Тимофей Афаэль – Шеф с системой. Трактир Веверин (страница 29)
Развернулся и ушёл, бормоча проклятия.
Толпа зевак принялась живо обсуждать увиденное:
— Видал? Не пустили!
— Самого Перепёлкина!
— А говорили — трактир для всех…
— Теперь, видать, не для всех…
Волк покосился на меня:
— Нормально?
— Идеально.
Первая карета появилась через несколько минут.
Тёмная, лакированная, с гербом на дверце — два скрещённых ключа на синем поле. Толпа расступилась, пропуская. Шёпот стал громче:
— Это кто?
— Герб Ювелирного Цеха!
— Сам глава, что ли⁈
Кучер натянул поводья. Волк шагнул к карете, открыл дверцу, поклонился.
Из кареты выбрался мужчина лет пятидесяти. Дорогая шуба, меховая шапка, золотая цепь на шее. Оглядел толпу с лёгким презрением, потом впился взглядом в меня.
— Ты хозяин?
— Я шеф-повар. Хозяин ждёт вас внутри.
— Шеф-повар? — Он приподнял бровь, разглядывая мой китель. — Странный наряд.
— Кухня — моё поле боя. А это — моя форма.
Он хмыкнул с интересом и прошёл внутрь.
Толпа заволновалась ещё громче. Теперь уже все видели — это не обычный вечер.
Следующий час превратился в представление.
Кареты прибывали одна за другой. Судья — полный мужчина с колючим взглядом. Глава Кожевенного Цеха — толстяк с громким смехом. Купцы первой гильдии — в мехах и золоте, с жёнами в бархате. Чиновники из магистрата.
И между каждым приездом — желающие прорваться.
— Послушай, любезный, — сухопарый господин в бобровой шапке пытался всучить Волку кошель. — Тут пятнадцать серебряных. Просто дай мне войти.
— Приглашение.
— Двадцать!
— Приглашение.
— Двадцать пять, чёрт тебя дери!
— Приносим извинения, — Волк отодвинул кошель. — Закрытое мероприятие.
Господин зашипел что-то злобное и отступил.
Не успел он отойти, как подкатила очередная карета — и толпа ахнула:
— Елизаров! Сам Елизаров!
Его было слышно раньше, чем видно. Он орал песню на всю улицу, фальшивя каждую ноту. Его кучер был спокоен. Даже слишком спокоен для человека с таким работодателем. Железные нервы у мужика.
Карета остановилась. Дверца распахнулась сама — изнутри её вышиб ногой грузный мужчина с багровым лицом и всклокоченной бородой.
— Где тут кормят⁈ — заревел он на всю улицу. — Я жрать хочу, как медведь после спячки!
Волк дёрнулся было вперёд, но я остановил его жестом.
— Данила Петрович, — я шагнул навстречу. — Рад, что вы приняли приглашение.
Елизаров уставился на меня. Глаза маленькие, заплывшие — но очень умные.
— Ты кто такой?
— Александр. Шеф-повар.
— А-а-а! — он расплылся в улыбке. — Тот самый! Который супы варит! Мне про тебя рассказывали!
— Надеюсь, хорошее?
— Рассказывали, что ты псих и гений в одном флаконе! — Он загоготал, хлопнув себя по животу. — Это правда?
— Не мне судить, — я улыбнулся. — Но накормлю вас так, что сами решите.
— Ха! — Елизаров ткнул в меня пальцем. — Мне нравится! Наглый, но не мерзкий! Веди давай, показывай свою кухню!
— Сначала — зал. Кухню покажу после ужина. Если заслужите.
Он вытаращился на меня. Потом захохотал так, что лошади испуганно всхрапнули.
— Если заслужу⁈ Ты слышал, Михей⁈ — крикнул он кучеру. — Мальчишка говорит, что я должен заслужить! Вот это я понимаю — характер!
Он ввалился внутрь, всё ещё хохоча.
Толпа провожала его ошалелыми взглядами. Шёпот стал громче:
— Елизаров пошёл!
— И Ювелир там!
— И Судья!
— Что ж там за еда такая⁈
А потом приехала Зотова.
Её карета была скромнее, чем у других. Тёмная, без украшений и герба, но лошади — чистокровные, ухоженные и очень дорогие.
Дверца открылась. Из кареты выбралась женщина.
Я ожидал «старуху» — Кирилл именно так её описывал, но увидел совсем другое. Да, возраст был виден — морщины, седые волосы под кружевным чепцом, но осанка — королевская. Движения — плавные, экономные. Платье — тёмно-вишнёвое, простого покроя, но из такой ткани, что весь Ювелирный Цех удавился бы от зависти.
Аглая Павловна Зотова посмотрела на меня.
Глаза у неё были светлые, почти прозрачные и очень, очень внимательные.
— Значит, вы — тот самый повар, — сказала она. Голос ее был низкий, с лёгкой хрипотцой. — О котором весь город шепчется.