Тимофей Афаэль – Темный Лорд Устал. Книга I (страница 25)
Холодный пот прошиб его. Он понял. Их не просто победили и отпустили. Над ними издевались. Их превратили в посмешище, в униженных посыльных, которые должны были лично доставить своему начальнику весть о своем позоре.
Вдалеке раздался грохот и фырканье движка. Из-за поворота, тарахтя, выехал старый фермерский грузовичок, груженый кукурузой. За рулем сидел морщинистый старик в своей неизменной кепке.
Он притормозил, с изумлением разглядывая новую компанию на обочине. Его глаза расширились, а лицо вытянулось.
— Да вы издеваетесь! — крикнул он, сплюнув травинку. — Опять⁈ У вас тут что, карнавал для богатеньких недоумков, о котором я не знаю? То одни в черном валяются, теперь вы, в камуфляже! Ходють тут, топчуть! Мне скоро жалобу писать придется, вы мне всю придорожную крапиву вытоптали!
Когда группа «Дельта» вернулась на базу, их доклад был коротким.
— Провал, сэр, — доложил командир, Антон «Слон», все еще не в силах смотреть Максиму в глаза. — Полный провал. Мы не помним ничего.
Максим молчал. Он смотрел не на своего лучшего агента. Смотрел на букет полевых цветов, который тот все еще сжимал в своей руке.
— Это… — Антон сглотнул, его лицо исказилось от унижения. — Это вам.
Максим поднял на него бровь.
— Что, прости?
— Этот букет, сэр, — Антон заставил себя поднять взгляд. — Я не знаю, как, но я знаю, что должен был передать его лично вам. Я… я не могу его выбросить.
Максим смотрел на букет, потом на своего лучшего оперативника, и его лицо медленно искажалось в грамасе. Ведь это было послание. Изощренное, издевательское, унизительное послание.
Вот что говорил этот букет.
Одержимость Максима перешла на новый уровень. Это уже стало личным.
Кассиан
В своем временном командном центре, за десятки километров от этих событий, я с легкой скукой наблюдал за записью с одного из моих скрытых сенсоров.
«Защитное поле „Забывчивость“ сработало в штатном режиме, Ваше Темнейшество, — констатировал в моей голове голос ИИ. — Попытка несанкционированного проникновения нейтрализована. Уровень угрозы — нулевой».
На голографическом экране передо мной транслировалось изображение растерянных агентов ФСМБ, смотрящих на букет в руках своего командира.
«Букет полевых цветов — это изящно, Ваше Темнейшество, — с иронией произнесла ИИ. — Надеюсь, они не вызовут аллергию у вашего настойчивого поклонника».
Я смотрел на экран, на лицо дознавателя Максима, искаженное яростью, и на моих впервые за долгое время появилась тень улыбки.
Это было забавно. У этого дознавателя возможно есть потенциал стать хорошим шутом.
Глава 15
Командный центр «Эдема». Несколько дней спустя.
Я сидел в своем временном командном центре, который Алина всего за пару дней превратила из армейской палатки в подобие мостика моего старого флагмана. Перед нами на гигантском голографическом дисплее висели диаграммы и графики. Разноцветные линии ползли по экрану, наглядно демонстрируя то, что я и так чувствовал каждой клеткой этого слабого тела.
— Энергетический аудит за последние тридцать дней, Ваше Темнейшество, — бесстрастно докладывала ИИ. — Розовая линия — расход на фоновое ментальное доминирование и внушение. Синяя — магическая поддержка строительных работ. Желтая — отражение псионических и магических атак, включая операцию ФСМБ и, наконец, вот эта, жирная красная линия, которая неуклонно ползет вниз — это ваш общий энергетический резерв.
Я молча смотрел на эту красную линию. Она была похожа на кардиограмму умирающего. Мой жалкий один процент силы медленно, но неуклонно таял. Каждое мое действие, каждая решенная проблема, даже пассивное поддержание защитного купола «Забывчивость» — все это пожирало мои драгоценные крохи энергии.
— Вердикт? — спросил я, хотя и так его знал.
— При сохранении текущего уровня активности, — на экране появилась новая диаграмма, показывающая, как красная линия уходит в ноль, — полный расход вашего текущего резерва наступит через семьдесят два дня. После чего вы станете… обычным человеком.
Она не стала добавлять «и бесполезным», но это и так читалось между строк.
Я откинулся в кресле. Семьдесят два дня. Всего два с небольшим месяца до того, как я превращусь в обычного примата, которого сможет прихлопнуть любой из тех олухов, что приходили ко мне с угрозами. Неприемлемо.
Я посмотрел на голографические планы своего поместья, парящие в углу комнаты. Стены, сады, защитные контуры. Для завершения даже базовой версии проекта «Эдем» требовалось в десять, а то и в сто раз больше энергии, чем у меня было. Пора было перестать быть просто «потребителем» и начать «производство».
