Тимофей Афаэль – Шеф с системой. Трактир Веверин (страница 31)
— Да, ваше превосходительство.
— Мне говорили, вы творите чудеса.
— Не чудеса. Просто хорошо готовлю.
— Хм. — Он чуть наклонил голову. — Скромность или хитроумность?
— Правда, — ответил я. — Чудес не бывает. Мастерство и труд вместе создают чудеса.
Что-то мелькнуло в его глазах. Интерес? Уважение?
— Посмотрим, — сказал он и прошёл внутрь.
Я проводил его взглядом. Потом выдохнул.
Волк шагнул ко мне:
— Все прибыли. Закрывать?
— Закрывай.
Тяжёлая дверь захлопнулась. Лязгнул засов.
Толпа снаружи взволнованно обсуждала событие. Завтра весь город будет говорить только об этом вечере.
Я повернулся и вошёл в зал.
Глава 9
Зал был наполнен шумом голосов. Полная посадка. Уже завтра их мнения и слова разлетятся по всему городу, определяя наши дальнейшие действия.
Я остановился у входа, окидывая взглядом своё поле боя.
Столы стояли группами — по четыре-шесть мест, близко друг к другу, но не тесно. Еловые композиции на белых скатертях. Свечи в начищенных подсвечниках. Мягкий, тёплый свет окутывал помещение.
И люди. Такие разные и по-своему интересные.
В центре, у камина — Посадник. Сидел прямо, положив руки на стол, смотрел перед собой с выражением вежливой скуки. Справа от него — Судья с женой. Слева — глава Ювелирного Цеха, который уже успел что-то шепнуть соседу и теперь ждал реакции.
За соседним столом — Зотова. Она попросила отдельное место, но при полной посадке о каких отдельных местах может идти речь? Я видел, как Дарья вежливо, но твердо объяснила ей ситуацию, и Аглая Павловна, поджав губы, кивнула на единственный свободный стол — угловой, большой. Тот самый, где сидели Варя с детьми.
Теперь Зотова сидела в окружении моей «стаи». С одной стороны — Варя, которая выпрямила спину так, что казалось, проглотила аршин. С другой — Сенька и Федька, притихшие под строгим взглядом дамы, а прямо напротив Зотовой сидела Маша. Она не боялась. Смотрела на Зотову во все глаза, разглядывая её кружевной чепец и брошь.
Зотова сидела, сложив руки на коленях, и наблюдала за залом. Её светлые глаза скользили по лицам, подмечая каждую деталь. Она уже писала рецензию — в голове, по пунктам.
— Тетя, а вы королева? — вдруг звонко спросила Маша.
Варя охнула: — Маша! Не мешай…
Зотова медленно перевела взгляд на девочку. В её глазах не было злости, только интерес.
— Почему ты так решила, дитя?
— У вас лицо такое, — честно ответила Маша. — Строгое. Как будто вы сейчас всем голову отрубите.
Сенька поперхнулся. Варя залилась краской, а Зотова вдруг… улыбнулась. Едва заметно, уголками губ.
— Я не королева, — сказала она спокойным голосом. — Я та, кого королевы боятся. Я — Правда.
Маша задумалась, наматывая локон на палец.
— А Правда любит пирожки? — спросила она. — Саша вкусные делает.
— Посмотрим, — Зотова поправила салфетку. — Если Саша не обманет — Правда полюбит и пирожки.
Я улыбнулся. Они поладили. Маша своей простотой пробила броню, которую не взяла бы ни одна лесть.
Елизаров занял стол у окна — и отлично поладил с соседями. Угрюмый сидел напротив него со своими людьми, и они уже о чём-то разговаривали. Точнее, Елизаров говорил — громко, размахивая руками, — а Угрюмый слушал с непроницаемым лицом.
— … и тут я ему говорю — дорогой мой, если твоё вино такое хорошее, почему ты сам его не пьёшь⁈ — Елизаров загоготал. — А он позеленел весь, представляешь⁈
Угрюмый хмыкнул:
— И что он?
— А что он? Признался, что разбавляет! При всех! — Елизаров хлопнул ладонью по столу. — Вот так я и вывел мерзавца на чистую воду!
— Толково, — кивнул Угрюмый. — У нас в Слободке проще. Разбавил — получил по зубам.
— Ха! А мне нравится ваш подход!
Эти двое нашли общий язык. Хорошо.
Но не всё было так гладко.
В углу, за столом у колонны, сидела богатая купчиха — жена кого-то из первогильдейских. Пышное платье, жемчуга в три ряда, выражение лица такое, будто она случайно наступила в лужу.
А рядом — буквально за соседним столом сидели мои. Купчиха косилась на них каждые десять секунд. Я видел, как кривятся её губы. Как она наклоняется к мужу и что-то шепчет, брезгливо кивая в сторону Вари с детьми. Муж хмурится, оглядывается, пожимает плечами. Варя сидела с прямой спиной, будто не замечая взглядов, но я знал её достаточно хорошо — она всё видела и ей было неуютно.
Купчиха снова что-то фыркнула, слишком громко, и демонстративно отодвинулась, словно боялась заразиться бедностью.
И тут Зотова, которая до этого мирно беседовала с Машей, замолчала. Она медленно, очень медленно повернула голову. В зале было шумно, но мне показалось, что в этом углу температура упала градусов на десять.
Зотова не сказала ни слова. Она просто посмотрела на купчиху своим светлым «прозрачным» взглядом. Взглядом, от которого, по слухам, в магистрате у чиновников чернила в чернильницах замерзали. Она смотрела на нее, как на грязное пятно на скатерти, а потом чуть приподняла одну бровь — с выражением уничтожающего презрения.
Купчиха поперхнулась на полуслове и залилась краской. Засуетилась, уткнулась взглядом в тарелку и втянула голову в плечи, стараясь стать невидимой. Муж купчихи, заметив взгляд Зотовой, побледнел и ткнул жену локтем, чтобы та угомонилась.
Зотова задержала взгляд еще на секунду — для профилактики, а потом так же спокойно повернулась обратно к Маше.
— Так ты говоришь, пирожки с капустой? — спросила она, и голос её снова стал ровным, светским. — Рассказывай.
Я выдохнул. Гвардия приняла бой и выиграла его одним движением брови.
Сенька, слава богу, ничего не замечал. Крутился на стуле, разглядывая люстру:
— Варь, а она правда из золота?
— Нет, — Варя поправила ему воротник. — Это позолота. Сиди смирно.
— А почему позолота, а не золото?
— Потому что золотая была бы слишком тяжёлой и упала бы нам на голову.
— Ух ты! — Сенька задрал голову, разглядывая люстру с новым интересом. — А если потрясти?
— Сенька!
Между столами скользили официанты.
Чёрные жилеты, белые фартуки, сосредоточенные лица. Дарья командовала ими одними взглядами — кивок туда, жест сюда. Они двигались быстро, но не суетливо. Эликсир «Ритм» делал своё дело — ни одного лишнего движения и никаких заминок.
Они разносили воду в графинах. Хлеб — свежий, ещё тёплый, с хрустящей корочкой. Масло в маленьких розетках.
— Что это? — Глава Кожевенного Цеха ткнул пальцем в хлебную корзину. — Это весь ужин?