Тимофей Афаэль – Пламя и кровь (страница 40)

Нейтан поднялся на ноги, надевая помятый шлем. Нужно идти и сменить кого-нибудь в первом ряду.

Дер Клаузевиц не успел пройти и пары шагов, как появились страшные твари. От их вида у Нейтана затряслись поджилки. Пришло осознание — все кончено. Они не смогут противостоять этому ужасу. Осталось продать свою жизнь подороже.

В этот момент грохнуло так, что показалось, будто сейчас расколется земля. Ярко-алая вспышка света ослепила всех на мгновение.

В этой вспышке света проступили очертания храма. Храма, в котором Нейтан уже побывал один раз.

Знакомый парень-хранитель вышел из него на ступени, оглядел поле боя. Его глаза излучали багровый свет.

Хранитель втянул воздух носом и заревел, сотрясая стены древнего города. Человек не может издавать такой звук. Это был сам Аргос.

Рев как боевой клич прокатился по полю боя, оглушая противника и воодушевляя его воинов, которых становилось все больше, несмотря на потери.

— Жалкие мажонки! Вы думаете, что управляете этим миром⁈ Глупцы! Вы марионетки сил, о которых даже не имеете представления! Бесполезные создания, которые угрожают мне? МНЕ⁈ Богу войны⁈ Я покажу вам, что значит угрожать богу!

В то же мгновение от храма в разные стороны выстрелили потоки силы. Эти потоки безошибочно находили его воинов и проникали в тела. Эта сила меняла бойцов. Они сразу же стали быстрее, сильнее, опытнее. Наступление черных тут же замедлилось, а потом и вовсе остановилось.

— Мой апостол! Покажи им! Убей их всех!

Нейтан вздрогнул, когда огромный поток силы вырвался из храма и полетел к Эридану. Тот бился в первых рядах все время, сплочая вокруг себя людей. Он идеал воина, к которому стремился Нейтан.

Поток силы проник в Эридана и апостол враз изменился.

Происходящие события после появления храма перешли в плоскость «Идиоты разозлили бога». В таком гневе я Аргоса не видел никогда. Это подтверждало то, что он проявился лично, да еще и силу раздал. Благодаря ней новички с новыми силами и умениями рванули в битву. Мы остановили их. Снова остановили черных, но я не сводил взгляд с тварей, что неслись к нам и именно в этот момент я почувствовал приток силы. Меня словно в живот ударили, а потом по венам потек чистый огонь. Он распространился по телу, обжигая изнутри, а потом я почувствовал как чужая сила, сила моего покровителя пропитывает мои мышцы и кости, делая их нечеловечески сильными.

Мне показалось, что я даже в росте прибавил. Уж в силе так точно. Замахнувшись топором, снес шлем одному из черных. Сила удара оказалась такова, что сбив шлем, оружие пошло дальше и убило вторую тварь, прорубив кирасу от шеи до пояса.

Я слегка обалдел от такого, но и обрадовался неимоверно. В несколько взмахов я расчистил нам путь и отправился навстречу несущемуся ко мне монстру. Тот, заметив меня, вскинул огромную булаву и обрушил ее вниз. Слишком медленно. Я отскочил и вонзил топор ей в ногу. Тварь заревела, отмахнулась от меня ручищей.

— Смотри! Она затягивается! — крикнул Хрульд, указывая на ногу монстра, которую я подрубил.

Вот это уже плохо. Я бросился к ней, нанося удары, вспарывая броню топорами. Чудовище ревело, отмахивалась булавой, но задевала только своих, разбрасывая черные доспехи и куски стен от разрушающихся домов. В воздух поднялись тучи пыли.

Я выбрал удобный момент и запрыгнул на спину монстра, решив проверить, выживет ли она без башки. Монстр что-то заподозрил, стал молотить руками себе по плечам и спине, затем и вовсе врезался спиной в дом, надеясь меня сбить, но я упорно лез вверх.

Топор вонзился в уродливую голову, пробивая ее насквозь и ничего. Монстр продолжал реветь и метаться, как ни в чем не бывало.

«Направь ярость и энергию в оружие! Не дури!» — грохнул в голове голос Аргоса.

Я напрягся, представляя, как моя ненависть окутывает оружие, как струится по нему, пропитывая металл, и снова ударил другим топором в голову твари.

На этот раз эффект был да еще какой. Топор пробил броню со вспышкой. Монстр завизжал, забился в припадке, а я продолжил наносить удары. Раз, другой, третий! Монстр замедлился, повалился на колени и рухнул, а потом взорвался, разлетаясь черным металлом. Меня отбросило в стену. Осколки взрыва покосили чёрных рыцарей.

'Хорошо, что мы сражались в их толпе, а не в нашей, " — подумал я, отлипая от стены, об которую ударился. Не знаю, что будет завтра. Развалюсь, наверное, когда Аргос заберет усиление.

Рядом буйствовала еще одна тварь. Ее сдерживали паладины. Они потеряли уже пять своих собратьев, но не отступали. Я бросился им на выручку, сходу запрыгивая на обломок стены, а с него на спину монстру.

