Тимофей Афаэль – Темный Лорд устал. Книга V (страница 25)
— Я не… я просто пытался спасти техникум…
— СПАСТИ⁈ — Гужевой рассмеялся, но смех был злым. — Ты думаешь, после этого я позволю тебе зарабатывать и дальше на обучении этих бесполезных идиотов⁈ Ты думаешь, я буду спонсировать человека, который пригласил моего врага на мою территорию⁈
Анатолий Петрович замер.
— Зарабатывать? — повторил он тихо.
Гужевой прищурился.
— Что?
— Зарабатывать⁈ — голос Анатолия Петровича сорвался на крик. — ВЫ ДУМАЕТЕ, Я ТУТ ЗАРАБАТЫВАЮ⁈
Он встал, схватил планшет, поднёс его ближе к лицу.
— Я в отпуск с семьёй не помню когда в последний раз ездил! Моя жена меня из дома выгнать грозится! Дети на меня смотреть не хотят, потому что я работаю по шестнадцать часов в сутки, пытаясь удержать этот техникум на плаву!
Гужевой открыл рот, но Анатолий Петрович не остановился.
— А вы! ВЫ даёте мне гроши из бюджета, который выделен из столицы! Урезаете бюджет каждый год! И требуете откаты за каждый чёртов перевод! Я не зарабатываю! Я выживаю! И дети выживают! На старом оборудовании! На хламе!
Он тяжело дышал, сжимая планшет так сильно, что пальцы побелели.
— И знаете что? Воронов за один час сделал для техникума больше, чем вы за десять лет!
Гужевой медленно выпрямился.
— Ты закончил? — спросил он тихо.
Анатолий Петрович понял, что зашёл слишком далеко, но было уже поздно.
— Да, — сказал глухо он. — Закончил.
Гужевой усмехнулся.
— Хорошо. Тогда слушай внимательно, Лисицкий. Ты только что подписал себе приговор. Я сделаю всё, чтобы этот техникум закрыли. Проверки, санитарные, пожарные, магические — я найду нарушения и закопаю тебя в бумагах! Все твои студенты окажутся на улице!
Анатолий Петрович стоял, глядя на экран, и чувствовал, как внутри всё холодеет.
— А если твой новый хозяин, Воронов, попытается вмешаться, — продолжил Гужевой, — я устрою такой скандал в региональной прессе, что его репутация пострадает. «Лорд-Протектор захватывает чужие города». Думаешь, ему это нужно?
Он наклонился ближе к камере.
— Ты облажался, Лисицкий. И теперь заплатишь за это.
Связь оборвалась.
Анатолий Петрович стоял, глядя на пустой экран.
Вера Ивановна смотрела на него с ужасом.
— Анатолий Петрович… что мы будем делать?
Анатолий Петрович медленно опустил планшет на стол. Посмотрел на уведомление о переводе — восемь с половиной миллионов.
Он опустился в кресло, закрыл лицо руками.
— Я не знаю, Вера Ивановна, я не знаю… — сказал он тихо, откинувшись назад и мечтательно подняв голову. — Если бы только Лорд-Протектор…
Он не договорил, так как мысль пришедшая ему в голову казалась полностью абсурдной, настолько, что он не решился произнести ее вслух. Слишком уж она была… желанной.
Глава 8
Кафе «У Григория» пахло кофе и выпечкой. Окна были завешены плотными шторами, дверь заперта изнутри на засов. Снаружи город жил своей отравленной жизнью — наёмники патрулировали улицы, рабочие возвращались с завода серыми тенями. Внутри, в маленьком зале кафе, собрались те, кто ещё не сломался.
Даниил сидел за угловым столом, локти на столешнице, руки сцеплены в замок перед лицом. Он смотрел на разложенные перед ним бумаги — схемы завода «Деус», нарисованные от руки, с пометками, стрелками, крестиками. Его голова гудела, но на этот раз не от мигрени, а от постоянного фонового шума, который он чувствовал всё время, с тех пор как дар проснулся окончательно.
Боль. Страх. Злость. Отчаяние.
Город кричал беззвучно, но Даниил слышал этот крик каждую секунду.
