Тимофей Афаэль – Речной Князь. Книга 2 (страница 3)

— Ярик… — прохрипел он медленно, словно пытался успокоить буйного юродивого. — Они совсем рядом и они, мать их, гребут, а мы тормозим. Ты это понимаешь?

— Понимаю.

— И чего тогда⁈

— Веду их.

— Куда ведешь⁈ На тот свет⁈

— Туда и веду.

Рыжий открыл рот, судорожно глотнул воздух, снова закрыл. Потом безнадежно махнул рукой и отвернулся к набегающей пене.

— Блаженный… — простонал он, вжимаясь в борт. — Леший меня дернул с блаженным в одну лодку сесть…

Флагман с ревом вломился в пороги следом за нами.

Я услышал их даже сквозь грохот яростный мат воеводы и натужный скрип корабельного дуба. Тяжелая махина перла сквозь буруны, как взбешенный медведь за вертким зайцем.

Умный воевода. Я видел, как он вцепился взглядом в корму «Плясуна», как его второй кормчий с точностью повторяет каждый мой маневр. Логика у него работала железно: раз мелкая лодка прошла здесь и не разбилась — значит, фарватер относительно чист. Значит, можно идти след в след.

Он только не знал одной маленькой детали. Мой «Плясун» скреб воду пузом едва ли на ладонь, а его боевой ушкуй сидел в реке по пояс взрослому мужику.

Очередной валун вынырнул справа. Я обогнул его широким, издевательским полукругом, специально оставляя место. Флагман сунулся следом, закладывая вираж.

ХРЯСЬ!

Чудовищный скрежет дерева о камень ударил по ушам. Флагман чиркнул пузом по подводной скале, над которой мы только что проскользнули как пушинка. Послышался треск, дикая ругань. Ладью опасно накренило, но они соскользнули с камня. Дыры пока не было.

— Кормчий! — Гнус судорожно заёрзал на мокрой банке, то и дело оглядываясь через плечо. — Они ближе! Совсем на хвост сели!

— Вижу.

— Тридцать шагов, Ярик! Тридцать!

— Слышу.

— Так делай чего-нибудь, Велес тебя дери! — взвыл он, срываясь на истерику. — Чего ты выжидаешь⁈ Сидишь, как пень гнилой!

Я не удостоил его ответом. Навалился на потесь, мягко проводя «Плясуна» между двумя осклизлыми валунами, и тут же коротко вильнул, уходя с края прожорливого водоворота. Флагман позади с натужным скрипом повторил маневр. Их длинные весла с хрустом скребли по подводным камням, гребцы надрывно матерились.

Хорошо. Пусть думают, что загоняют нас в угол.

Очередная стрела злобно свистнула над самым ухом и с шипением вонзилась в пену прямо перед нашим носом. Их лучники отчаянно пытались пристреляться, но лодку дико мотало на порогах, палуба уходила из-под ног, и прицел безнадежно сбивался.

— Двадцать пять шагов! — истошно визгнул Гнус.

Еще одна стрела со стуком впилась в мачту.

— Двадцать! Ярик, они нас…

— Гнус.

— Чего-о-о⁈

— Заткни рот и считай свои шаги молча.

— Да как я заткнусь, Кормчий, когда они уже…

Рыжий коротко сунул ему локтем прямо под дых. Гнус поперхнулся воздухом, булькнул и согнулся пополам, хватаясь за живот.

— Сказано заткнись — значит, захлопни варежку, — прорычал Рыжий, не сводя безумных глаз с кипящей воды за бортом. — Дай человеку думать.

— К-какой думать⁈ — просипел Гнус, пуская слюни. — Нас сейчас на абордаж возьмут и на ремни порежут!

— Не возьмут.

— Да откуда ты знаешь, рыжая твоя морда⁈

Рыжий повернул голову и посмотрел на меня взглядом смертника. Потом усмехнулся, размазывая кровь по подбородку.

— Не знаю, но Ярик нас еще ни разу не угробил. Может, и сегодня пронесет.

