Тимофей Афаэль – Темный Лорд устал. Книга V (страница 68)

— Лина, ты говоришь… очень эмоционально для аналитического доклада. Обычно ты более сдержанна.

Лина посмотрела на неё, и в глазах на мгновение мелькнуло раздражение, которое она быстро подавила:

— Просто констатирую факты, Алина. Эмоции здесь ни при чём.

Она вернулась к планшету, но я заметил, как напряглись её плечи.

— Медиа-блок тоже сработал идеально. Мы запустили кампанию о загрязнении окружающей среды и пролили свет на другую деятельность Чернова — коррупцию, связи с криминалом, эксплуатацию рабочих. СМИ подхватили это как голодные волки, и через два дня Чернов стал публичным врагом номер один.

Внезапно, она засмеялась, и этот смех был совсем не похож на то, как смеялась бы скромная девочка.

— Ка-ка-ка, он посыпался на глазах. Психологическое давление сломало его быстрее, чем любое оружие. Его союзники отвернулись, наёмники начали дезертировать, даже его ближайшее окружение начало искать способы спастись.

Я повернулся к ней и поймал её взгляд. Она смотрела на меня с той же холодной уверенностью.

— В итоге, — продолжала она, и голос стал мягче, но в нём звучала откровенная насмешка, — Чернов сам звонил Лебедеву и умолял принять капитуляцию. Думал, что сможет уйти живым, сохранить хоть что-то. Наивный человек.

Она откинулась на спинку сиденья, и на губах появилась тонкая, хищная улыбка.

— Но я запустила «Контур-Сигма» и заморозила все его активы до последнего кредита. Вскрыла скрытые долги, которые он пытался спрятать. Разорвала последние мосты с союзниками, которые ещё не сбежали. Не оставила ему ни-че-го.

Она посмотрела на меня, и улыбка стала шире и увереннее.

— В итоге он сбежал с пустыми руками, как крыса без норы. Жалкое зрелище, если честно.

Тишина повисла в салоне. Алина смотрела на Лину с недоумением и лёгким шоком. Фея оторвалась от своей игры и нахмурилась, глядя на Лину с подозрением.

Я смотрел на неё несколько секунд, потом усмехнулся и сказал:

— Всё понятно, Миронова, отличная работа. Но знаешь, может пора заканчивать свои глупые игры?

Она замерла, и на лице появилось выражение притворного недоумения:

— Господин?

— Не услышала меня? Можешь заканчивать этот фарс, — я продолжал смотреть на неё с лёгкой усмешкой. — К чему тратить энергию на бесполезную маску? Ты её и так уже держишь с трудом, это видно невооружённым глазом.

Лина смотрела на меня несколько долгих секунд, не моргая. Я видел, как за её глазами проносятся мысли — она оценивала ситуацию, просчитывала варианты.

И вдруг что-то в ней резко изменилось.

Плечи расслабились и выпрямились одновременно, спина стала прямой, а подбородок поднялся. Она медленно откинулась на спинку сиденья, закинула ногу на ногу с той естественной грацией, которой не было у «скромной Лины», и положила руки на подлокотники. И главное изменился взгляд — он стал тот самый острый, изучающий, полный живого интереса, который я чувствовал всё это время, но который она так старательно прятала за опущенными ресницами.

Маска «скромной девочки» наконец упала.

— Ах, как я и думала! — она устало выдохнула, и голос её стал совершенно другим — игривым, насмешливым, с лёгкой ноткой издёвки и торжества. — Ты всё же слишком проницательный… котик.

Алина поперхнулась воздухом и уставилась на Лину с таким шоком, словно та только что оказалась инопланетянкой.

Фея зависла передо мной, и лицо её мгновенно стало красным от возмущения:

— КАК ТЫ ПОСМЕЛА ТАК НАЗВАТЬ ХОЗЯИНА⁈ — взвизгнула она так пронзительно, что у меня заложило уши.

«Лина» посмотрела на Фею с откровенной насмешкой и пожала плечами:

— Как хочу, так и называю, малявка.

Фея задрожала от ярости так сильно, что её крылья стали размытым пятном:

— ХАМЛО НЕВОСПИТАННОЕ! ТЫ… ТЫ…!