Элия еще раз осмотрела подготовленное для ритуала место. Все его детали, все элементы молитвы она помнила наизусть. Начертать врата, расставить свечи, цветов не было, потому пришлось их заменить сухими травами. Люди поделились запасами для отваров и для зелий. Они даже одеяние для богини добыли. Зария поделилась своим платьем.

Печать лежала в центре на импровизированном постаменте.

— Поторопитесь, святая! — крикнул Мирин, ворвавшись в зал, который был выбран местом для ритуала. — Колдуны вызвали каких-то тварей! Сам Аргос пришел навыручку, но они замышляют еще что-то! Небо стало багровым, а в центре черный водоворот!

Элия кивнула, оглядела паству. Все, кто не участвовал в битве, в едином порыве собрались здесь для помощи ей. Никогда прежде святая не видела ничего подобного. С улицы доносился лязг, скрежет и крики. Там кипел ужасный бой.

Элия мотнула головой, сосредоточилась и начала молитву-воззвание. Она говорила фразу, и хор голосов повторял ее, резонируя и усиливая эффект.

С каждым словом, с каждой фразой в зале становилось светлее. Вначале только она, но потом и все остальные могли слышать звон. Звон, исходящий от печати. Печать вибрировала, как кусок стали под ударами молота. Чем дальше читала святая молитву, тем сильнее вибрировала печать. Вибрировала, стонала, но не ломалась! Древние чары держали ее прочно. Элия начала нервничать. Молитва заканчивалась, цветы горели ярким золотом, но печать не ломалась.

С улицы вдруг подул ураганный ветер. Он влетел в зал, всполохом. Послышались крики ужаса с поля боя и тогда Элия решилась. Она схватила свой меч и что было сил ударила по печати.

Древнее заклинание, наконец, сдалось, и пластина лопнула в яркой вспышке, оседая крошевом на пол.

Молитва закончилась. Врата вспыхнули золотом. Платье поднялось вверх, зависло, и в нем появилась женская фигура. Светящийся аватар оглядел свою паству и саму Элию.

— Дитя, ты смогла разрушить печать моей тюрьмы! Я, наконец, свободна! — ее голос громыхнул под сводами зала, а потом Иналия прислушалась. — Я вижу бой и своих давних врагов, чьи предки заточили меня, и друзей! Веди же войска, дитя! Я поделюсь своей силой. Пусть тьма падёт!

Элию пронзило вспышкой света. Ее доспех покрылся золотом. За спиной выросли белоснежные крылья. Люди, не смеющие дышать, упали на колени.

Золотой ангел вылетел из зала на поле боя, рассеивая тьму. Демоны дрогнули, попятились.

Ангел присоединился к пламенеющему воину, вокруг которого собрались остальные и они вдвоем пошли вперед, рассекая строй врагов. Оставшегося монстра убили в мгновение ока, и клин двинулся дальше прямо на холм к кукловодам, управляющим черной армией. Те засуетились, принялись творить новую черную волшбу. Огромный, черный вихрь спустился с небес на землю и понесся по полю боя.

В этот самый момент из зала вылетел золотой свет. Он ударил в шпиль храма Аргоса, смешался с багровым и уже вместе с ним выстрелил прямо в сердцевину вихря. Черное торнадо покрылось золотыми и алыми вкраплениями, зашипело как рассерженная змея и схлопнулось в точку, растворившуюся в небе. Солнце осветило поле боя и две фигуры, что разбив черных рыцарей, подошли вплотную к холму.

Колдуны не собирались сдаваться. Они совместно ударили по двум воинам багровыми щупальцами. Те оплетали фигуру, пили их силу.

Голова первого колдуна покатилась по земле от взмаха топора. Остальные достали клинки и вступили в ближний бой, но багровое золото остановить уже не могли. Некоторые из них попытались убрать телепортом, но чары не сработали, вынуждая колдунов завыть проклятия в адрес богов, заблокировавших это возможность.

Их убили по одному. Растерзали воины в праведной ненависти к тварям, обратившим демонов против людей.

Все закончилось резко. Так же, как и началось. Трупы колдунов рассеялись черным дымом. Черные рыцари опали на землю частями доспехов. Они стремительно покрывались ржавчиной и рассыпались.

Золотое и алое свечение потускнело, а потом и вовсе прошло, оставив две, поддерживающих друг друга фигуры. Мужчину и женщину. Люди, наконец осознавшие, что они победили, издали ликующий возглас, эхом отразившийся от руин нижнего города.

— Ох, бесы побери, если я кому-то об этом расскажу — меня засмеют, — Дюнхейм облокотился на стену возле Нейтана, баюкая раненую руку.

— Боюсь, нам не до рассказов будет дружище, — прошептал дер Клаузевиц, глядя на парочку героев, ковыляющих через поле боя. — Тут заварилась такая каша, которую нам расхлебывать еще очень долго. Боюсь, не все из нас доживут до конца. Как Марк, например, — в носу защипало от воспоминания о бледном друге с огромной раной в животе.