, и на его бледном лице проступил румянец. Впервые за годы его город кому-то понадобился.

— Результат, — Алина снова обратилась ко всему залу. — Жильё, которое не требует отопления и ремонта. Это новый стандарт Эдема.

Морозов наклонился к Степану.

— Помнишь, как мы с тобой недавно спорили? — прошептал он. — Ты говорил, что Хозяин — гений. Я думал, ты преувеличиваешь.

— А теперь?

Морозов смотрел на голограмму — на дома, которые росли как живые существа, на заводы, которые штамповали будущее.

— Теперь я думаю, что ты преуменьшал.

Глава 9

Степан усмехнулся и снова повернулся к сцене. Алина уже меняла голограмму, переходя к следующему пункту программы.

А он сидел среди своих коллег и чувствовал, как в груди разливается тепло.

Голограмма сменилась на промышленные цеха. Степан узнал силуэты — Котовск и Заводской.

— Чтобы построить современный завод с нуля, нужны годы, — сказала Алина. — Проектирование, закупка оборудования, монтаж, наладка. У нас этого времени нет. Империя не станет ждать, пока мы раскачаемся.

Степан заметил, как напряглись директора заводов в нижних рядах. Они понимали проблему лучше других — переоснащение производства было их вечной головной болью.

— Тогда как? — не выдержал кто-то из зала. — Где взять станки?

Алина усмехнулась.

— Хороший вопрос.

Она щёлкнула пальцами, и на сцену выехали грузовые платформы. На них стояли большие, чёрные контейнеры с маркировкой Эдема. Один из контейнеров раскрылся, демонстрируя содержимое: сложные агрегаты, похожие на гибрид лазерной установки и промышленного робота.

— Матричные излучатели, — объяснила Алина. — Сердце технологии молекулярной печати. То, что вы называете 3D-принтерами, только в промышленном масштабе.

Лисицкий вскочил с места.

— Подождите, — его голос звенел от возбуждения. — Вы хотите сказать, что это аддитивное производство? Послойный синтез? Но для таких объёмов нужны…

— Анатолий Петрович, — мягко перебила Алина. — Сядьте. Всё объясню.

Ректор плюхнулся обратно в кресло, но продолжал ёрзать, как школьник на интересном уроке.

— Ваша задача проста, — Алина обратилась к залу. — Берёте старый литейный чан. Берёте крановую балку. Монтируете на них излучатель. Подключаете питание.

Голограмма показала процесс — ржавый, побитый жизнью цех преображался на глазах. Излучатели встраивались в существующую инфраструктуру.

Морозов хмыкнул.

— Я так и знал, что ты что-то припрятал, — сказал он негромко, обращаясь скорее к себе, чем к Степану. — Хозяин всегда на три хода вперёд думает.

Волкова из Заводского смотрела на голограмму с выражением человека, который пытается решить сложную задачу.

— У меня на заводе три литейных цеха стоят мёртвыми уже два года, — сказала она. — Оборудование на месте, люди разбежались. Если я правильно понимаю…

— Правильно, — кивнула Алина. — Ваши цеха идеально подходят. Завтра к вам приедет бригада монтажников с первой партией излучателей.