Тимофей Афаэль – Шеф с системой. Трактир Веверин (страница 47)
Лука хрипло рассмеялся:
— Ну конечно. Сначала — денег дай, потом — подожди, потом…
— Денег не возьму.
Он осёкся.
— Что?
— Денег не возьму, — повторил я. — Мне не нужно твоё серебро, дед, да и нет у тебя нихрена. Сколько ты нормально не ел? Мне нужна твоя работа.
Я выдержал паузу, давая словам дойти до него.
— Я вылечу тебе руки. Дрожь уйдёт. Ты снова сможешь держать резец, а взамен — ты вырежешь мне лучшую работу в своей жизни. Такую, чтобы тебя запомнили даже после смерти, понял? Голову дракона для вывески. Такую, чтобы люди останавливались и смотрели. Чтобы боялись и восхищались и запомнили на всю жизнь.
Лука молчал.
Ветер шевелил его седые волосы, трепал края тряпья. Руки всё ещё мелко и непрерывно дрожали. Он посмотрел на них, потом на меня, потом снова на руки.
— Почему? — спросил он тихо. — Почему ты это делаешь?
— Потому что мне нужен настоящий мастер. Не ремесленник и не подмастерье. А ты — настоящий.
— Откуда тебе знать? Ты даже работ моих не видел.
Мне рассказал доверенный человек. Он говорил о тебе как о мастере и Прохор тоже говорил. Мне этого достаточно.
Лука сглотнул. Его кадык дёрнулся на тощей шее.
— Русалка… — прошептал он. — Неделя работы. Я тогда ещё мог…
Голос его сорвался. Он отвернулся, но я успел заметить блеск в глазах.
— Сможешь снова, — сказал я.
Долгое молчание. Собаки у ног Луки заворочались, одна из них подняла голову и посмотрела на хозяина.
Потом старик обернулся.
В его глазах больше не было злости и недоверия почти не осталось. Было другое чувство. Отчаянное и страшное. Это была надежда человека, который год прожил в аду и вдруг увидел оттуда выход.
— Если ты врёшь… — голос его дрогнул. — Если ты, щенок, надо мной издеваешься…
— Не вру.
— … я тебя прокляну. Слышишь? До седьмого колена прокляну. Я много чего знаю, я…
— Не вру, дед.
Он замолчал, пристально глядя на меня, будто пытался заглянуть в душу.
Потом протянул трясущуюся, скрюченную, жалкую руку.
— Поклянись, — сказал хрипло. — Поклянись, что не обманешь.
Я взял его руку. Сжал крепко.
— Клянусь. Я придумаю лекарство, чтобы тебе помочь. Если не обратить болезнь, то хотя бы снимать тремор на время.
Лука держал мою руку и молчал. По его щеке скатилась слеза. Он тут же отвернулся, вытер лицо рукавом.
— Дракон, говоришь… — голос его изменился. В нём появилось что-то новое — не надежда, нет. Голод мастера, который год не держал в руках инструмент. — Какой дракон? Восточный, западный? С крыльями, без? Морда какая — звериная, птичья?
— Страшная, — ответил я. — И красивая. Чтобы смотрели — и не могли отвести глаз.
Лука хмыкнул. В его глазах загорелся огонь — тусклый пока, едва тлеющий.
— Страшная и красивая… — он пожевал губами. — Я вырежу тебе самого дьявола, щенок. Такого, что дети будут обходить твой трактир за три улицы.
— Годится.
Он посмотрел на свои руки и впервые за весь разговор улыбнулся. Криво, болезненно, но — улыбнулся.
— Сможешь, говоришь?
— Сделаю все возможное и невозможное.
— Буду ждать. А если не придёшь…
— Приду.
Я достал кошель, вытащил пяток серебряных и вложил деду в руку, сжал его пальцы в кулак, запирая серебро внутри: — Я пришлю к тебе человека. Тебя покормит, собак покормит, продуктов принесет. Расплатишься с ним.
Развернулся и пошёл к калитке. Собаки проводили меня взглядами, но не шелохнулись.
У самого выхода Лука окликнул:
— Эй, парень!
Я обернулся.
— Как тебя зовут?
— Александр.
Он кивнул, будто запоминая.
— Александр… Ладно. До встречи, Александр.
Калитка скрипнула за моей спиной.
Я шёл обратно в Слободку, и в голове уже крутились мысли о рецепте. Нервная Иссоха. Поражение нервных путей. Нужно что-то, что восстановит проводимость, уберёт воспаление, запустит регенерацию…
Система подсказывала варианты, но ни один не был готовым решением. Придётся комбинировать, экспериментировать, рисковать.
Ничего нового.
Слишком много дел, слишком мало времени.
Но когда это меня останавливало?
Глава 14
Обратный путь занял полчаса, и всё это время я думал.
Нервная Иссоха. Поражение нервных путей. Тремор, спазмы, постепенная потеря контроля над мышцами. В моём прошлом мире это лечили годами — физиотерапия, медикаменты, иногда операции. Здесь таких методов нет. Есть только моя алхимия.
Я свернул в переулок за «Золотым Гусем» и толкнул дверь чёрного хода. В подсобке было тихо — до начала вечернего сервиса ещё пара часов, Матвей с Тимкой возились на кухне, подготавливая заготовки.
Я сел на перевёрнутый ящик, прислонился спиной к стене и закрыл глаза.
Интерфейс развернулся перед мысленным взором — зелёное свечение алхимической ветки, древо навыков, список доступных рецептов. Я скользнул в раздел конструирования.