Тимофей Афаэль – Темный Лорд устал. Книга V (страница 35)

Степан Васильевич остановился перед дверью, глубоко вдохнул и толкнул её. Внутри, в небольшой приёмной перед его кабинетом, у окна стоял человек.

Невысокий, сутулый, в потёртом сером костюме. Руки сцеплены за спиной, голова слегка опущена, он смотрел на город за окном, не шевелясь. Степан Васильевич закрыл дверь за собой, и человек обернулся.

Иван Петрович Морозов — мэр Котовска.

Когда он видел его ранее, Иван Петрович выглядел плохо — измождённым, уставшим, с тёмными кругами под глазами, но сейчас… сейчас он выглядел ещё хуже.

Лицо серое, осунувшееся, глаза запавшие, с красными прожилками, щёки впалые, а губы сухие, потрескавшиеся. Костюм мятый, словно он спал в нём несколько ночей подряд, галстук перекошен и волосы растрёпаны.

Но главное — его запах.

Степан Васильевич почувствовал его, едва войдя в приёмную.

Страх и это не метафора. Настоящий, физический запах человека, который живёт в постоянном ужасе: пот, усталость и отчаяние.

— Иван Петрович, — тихо сказал Степан Васильевич, останавливаясь в двух шагах от него. — Доброе утро. Я… не ожидал вас увидеть.

Мэр Котовска стоял молча несколько секунд, глядя на Степана Васильевича пустым взглядом. Потом медленно кивнул.

— Доброе, — прохрипел он. Голос был хриплым, надломленным. — Извините, что без предупреждения. Я… мне нужно с вами поговорить.

Степан Васильевич кивнул, открыл дверь в свой кабинет.

— Проходите, пожалуйста.

Иван Петрович медленно, словно через силу, прошёл мимо него в кабинет. Шаги были тяжёлыми, неуверенными. Степан Васильевич последовал за ним, закрыл дверь.

Кабинет был светлым, просторным, большие окна пропускали утреннее солнце. За окном виднелся центр Воронцовска — чистые улицы, ухоженные скверы, отремонтированные здания. Вид, которым Степан Васильевич гордился каждый день.

Иван Петрович остановился у окна, посмотрел на город. Не сел и не повернулся, а просто стоял, глядя на чистые улицы за стеклом.

Степан Васильевич прошёл к своему столу, положил папку с документами.

— Присаживайтесь, Иван Петрович, — сказал он мягко, указывая на кресло напротив стола.

Мэр Котовска медленно оторвался от окна, подошёл к креслу и опустился в него. Сел тяжело, плечи ссутулились ещё сильнее. Руки легли на подлокотники, пальцы дрожали.

Степан Васильевич сел напротив, за своим столом, и внимательно посмотрел на коллегу.

— Что случилось, Иван Петрович? — спросил он осторожно. — Вы выглядите… неважно.

Мэр Котовска усмехнулся — коротко, без радости. Звук получился хриплым, почти как кашель.

— Неважно, — повторил он. — Да. Неважно.

Он провёл рукой по лицу, потёр виски.

— Степан Васильевич… я не вернулся в Котовск после того совещания.

Степан Васильевич моргнул, удивлённо глядя на него.

— Не вернулись? Но… прошло уже два дня…

— Я знаю, — прохрипел Иван Петрович. — Два дня я провёл в областном центре и пытался найти помощь. Звонил во все инстанции, которые смог вспомнить: прокуратура, министерство здравоохранения, экологическая инспекция, даже в региональное управление МВД. Везде одно и то же: «Вопрос изучается», «Нет оснований для вмешательства», «Документы завода в порядке».

Он сжал кулаки на подлокотниках.

— Я пытался найти хоть кого-то, кто поможет: юристов, активистов, журналистов — кого угодно. Все либо боятся связываться с кланами, либо просто не верят. Говорят — если завод работает легально, значит, всё в порядке. А то, что люди болеют… — голос сорвался, — … это «недоказуемо».