Я повернулся к окну с лёгкой улыбкой, наблюдая за проплывающими пейзажами. Их перепалка была весьма забавной. Это было как смотреть на двух кошек, которые выясняют, кто из них главная на территории.

— Г-господин… — голос Алины дрожал, когда она переводила взгляд с Лины на меня и обратно. — Так она правда не та, за кого себя выдаёт?

— Конечно, — ответил я спокойно, не отрываясь от окна. — Такое шоу нам устроила с самого начала.

«Лина» рассмеялась, и этот смех снова был лёгким, свободным, совершенно не похожим на то, как смеялась бы скромная девочка:

— Ка-ка-ка! О, как же я устала изображать эту вечно заикающуюся овечку! Вы не представляете, каких усилий это стоило — опускать глаза, запинаться на каждом слове, делать вид, что я боюсь собственной тени. Это было хуже любой пытки!

Она посмотрела на меня:

— Ну да ладно, не суть. — в ее глазах была теперь открытая провокация — И что теперь? Убьёшь меня?

Я повернулся к ней, и наши взгляды встретились. Она смотрела на меня с вызовом, ожидая реакции — гнева, угроз, может быть, даже попытки применить силу. В общем, всего того, что обычно делают недалекие приматы. Но я просто усмехнулся:

— А какой в этом смысл? У тебя контракт ещё на два года, так что отрабатывай.

Лина замерла, и на лице появилось выражение полного недоумения:

— Ч-что? — она даже запнулась от неожиданности. — Ты это серьёзно, котик?

Фея снова дала о себе знать:

— ОН ВЕЛИКИЙ ПОВЕЛИТЕЛЬ! ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ ТАК С НИМ ГОВОРИТЬ!

— Заткнись, малявка, — отрезала «Лина», даже не взглянув на неё, и в голосе была откровенная насмешка.

Фея взвилась в воздух, красная как помидор, и развернулась к Глебу, который сидел на переднем сиденье с каменным лицом, явно предпочитая не вмешиваться:

— ГЛЕБ! Выстрели ей в голову! Два раза! НЕМЕДЛЕННО! НИКТО НЕ ИМЕЕТ ПРАВА ОБРАЩАТЬСЯ К ПОВЕЛИТЕЛЮ ТАК ФАМИЛЬЯРНО! ТОЛЬКО Я!

Глеб не шевельнулся, только чуть заметно качнул головой, давая понять, что не собирается участвовать в этом цирке.

Лина проигнорировала Фею и продолжала смотреть на меня с недоумением:

— Так ты серьёзно? И тебя не смущает, что в твоей компании работает неизвестный лазутчик?

— Пока ты выполняешь свою работу качественно и приносишь пользу делу, мне плевать, кто ты и откуда, — я откинулся на спинку сиденья. — Результат — вот что важно. Всё остальное — детали.

— Как и ожидалось, я не ошиблась в тебе, котик, — её глаза прищурились с интересом. — Ты действительно особенный… Но что ты будешь делать, если «польза» станет обратно-пропорциональной?

Я прищурился и позволил себе выпустить лёгкую волну намерения — не силу, даже не угрозу, а просто как напоминание.

Лина тут же подскочила на сиденье, словно её ужалило что-то невидимое, либо ударило током. После чего дрогнула и наконец отвела взгляд, но я заметил, как изменилось её дыхание — участилось, стало поверхностным.

Я лишь слабо улыбнулся, смотря на ее реакцию. После чего отвернулся к окну, закончив этот разговор.

Алина сидела напротив в полном шоке, открывая и закрывая рот, словно рыба, выброшенная на берег:

— Господин… так вы знали с самого начала?

— Конечно, — ответил я, не отрываясь от окна. — Ещё когда она резюме прислала.

— И вы… ничего не сказали?

— А зачем? — я посмотрел на неё. — Она делала свою работу — хорошо делала. Зачем мешать эффективному инструменту работать?

Алина снова открыла рот, закрыла его, потом снова открыла, но так и не нашла, что сказать.

Лилит в ответ рассмеялась:

— Ка-ка-ка! Ты мне нравишься всё больше и больше, котик. Просто невероятно прагматичный ублюдок!

Фея завизжала снова:

— НЕ СМЕЙ ОСКОРБЛЯТЬ ХОЗЯИНА!