— «Может»⁈ Ты сказал «может»⁈

— А ты чего хотел? Чтобы наверняка? — Рыжий сплюнул в воду. — Тогда тебе на ладью надо было проситься. А в эту посудину только дурни да покойники садятся.

Я рывком провел «Плясуна» сквозь узкий просвет между камнями. Дерево днища жалобно скрипнуло. Флагман вломился следом, как привязанный на невидимую цепь. Воевода больше не орал благим матом. Он стоял на самом носу, ухватившись за оскаленную песью морду, и смотрел на меня немигающим взглядом палача.

Стрела с визгом чиркнула в ладони от моей левой руки, вырвав щепу. Еще одна стрела скользнула между мной и Рыжим, сбрив тому пару волосков на виске.

— Десять шагов! — не выдержал Гнус, хватаясь за голову. — Леший тебя сожри, Ярик, десять шагов! Они весла сушат, багры готовят!

Я не слушал и смотрел только вперед.

Река вдруг начала расширяться. Каменные клыки порогов расступались в стороны, буруны вроде бы редели, открывая широкое русло, но прямо по центру, там, где вода казалась самой глубокой, река странно бугрилась. Она вспучивалась неестественным горбом, за которым клубилась белая пена.

Там пряталось кое-что большое и острое

Зуб.

Я знал о нем и шел к нему. Огромный валун, заточенный рекой как лезвие топора, скрытый под обманчивой толщей воды. Он вырастал из самого дна прямо посреди фарватера. Увидеть его неопытным глазом можно было только в последний, предсмертный миг, когда отворачивать уже поздно.

Я вел княжеский флагман прямо на эту плаху.

Воевода не знал про Зуб. Для него этот гладкий, стремительный водяной горб означал только одно — выход из проклятых порогов. Чистая, глубокая вода. Прямая дорога, где его тридцать весел наконец-то догонят нас. Он видел, что мы идем прямо — значит, там чисто.

Я, не дрогнув рукой, направил нос «Плясуна» точно в центр этой кипящей белой шапки.

— Ярик… — голос Рыжего вдруг потерял все краски, став тихим, скрипучим и до жути трезвым. — Ярик, что там под пеной?

— Там конец, — не оборачиваясь, бросил я.

— Чей конец, Кормчий?

Я не ответил.

Десять шагов до Зуба. Гнус вцепился в мокрый борт. Рыжий не отрываясь смотрел вперед, на неумолимо приближающийся водяной бугор, и его лицо медленно, словно у висельника, вытягивалось от ужаса.

— Там камень… — завороженно прошептал он, не веря своим глазам. — Огромный камень, мать твою, да⁈

— Держитесь за что приколочено, — рявкнул я сквозь зубы. — Сейчас будет трясти!

Я уже видел сквозь марево брызг — жуткую, непроглядно-черную тень, таящуюся прямо под тонкой толщей белой воды.

За моей спиной воевода издал торжествующий, раскатистый рев. Он окончательно поверил в свою победу. Он думал, что мы сдались и в панике бежим на спасительную гладь, где через минуту его дружинники зацепят нас баграми.

Пора

Я с рыком выдохнул, навалился на потесь всем своим весом, едва не ломая ребра о рукоять, и одновременно до хруста в плече рванул шкот на себя.

«Плясун» прыгнул.

Левый борт ушел под ледяную воду. Пробитый парус хлопнул, мгновенно теряя тягу. Плоскодонка визгнула и нас сорвало в неконтролируемый занос. Мы неслись боком, вслепую скользя по бешеной пене, как пущенный умелой рукой камень-блинчик. В этот миг наше плоское дно было единственным, что отделяло нас от смерти.

Зуб с хищным шипением пронесся мимо. Буквально в локте от нашего борта.

Гнус истошно заорал, захлебываясь брызгами. Рыжий намертво обнял мачту, зажмурив глаза. Река мощной волной захлестнула через накренившийся борт, мгновенно заливая палубу по щиколотку.