— Этот участок, — произнес я вслух, обращаясь скорее к себе, чем к ИИ, — я выбрал не случайно. Не из-за красивого вида или уединенности.
Я указал на энергетическую карту региона, которая сменила на экране диаграммы.
— Вот. Здесь, глубоко под нами, сходятся в один узел три могучие лей-линии. Это не просто источник силы. Это океан сырой, необузданной энергии. Местные истинные маги, если они тут вообще есть, либо не чувствуют его, либо боятся к нему прикоснуться, как дикари боятся огня.
— Вы собираетесь черпать из него напрямую? — в голосе ИИ прозвучало научное любопытство. — Это крайне рискованно. Энергия лей-линий слишком хаотична.
— Разумеется, нет, — усмехнулся я. — Я не самоубийца, чтобы пить из этого океана, мне нужны фильтры. Катализаторы, которые очистят и стабилизируют поток и я знаю, где их найти.
Я закрыл глаза, вспоминая древние трактаты по артефакторике. Мой отпуск официально переходил в новую, активную фазу. Фазу восстановления.
Я открыл глаза и, не вставая с кресла, произнес в тишину командного центра: — Себастьян.
Через две минуты дворецкий бесшумно вошел в шатер. Его лицо, как всегда, было непроницаемым, но я видел в его глазах вопрос. Он чувствовал, что назревает что-то новое, что-то, выходящее за рамки обычных поручений.
— Господин?
— Мне снова нужна твоя помощь, Себастьян, — я указал ему на стул напротив. — Но на этот раз задача будет… нетривиальной.
Он сел, приготовив свой электронный блокнот.
— Черпать энергию прямо из лей-линий, — произнес я, — все равно что пытаться пить из жерла вулкана. Энергия слишком хаотична, слишком «грязна». Неподготовленное тело она просто разорвет на части. Мне нужны катализаторы. Особые предметы, которые смогут отфильтровать и стабилизировать поток, превратив ревущий пожар в ровное пламя свечи.
Я взял стилус и начал набрасывать на планшете список. — Смотри, Себастьян.
Он приготовился. Вероятно, он ожидал услышать названия каких-нибудь легендарных артефактов или редчайших драгоценных камней. Вместо этого я начал диктовать.
— Первое. Треснувший кристалл маны. Именно треснувший, с нарушенной внутренней структурой. Второе. Кусок ржавого метеоритного железа, пролежавший в земле не менее ста лет. Третье. Окаменелое сердце древнего магического зверя, полностью лишенное энергии. И последнее… флакон с пылью из гробницы какого-нибудь давно забытого короля.
Я закончил и посмотрел на него. На лице Себастьяна отразилось глубочайшее недоумение. Он несколько раз перечитал список, словно пытаясь найти в нем скрытый смысл. Не нашел. Для любого в этом мире это был список бесполезного, никому не нужного мусора.
— Это… все, господин? — осторожно спросил он.
— Да. Найди все это. Деньги на счете. Действуй.
Степан-Себастьян:
Следующие несколько часов Степан, которого новый господин упрямо называл Себастьяном, провел в самом странном походе по магазинам за всю свою сорокалетнюю карьеру дворецкого. Список, который дал ему господин, был абсурден. Но приказ был приказом.
Степан был человеком старой закалки. Он пришел в этот дом еще мальчишкой, во времена, когда род Вороновых был одним из столпов аристократии, а имя «Воронов» произносили с уважением и трепетом. Он видел величие этого рода. Он помнил балы, которые гремели на весь город, помнил патриарха, деда нынешнего Калева, — сурового и властного человека, чье слово было законом. Степан служил не просто семье. Он служил Имени. Величию. Наследию.
А потом он десятилетиями с болью в сердце наблюдал, как это величие тает. Как наследники мельчают, превращаясь в трусливых, мелочных и слабых людей, озабоченных лишь собственным комфортом и сохранением остатков былой роскоши. Он видел, как они проигрывали состояния, влезали в долги, как их имя из символа силы превратилось в синоним упадка. Его верность держалась лишь на памяти о прошлом и чувстве долга.
Он помнил и маленького Калева. Тихого, забитого мальчика, которого никто в семье не воспринимал всерьез. Степан втайне надеялся, что, может быть, в этом последнем отпрыске проснется хоть искра былого огня, но чуда не происходило.
А потом, несколько недель назад, чудо все-таки случилось. С дуэли вернулся не тот Калев, которого он знал. Вернулся кто-то другой. Холодный, властный, абсолютно уверенный в себе. Существо, которое одним взглядом ставило на место его истеричных родственников, играло с дознавателем ФСМБ, как кошка с мышью, и превращало машины бандитов в прессованные кубы.