Григорий стоял за барной стойкой, вытирая стаканы механическими движениями — старая привычка, которая помогала ему думать. Его лицо было мрачным и усталым. Он не спал нормально уже несколько дней — никто из них не спал. Иван Семёныч сидел напротив Даниила, разложив перед собой ещё одну схему — более детальную, с подписями на каждом узле.
Рядом с ним сидел Вадим — бывший рабочий «Деус», крепкий мужик лет сорока, с квадратной челюстью и тяжёлым взглядом. Его уволили две недели назад за «нарушение дисциплины» — он отказался работать сверхурочно без оплаты. Теперь он сидел здесь, сжимая кружку с остывшим кофе, и смотрел на схемы с выражением человека, который уже ничего не боится, потому что потерял всё.
У окна стояли Коля и Нина Петровна. Коля — молодой парень, лет двадцати пяти, худой, нервный, с вечно дёргающимся глазом. Он был курьером, развозил медикаменты по городу, знал все дороги, все переулки, все лазейки. Нина Петровна — старшая медсестра городской больницы, женщина лет пятидесяти пяти, с усталыми глазами. Она видела слишком много за последние месяцы.
За отдельным столиком в углу сидели хакеры — Максим, Лена и Артём. Трое молодых, все до тридцати, все с ноутбуками перед собой, все с усталыми, воспалёнными глазами. Они работали круглосуточно — следили за сетью, перехватывали сообщения наёмников, распространяли информацию через VPN и зашифрованные каналы. Пока связь ещё работала.
Антон сидел рядом с Даниилом, массивный, как всегда, но сейчас он выглядел меньше — как будто город давил на него, сжимал, делал его тяжёлым и медленным. Он молчал, уставившись в стол.
Григорий наконец отложил стакан, выпрямился, посмотрел на собравшихся.
— Ладно, — сказал он тихо. — Давайте ещё раз. Иван Семёныч, объясни им, почему мы не можем просто взорвать этот чёртов насос.
Иван Семёныч вздохнул тяжело, потёр лицо ладонями, потом ткнул пальцем в схему перед собой.
— Вот главный насос, — сказал он хрипло, голос устал от бесконечных объяснений. — Он качает воду для охлаждения основного реактора. Если его вырубить — завод встанет через два часа. Чернов потеряет миллионы.
— Звучит идеально, — пробормотал Коля у окна.
— Звучит как самоубийство, — оборвал Иван Семёныч. — Насос находится в центре завода — это самая охраняемая зона. После того как наёмники пришли, периметр усилили в три раза. Патрули каждые пятнадцать минут, камеры на каждом углу, пропуска проверяют дважды — на входе и у самого насоса.
Вадим кивнул мрачно:
— Я там работал до увольнения. Иван Семёныч прав, раньше можно было проскользнуть — знал пару лазеек. Но теперь… забудьте. Они параноят, один раз видел, как патруль задержал своего же инженера, потому что тот забыл второй пропуск в раздевалке.
— Сколько времени нужно, чтобы сломать насос? — спросил Григорий.
— Минут двадцать, — ответил Иван Семёныч. — Если делать правильно, чтобы выглядело как авария. Нужно перегреть обмотку, замкнуть контакты, вывести из строя автоматику. Быстрее нельзя — палево будет.
— Двадцать минут, — повторил Григорий медленно. — За которые тебя поймают раз пять.
Иван Семёныч развёл руками:
— Я говорю как есть.
Григорий посмотрел на схему, потом на Ивана Семёныча. Помолчал и медленно покачал головой:
— Значит, всё. План не сработает.
Повисла тяжёлая, давящая тишина. Вадим отпил холодный кофе, поставил кружку с глухим стуком, Иван Семёныч потёр лицо ладонями, а Антон уставился в стол.
Даниил смотрел на схему, но не видел её. Он чувствовал напряжение в комнате — как туго натянутую струну, готовую лопнуть. Все понимали, что план провалился, не начавшись.
Он все время чувствовал фон города. Вибрацию боли и страха, которая не отпускала его ни на минуту. Тысячи людей, которые больны, бояться, злятся, но молчат.
Даниил медленно поднял голову, посмотрел на Григория:
— Есть другой способ.
Все взгляды обратились к нему.