Тимофей Афаэль – Шеф с системой. Трактир Веверин (страница 43)
— Составь список, что нужно. Деньги есть — после ярмарки осталось достаточно. Не экономь тем более на свечах.
Варя кивнула, сделала пометку на одном из листков.
— И ещё… — она замялась. — Некоторые спрашивают добавку к авансу. У Глафиры мать болеет, лекарь требует деньги вперёд. У Митяя дети…
— Сколько человек?
— Пятеро. Может, шестеро.
— Выдай каждому. Скажи — аванс в счёт будущей оплаты. Не подачка.
Варя посмотрела на меня:
— Не подачка?
— Важно, как назовёшь. Подачку берут с благодарностью и забывают. Аванс — отрабатывают.
Она усмехнулась с весельем:
— Учишь меня с людьми работать?
— Напоминаю. Ты и сама знаешь, но вдруг забыла, — я улыбнулся и подмигнул.
Варя посмотрела на меня.
— Ты им веришь? Они могут взять деньги и уйти. Люди всякие есть.
— Могут, но не уйдут.
— Откуда знаешь?
Я обвёл рукой зал.
— Потому что здесь у них есть то, чего нет больше нигде. Работа, которая имеет смысл. Люди, которые их уважают и цель. — Я посмотрел ей в глаза. — Ты бы ушла?
Варя молчала несколько секунд. Потом покачала головой.
— Нет.
— Вот и они не уйдут.
Снаружи раздался грохот — что-то уронили. Чей-то голос заорал: «Осторожнее, криворукие!» Варя поморщилась и двинулась к выходу.
— Пойду разберусь. А ты… — она обернулась на пороге, — поспи хоть часок. На тебе лица нет.
— Потом.
— Саша…
— Потом, — повторил я. — Сначала — дела.
Она вздохнула и вышла.
Я остался один посреди будущего зала «Веверина». Вокруг стучали молотки, скрипели пилы, перекрикивались рабочие. Сквозь окна било утреннее солнце, рисуя на свежих досках золотые квадраты.
Не так много дней осталось до срока. Столы есть, печь будет завтра, стены почти готовы.
Но этого мало. Нужны продукты, люди. А еще нужна вывеска — лицо заведения.
Угрюмого я нашёл во дворе.
Он стоял у телеги, гружёной строительным мусором, и наблюдал, как двое его парней закидывают туда последние обломки гнилых досок. Руки его были скрещены на груди, но я уже научился читать его настроение. Сейчас он был доволен. По-своему, по-угрюмовски.
— Григорий.
Он обернулся. Кивнул приветственно.
— Повар. Хорошо вчера вышло.
— Елизаров тебя не замучил?
Угрюмый хмыкнул:
— Нормальный мужик. Громкий только. Обещал литр вина прислать.
— Два. Я слышал, как ты торговался.
Тень усмешки скользнула по его лицу — и пропала.
— Чего хотел?
— Людей. Для двух задач.
Он приподнял бровь — редкое проявление эмоций.
— Говори.
— Первое. Мне нужны продукты, которых в городе не достать. Помидоры — их ещё называют «золотые яблоки». Оливковое масло. Пряные травы с юга — базилик, орегано.
— И где это брать?
— В порту. Заморские купцы возят для богатых. Нужен человек, который знает портовых.
Угрюмый поморщился. Желваки заходили на скулах.
— С портовыми я не в ладах.
— Знаю. Поэтому не тебя прошу. Есть у тебя кто-нибудь с ними поговорить?
Я огляделся. У дальней стены Бык — громадный, как его прозвище — помогал грузить брёвна на другую телегу. Двигался он неторопливо, но каждое бревно, которое двое мужиков еле поднимали вдвоём, он закидывал одной рукой.
— Бык раньше в порту работал, верно?
Угрюмый проследил мой взгляд.
— Было дело. Пока не сцепился с десятником и не сломал ему челюсть.
— Значит, он знает людей и к кому можно подойти, так?
— Знает, — согласился Угрюмый. — Но там его помнят. Не все — добром.
— Это проблема?
Угрюмый не усмехнулся даже, а скорее оскалился:
— Для Быка? Нет.
— Тогда пусть берёт деньги. Я напишу список, что нужно. После вчерашнего имя «Золотого Гуся» кое-что значит — пусть использует.
Угрюмый кивнул:
— Сделаем. Что второе?
— Гонец нужен. Самый быстрый, кто у тебя есть. В Крепость Соколов.
Он нахмурился: