Тим Яланский – Печальные звёзды, счастливые звёзды (страница 23)
Стало легко и радостно, светлые окошки смазались в дуги, и Итен, не напрягаясь, описал сальто.
— Итен! — ахнул знакомый голосок. Он обернулся, рассредоточился и быстро собрался возле спешащей к нему Иликки. Заглянул в её прекрасные раскосые глазищи, поймал робкую улыбку, обнял за узкие плечики в голубенькой шубейке. А что? Новогодняя ночь — прекрасное время для предложения руки и сердца, остались сущие мелочи.
— Мне надо многое тебе рассказать, — сказал он и поцеловал её в милую бородавчатую гоблинскую лысинку.
Дом там, где звёзды
1
— Туман ещё не ушёл, — качнула ушастой головой Миу-А и пододвинула пиалу с молоком. — Будь осторожнее, Толвен. Особенно в Троеночие.
— А что с туманом? — я отпил густой сладкий напиток. На бархатном боку пиалы коричневые разводы переплелись с красными.
— Сейчас, когда наступает тёмная часть года, в тумане можно встретить людей холмов или даже Плачущую Деву, — терпеливо пояснила Миу-А мне — непонятливому пришельцу.
Ух ты, здорово! Обожаю старинные легенды! Я специально прибыл на эту пасторальную планету, чтобы собрать материал для диссертации о мифологии неантропоидных рас. Выбрал остров возле материка — заселённый аборигенами, самобытный и, как я предполагал, хранящий удивительные истории веков.
Мне повезло, я прибыл накануне осеннего праздника Смерти и Рождения, рубежа, от которого местные отсчитывали года. Троеночие только наступало, и моя миниконсоль полнилась волшебными и страшными легендами, подробными чертежами и эскизами. Работа увлекала, мне в ней нравилось всё. Именно здесь, на скалах, разрезающих океан горбатыми чешуйчатыми спинами, я нашёл не только рассказчиков — остров странным образом повлиял на меня, даровав успокоение.
Мохнатые аборигены, серьёзные, как их древний остров, не привыкли к двуногим прямоходящим без хвостов, кутающимся от холода в кожу и тряпки. Посещения планет с эндемичными цивилизациями запрещены — вот местные никогда и не видели жителей других звёзд, хотя и знали о нас. Я получил разрешение только для сбора научного материала.
Жители поселения были готовы к моему визиту, чопорные взрослые старались вести себя невозмутимо, и нет-нет — да и стреляли искоса жёлтыми и зелёными глазами на необычайного гостя, покупающего рыбные завитки в пекарне. Избавиться от откровенного любопытства пискучей детворы не получалось. Впрочем, мне особо не надоедали.
Дородная аляповато-двухцветная Миу-А приютила в низковатых для такого дылды, как я, хоромах. Сидеть на войлочном коврике у низкого деревянного стола оказалось удобно, а вот передвигаться приходилось пригнувшись.
Чистые темноватые комнаты, дерево и холст. Вязанки хвои под потолком, полог цветных нитей на окне. Постель пахла травой, а серебристый свет утра не давал расстаться с волшебными снами, продолжая связь с нереальностью. Я лежал, не чувствуя времени, и слушал, как вечный океан бьётся о скалы острова.
Домик, сложенный из природного камня, с аккуратно побеленными рамами и поросшей рыжим мхом крышей, органично вписывался в пейзаж городка на краю земли. Я выходил, погладив кончиками пальцев синюю резную ручку в виде рыбки. Соседние дома жались стена к стене, стараясь сохранять тепло, противостоять вечному сырому ветру, образовывали извилистый ряд, глазели умытыми стёклами через узкую улочку на ряд таких же маленьких домиков с распахнутыми глазами окошек. Я шёл и вдыхал запахи горячего угля, эля и распаренного зерна, свежей рыбы и водорослей. Водостоки крытых керамической плиткой крыш отделяли городок от безвременья серых облаков точно на уровне моих глаз.
Если идти за чайками, свернуть за каменные столбы у дороги, отмечающие конец города, то за зарослями желтоцвета открывается душа этого мира.
Чернь и золото режут глаза, серые зубы валунов, склонённые от ветра, протыкают травяной ковёр у обрыва. Кажется, разойдутся пряди туч — ослепнешь от яркости. Синее небо просвечивает, рвёт марево, намекая, что всё может быть.
Море — переменчиво-серое, с тусклой синевой — лежит под толщей тумана, словно туча ночью зацепилась за каменные гребни острова. Волны кипят под обрывом, лижут коричневую чешую камней. Жёлтый лишайник и белые звёзды диких цветов заглядывают вниз, в головокружительную воронку моря.
Я увидел её не сразу.
Чёрные волосы изгибались вверх, извивались как живые. Мне сначала показалось, что какой-то земляной змей заплутал в обрывках тумана, трепещет лентой на ветру. Я преодолел гряду зубов-камней и увидел…
Тонкая девушка в белой одежде сидела на краю обрыва, свесив ноги, и смотрела в исходящее паром море. Ветер слизывал слои тумана, обнимающие фигурку, делал её бесплотной.
Почувствовав моё присутствие, девушка обернулась и обожгла взглядом чёрных глаз. Я видел море сквозь худые плечи и понимал, что она нереальна. В душе вздулась и опала ледяная волна.
— Ты… человек? — она близоруко прищурилась и повернулась всем телом. — Ты настоящий?
У неё был забавный говор, один из архаичных, которые я учил, чтобы читать легенды. Она проглатывала окончания слов. Почти непонятно.
— Настоящий, — я попытался говорить как она, шагнул ближе. Туман лизал штанины, проступал каплями на ботинках, напитывал коричневую пыль между камней. Не ожидал увидеть здесь непушистого ушастого аборигена.
— Люди вернулись? — чёрный взгляд не верил и молил одновременно.
— Я вообще-то… не отсюда, — признался я и ткнул пальцем вверх.
— А-а-ах… — она вздохнула шипящей волной, эхом заложило уши.
— А ты? — я протянул руку, она вздрогнула, чёрные волосы взметнулись парусом.
— Не трогай!.. Меня нет, — девушка обхватила прозрачными руками голову, согнулась, как от невыносимой боли, и упала вперёд, в бездну.
Я вцепился в неровный гребень края. Ветер закружил соскользнувший шарф, и тот нелепой полосатой чайкой полетел вниз, в водоворот моря.
— Это было настоящее привидение! — сын Миу-А серенький Котик вцепился пальчиками в столешницу.
Праздничное угощение Троеночия оттопырило его пушистый живот, Котик облизывал измазанные патокой усы, а зелёные глаза горели от возбуждения.
— А ну-ка допивай и спать, — зашипела на полосатого непоседу Миу-А.
Она перекатывалась по кухне, и кончик хвоста из-под синей юбки дёргался в раздражении. Котик прижал ушки, однако перечить матери не стал — выскользнул за порог.
Все знали, что в Троеночие холмы открываются, и волшебные существа выходят к людям. Днём аборигены жгли высокие праздничные костры, ночью же остерегались забредать на пустоши, устраивая пирушки по домам. В тёмную половину года они не ходили в одиночестве в туман, не называли детей на улице по имени и не свистели, чтобы не привлечь внимание духов. За пиршественным столом, наевшись рагу, пирогов с потрохами и ореховой пастилы, взрослые рассказывали, что видели в тумане прекрасных дев и слышали звуки подземной музыки, но никто похвастать беседой с призраком не мог. Это же просто поверья плюс причудливая природа с туманами и ветром. Ну, может быть, ещё немного эля и воображения.
— Говорила я, нельзя ходить в туман! — ворчала Миу-А. Белые брови на чёрной мордочке хмурились.
— Ничего же не случилось, — запротестовал я. — А кто это был? Почему она похожа на меня, а не на вас? — утренняя встреча породила россыпь вопросов.
— Это колдовство, — наморщила короткий нос Миу-А. — Плачущая Дева заманивала тебя внутрь холма, казалась такой, как ты хотел. Слава всем святым, не смогла. Думаешь, раз ты чужак, эльд, колдовство над тобой не властно? Народ холмов очень могущественный. Если попадёшь на пустошь ночью или в туман, то пропадёшь, кем бы ни был. Жители холмов заберут тебя в своё царство, не успеешь оглянуться — триста лет пройдёт, как один час.
Она остановилась, уперев руки в толстые бока, и покачала головой. Зрачки-щёлочки в жёлтых глазах распахнулись темнотой.
Ночью я несколько раз просыпался, крутился на горько пахнущем жёстком матрасе, слушал позвякивание стеклянных бусин на концах оконных нитей. Где-то хлопнула дверь, и движением воздуха поколебало завесу, потерявшую в сумерках цвет. Это чужое место, я здесь один, вдали от дома. Далёкого, как сон.
Я встал, завязал полог шнуром и снова лёг. Одеяло укутало плечи, и видимые теперь звёзды пели неслышную песню с нагого бездонного неба. Где-то среди них — мой дом. Я его вижу, а значит, он есть.
— Толвен, привет! — Котик проскользнул в комнату и замер.
Малолетний непоседа прекрасно знал, что я уже не сплю. Зелёные глаза горели в полумраке утра. Полотняная безрукавка перехвачена на животике кожаным ремнём, через плечо перекинута сумка.
— Привет, Котик, — кивнул я. Теперь не удастся выбраться незаметно. — Не спишь? Секретные дела?
Я надеялся, что он что-то разузнает и ускользнёт. Любопытный парнишка наслаждался подарком судьбы в виде меня, разнообразившего размеренную жизнь городка и его, Котика, в особенности. Бесконечные «почему», «как» и «для чего» стали привычным фоном всегда, когда Котик не спал и не носился с другими мальчишками по улице.
— Я с тобой! — он важно кивнул головой. — Смотреть на Деву.
— Миу-А утопит меня под скалой, если я уведу её сына. Я не согласен бояться, что с тобой что-то случится.