Тимофей Афаэль – Темный Лорд устал. Книга V (страница 66)
Константин выпрямился, и голос стал жёстким, официальным:
— Господин, ваш специалист Миронова саботирует выгоднейшую сделку. Чернов предложил полную капитуляцию. Мои аудиторы начали проверять документы — сделка чистая. Мы получаем «Деус» за копейки, без рисков. Но Миронова отказывается сворачивать операцию!
Он сделал паузу:
— Она игнорирует мои прямые указания и решения Алины. Это прямой удар по финансовым интересам компании. Я требую её немедленного отстранения от операции!
Калев слушал молча, не меняясь в лице. Потом перевёл взгляд на Алину.
— Алина?
Алина выпрямилась.
— Подтверждаю, господин. Лина отказалась выполнять прямой приказ о сворачивании операции.
Калев кивнул. Потом посмотрел на Фею.
Фея свайпнула планшет, и перед ней появились данные. Она быстро пробежалась глазами, жуя печенье, потом пожала плечами.
— Ну, технически Лебедев прав — цифры чистые и сделка выгодная. Но Костик… какой же ты скучный. Сидишь в своём офисе, света белого не видишь. Вышел бы, прогулялся.
— Я вообще-то об общем деле забочусь! — рявкнул он, сверля глазами наглую малявку.
— Ты выдохни, выдохни. Печеньку хочешь? — Фея начала тыкать откусанной печенюхой в экран, потом посмотрела на Хозяина.
— С точки зрения рациональности — надо брать. Хозяин?
Воронов задумчиво потер подбородок, после чего перевёл взгляд на Лину и спросил:
— Почему ты отказываешься?
Лина выпрямилась, посмотрела ему прямо в глаза.
— Потому что его капитуляция — это не победа, господин. Это его последний трюк, жалкий способ спрятать концы в воду, перетасовать долги и вывести деньги через сделку, пока мы радуемся «победе».
Константин нахмурился, наклонился к камере.
— Лина, я понимаю твою осторожность, но мы это учли. Да, Чернов может прятать что-то, но мы получаем завод «Деус» за копейки. Инфраструктуру, контракты и даже если он выведет часть денег — выгода всё равно колоссальная.
Лина посмотрела на него холодно.
— Вы смотрите на цифры, Лебедев, а я смотрю на человека. Чернов — крыса. А крысы не сдаются просто так.
— Любая сделка несёт риски, — возразил Константин. — Но риск потерять часть активов меньше, чем риск затягивать войну и получить ответный удар. Это прагматичное решение.
Алина добавила осторожно:
— Лина, я понимаю твои опасения, но Константин прав. Мы не можем гнаться за идеальной зачисткой, если есть возможность закончить это сейчас.
Лина молчала, глядя на них обоих. Потом тихо сказала:
— Я веду эту операцию не для того, чтобы закончить её «хорошо». Я веду её, чтобы «убить» Чернова.
Тишина.
Константин и Алина буквально проглотили ответные слова, лишь недоуменно смотря на девушку перед ними.
Калев же спокойно перевел взгляд и на нее и просто спросил:
— Так ты собираешься его добить?
Лина не колебалась ни секунды. На губах появилась тонкая улыбка.
— Да.
Калев изучал ее неколько долгих секунд, после чего усмехнулся и…
…кивнул.
— Тогда добей.
Константин замер, тупо глядя на экран, и не мог поверить своим ушам.
Алина на своём экране застыла с открытым ртом, глядя на Хозяина.
Лина медленно откинулась на спинку кресла, удовлетворенно улыбаясь.
Воронов кивнул Фее и она отключила Лину от звонка. Затем Калев перевёл взгляд на Константина и Алину и задал вопрос таким голосом, что Константин почувствовал, как внутри всё сжимается:
— С каких пор вы принимаете решения по операции, которую курирую я лично?
Константин замер. Алина побледнела. Во взгляде Хозяина был вопрос, который не требовал ответа.
В итоге, Воронов отключил связь раньше, чем они успели отреагировать. Лишь Фея успела помахать им рукой с печеньем и состроить рожицу, прежде чем они исчезли.
Константин и Алина остались вдвоём на канале.
Константин спокойно сидел в своём кресле, но внутри него бежали мурашки.
Алина медленно провела рукой по лицу, и проговорила потрясенно:
— Черт, как все так вышло?
Константин тупо пялился в пустоту.
Глава 19
«Эдем». Личный сад. Утро.
Я сидел в своём любимом кресле среди роз и держал в руках чашку с зелёным чаем, наблюдая, как первые лучи солнца пробиваются сквозь листву и окрашивают утренний туман в оттенки розового. Воздух был свежим, прохладным, с той особенной чистотой, которая бывает только на рассвете, когда мир ещё не проснулся окончательно и не начал суетиться.
Я отпил чай медленно, смакуя его горьковатый вкус и лёгкий аромат жасмина, который я добавил по настроению. Это был один из тех редких моментов, когда можно было просто сидеть и ничего не делать. Просто тишина, сад и утренний чай.
Я откинулся на спинку кресла и позволил себе усмехнуться, вспоминая вчерашнюю конференцию. Лебедев и Алина так старательно пытались убедить меня принять «рациональное» решение, так уверенно объясняли, почему нужно остановить Лину и взять капитуляцию Чернова. Они думали, что я не вижу всей картины и действую импульсивно, поддавшись какой-то прихоти — наивные. Их «рациональность» — это просто страх перед неопределённостью.
Я закрыл глаза, наслаждаясь теплом солнца на лице, и подумал, что хотел бы продлить этот момент хотя бы ещё на пять минут. Всего пять минут тишины и покоя перед тем, как снова погрузиться в бесконечный поток дел.
— Ваше Темнейшество.
Я открыл глаза и увидел Фею, которая материализовалась прямо передо мной, паря на уровне моих глаз. Обычно она была в каком-нибудь нелепом наряде, но сегодня на ней было простое белое платье, и выражение лица было серьёзным, почти мрачным. Это было плохим знаком. Когда Фея выглядит серьёзной, значит, проблемы действительно серьёзные.
Я поставил чашку на столик рядом с креслом и вздохнул.
— Слушаю. Надеюсь, что это не очередная катастрофа планетарного масштаба, потому что я не приду. У меня еще чая пол чайника.
Фея фыркнула, но улыбки не было.
— Операция «Котовск» завершена. Лина Миронова выполнила все задачи — экономика «Деус Индастриз» мертва, активы заморожены, контракты разорваны, инвесторы разбежались как тараканы при свете, а сам завод остановлен.
Она свайпнула что-то в воздухе, и передо мной развернулась голографическая проекция с графиками и цифрами. Я пробежался по ним взглядом — падение капитализации Чернова было почти вертикальным, банкротство неизбежно, все связи обрублены.
— Чисто, — сказал я с одобрением. — А Чернов?