Тимофей Афаэль – Шеф с системой. Крепость (страница 18)

Дмитрий выглянул и увидел впереди скопление экипажей. Суета напоминала столичный бал в разгар сезона, когда вся знать съезжается на приём к кому-нибудь из вельмож.

Карета остановилась, и Оболенский вышел.

У ворот стояла стража в одинаковых тулупах. Чёрная гвардия, которая встречала гостей у границы. Они же и оставили приглашение. Они стояли с прямыми спинами, являя собой образец охраны.

Оболенский подметил выправку, правильную расстановку, с углами обзора, которые перекрывали друг друга. Кто-то их обучил, и обучил хорошо.

Трактир «Веверин» был старым зданием с необычной для этих мест архитектурой. Стены, местами хранили следы давнего пожара. В стеклянных окнах горел тёплый свет и мелькали силуэты гостей. Из-за двери доносился гул голосов, смех, звон посуды.

А над входом висела голова дракона.

Ее явно резал очень искусный мастер, потому что башка выглядела как живая. Каждая чешуйка проработана, а пасть приоткрыта в беззвучном рыке. Глаза светились красным, и Оболенский не сразу понял, как это сделано. Потом заметил фонарь, подвешенный так, чтобы свет падал через красное стекло.

Дешёвый трюк. Театр для провинции.

И всё же он работал. Люди, проходившие мимо, невольно поднимали глаза и замирали на мгновение, а дракон смотрел на них сверху вниз и в его взгляде было что-то насмешливое. Прямо как на дощечке.

Гости всё ещё прибывали. Двери открывались, впуская морозный воздух и людей, и каждый раз Оболенский, который занял своё место рядом с каким-то купцом, отмечал кто как входит, кто с кем здоровается, кто кого знает.

Первое, что его удивило — никто не робел.

Грузный купец в ярком синем кафтане с безвкусным золотым шитьём ввалился в зал как к себе домой. За ним слуги тащили бочонок.

— Угрюмый! — заорал купец с порога. — Здорово, чертяка! Стоишь, службу несёшь?

Здоровенный мужчина у дверей расплылся в улыбке.

— Здравствуйте, Данила Петрович. Как доехали?

— Отлично доехал! — купец хлопнул его по плечу так, что другой бы пошатнулся. Угрюмый даже не дрогнул. — Охрану ты мне дал — звери, а не люди! Волки! Жена теперь спит спокойно!

— Рад стараться.

— Старайся, старайся! — Елизаров огляделся. — Сашка где?

— На кухне, скоро выйдет.

— Ну и ладно. Бочонок куда ставить? Вино привёз! И хамон мой зреет, скоро попробуем! Неделю осталось, Угрюмый! Неделя — и такого мяса ни у кого в городе не будет!

Он двинулся в зал, продолжая греметь на всё помещение. Оболенский с интересом наблюдал, как этот здоровяк командует слугами, размахивает руками, хлопает по спинам знакомых. Никакого почтения к месту. Будто пришёл не в трактир, а к старому другу.

За ним вошла сухая женщина в строгом платье. Зотова, кажется. Главная сплетница города, законодательница мод — так ему доложили. Дмитрий ожидал увидеть холодную надменность, но вместо этого…

— Тётя Аглая!

Из глубины зала выбежала девочка в чистом платьице. Она пронеслась мимо столов и бросилась к Зотовой, обхватив её за ноги.

— Вы пришли! Я ждала!

Железная леди Зотова наклонилась и обняла девочку.

— Конечно пришла, Машенька. Как я могла пропустить Сашин ужин? Ты получила мой подарок?

— Конечно! Спасибо! Замечательное платье! — Маша расплылась в улыбке.

— Я рада, что тебе нравится. Приготовлю тебе еще парочку. Приедешь в гости?

— Обязательно! А вы куклу посмотрите? Варя мне новое платье для неё сшила!

— Обязательно посмотрю.

Маша просияла и потащила Зотову за руку к столу, что-то щебеча на ходу. Зотова шла следом, и тепло улыбалась.

Эта неправильность ломала все представления Дмитрия о том, как должны вести себя люди её положения.

Двери снова открылись.

Вошли Вяземские с Шуваловым. Глеб Дмитриевич кивнул здоровяку у входа, кажется его прозвище Угрюмый, как равному, Шувалов пожал ему руку. Екатерина Вяземская огляделась с интересом и помахала кому-то у дальнего стола.

— Тихон! — крикнул Шувалов через весь зал. — Здорово!

Человек с разбойничьей рожей по кличке Щука поднял руку в приветствии.

— Пётр Андреевич! Давно не виделись!

— Пара недель всего!

— Для меня это вечность без твоих баек!

Они обменялись рукопожатиями, и Шувалов сел рядом с портовым бандитом как ни в чём не бывало. Щука налил ему сбитень из кувшина, Шувалов принял с благодарностью.

Картина мира Оболенского трещала по швам.

В столице такого не бывало. Там каждый знал своё место. Бояре с боярами, купцы с купцами, а портовую шваль не пускали дальше чёрного хода. Здесь же все они сидели за одинаковыми столами и вели себя как старые друзья.

— Игнат Савельич! — заорал Елизаров через зал. — Иди сюда! Расскажу, как хамон зреет!

К нему подсел грузный человек с бегающими глазами — Мокрицын местный судья, судя по всему.

— Какой хамон?

— Окорок вяленый! Сашка научил! Через неделю готов будет! Такого ты в жизни не пробовал!

— Долго…

— Обычно два года ждать надо! Сашка волшебник, я тебе говорю! Технология особая, секретная!

Оболенский слушал и запоминал. Вяленый окорок. Технология, которую Веверин передал купцу. Совместное предприятие.

Михаил Игнатьевич с женой сидел во главе одного из столов. Он переговаривался с сухим высоким стариком в строгом сюртуке. Аптекарь Берг, определил Оболенский вспоминая выписку важных людей города. Рядом с ними сидела женщина в массивных украшениях, хозяйка барж, и огромный мужик, явно из ремесленников.

Это была не случайная компания. Явно люди с деньгами, связями, влиянием и все они собрались здесь, за столами человека, которого Оболенский приехал арестовать.

Маша тем временем усадила Зотову рядом с собой и показывала ей что-то на салфетке — рисовала пальцем узоры, объясняла про кукольное платье. Зотова слушала с серьёзным видом, кивала, задавала вопросы. Железная леди города и сирота из Слободки — за одним столом, как бабушка и внучка.

Официант с крюком вместо руки подошёл к Оболенскому.

— Сбитень, Ваше Сиятельство? Пока ждём хозяина?

— Да.

Официант налил из кувшина дымящийся напиток и отошёл. Оболенский отметил, как он двигается. Речник, судя по легкому покачиванию.

«Очень любопытно», — подумал Оболенский.

Свечи под потолком дрогнули.

Зал начал затихать. Разговоры смолкали, люди поворачивались к дверям кухни, на которых были вырезаны языки пламени.

Наконец, двери медленно распахнулись. На пороге стоял человек в белом кителе.

— Добрый вечер, господа! Рад вас приветствовать у себя в гостях, — Александр улыбнулся, окинув взглядом зал. — Среди вас есть те, кто уже бывал у меня, а также те, кто сегодня попал сюда впервые. И я рад вам всем одинаково.

Народ разразился приветствиями. Александр дождался, когда они немного стихнут.

— Вы ели пиццу и пасту, пробовали петуха в вине.

— Груша просто язык проглотишь! — крикнул Елизаров.