Степан Васильевич молчал, не зная, что сказать. Иван Петрович глубоко вдохнул, выдохнул. Посмотрел в окно — на чистый, солнечный Воронцовск за стеклом — и в его глазах мелькнула зависть.

— Я два часа ехал сюда из областного центра, — сказал он тихо. — Смотрел в окно машины и видел ваш город: чистый и ухоженный. Люди на улицах улыбаются, дети играют и всё… живое.

Он снова посмотрел на Степана Васильевича.

— А потом я вспомнил свой город и понял, что я словно приехал из ада.

Тишина повисла тяжёлая. Степан Васильевич сидел, не зная, что сказать.

— Расскажите, — произнёс он наконец. — Что сейчас происходит в Котовске?

Иван Петрович закрыл глаза, откинулся на спинку кресла.

— Город умирает, — сказал он просто. — Медленно, каждый день и каждый час.

Он открыл глаза, посмотрел в потолок.

— Завод продолжает работать и люди продолжают болеть. За последние три недели — с момента запуска этого проклятого завода — в городскую больницу обратились больше двух тысяч человек. Мигрени, носовые кровотечения, приступы агрессии, кошмары, бессонница. И это только те люди, кто дошёл до врачей. Множество людей, как вы сами понимаете, просто молчат и терпят.

Он сжал кулаки.

— За последние две недели умерло двадцать три человека, Степан Васильевич. Двадцать три и все с одинаковыми симптомами. Здоровые, крепкие люди… были.

Степан Васильевич побледнел.

— Боже мой…

— Официальные причины смерти? — продолжал Иван Петрович, и голос становился жёстче. — Менингит, пневмония, сердечная недостаточность. У здоровых людей, которые до этого не жаловались на болезни.

Он наклонился вперёд, положил локти на колени.

— А ещё город заперли. Повезло тем, кто успел уехать, сейчас блокпосты на всех выездах. Наёмники Чернова проверяют всех, кто пытается уехать. Официально — «временные меры безопасности». Неофициально — нас держат в клетке, когда люди пытались прорваться. Один мужик на грузовике попытался проскочить блокпост, и его остановили, избили так, что он неделю в больнице пролежал.

Степан Васильевич сидел, не в силах вымолвить ни слова.

Иван Петрович поднял голову, посмотрел на него.

— Мы живём в трудовом лагере, Степан Васильевич. Нас заперли, травят и убивают. Медленно, день за днём и я ничего не могу сделать. Ничего…

Он провёл рукой по лицу, и пальцы дрожали.

— Я даже боюсь возвращаться, — прошептал он. — Потому что в первый раз меня выпустили только потому, что было официальное приглашение от губернатора на совещание. Если я вернусь сейчас, меня больше никогда не выпустят. Чернов не дурак, и он понимает, что я пытаюсь найти помощь и в следующий раз просто не даст мне уехать.

Тишина в кабинете стала оглушающей. Степан Васильевич смотрел на мэра Котовска и чувствовал, как внутри всё сжимается.

Двадцать три человека за две недели.

Город, запертый блокпостами.

Люди, которые умирают, не понимая, что с ними происходит.

— Иван Петрович, — сказал он хрипло. — Но… Лорд-Протектор Воронов обещал разобраться. Вы же слышали его на совещании. Он сказал, что решит проблему своими методами.

Мэр Котовска кивнул медленно.

— Я знаю, слышал и я верю ему. Верю, что он закроет этот завод, выгонит Чернова и спасёт людей.

Он посмотрел на Степана Васильевича, и в глазах было отчаяние.

— Но что дальше, Степан Васильевич? Что будет с Котовском после того, как Чернова уберут?

Степан Васильевич моргнул, не понимая.

— Как… что будет?

Иван Петрович встал резко, подошёл к окну, уставился на Воронцовск за стеклом.

— Город разрушен, — сказал он тихо. — Экономика мёртвая и люди больны. Инфраструктура разваливается и у меня нет ресурсов восстановить это. Нет денег, нет связей, нет поддержки. Губернатор на нас плюёт, а власти не слышат.