Тим Волков – Старатель (страница 21)

Он ничего не сказал, только кивнул в сторону, где, по его расчётам, залёг зверь, и продолжил путь — ещё медленнее и ещё осторожнее.

Я шёл за ним и ненавидел каждую секунду. Ненавидел свою ногу. Чужую ногу.

Потому что своя — та, прежняя, которая осталась в двадцать первом веке вместе с кредиткой и ключами от квартиры, — никогда бы так не подвела. Та нога бегала полумарафоны. Та нога держала меня на скользкой доске для серфинга. Та нога не боялась ни грязи, ни холода, ни этой дурацкой тайги.

А эта…

Мы вышли на небольшую прогалину. Иван опустился на корточки, пальцами потрогал примятую траву. След. Большой, глубокий, с чёткими отпечатками подушечек.

— Здесь прошёл. Недавно. Час назад, может, меньше.

Мы замерли, вжавшись в стволы огромных кедров. Я скинул с плеча оружие. Мускусный запах был теперь густым и одуряющим, заполняя собой всё пространство. Сердце колотилось где-то в горле, каждый нерв был натянут до предела. Лес вокруг, казалось, вымер, затаившись вместе с нами.

— Тигр… — выдохнул вдруг Кондратий, глянув куда-то в сторону густой чащобы.

Я даже не успел переспросить.

Он просто вышел из-за завесы папоротников в двадцати шагах от нас. Медленно, величаво. И бесшумно. Его огромная голова с широкими скулами была опущена, а глаза, два горящих халцедоновых камня, были прикованы к нам. В такой близи он был еще массивнее. Полосы на его шкуре сливались с тенями, делая его почти невидимым в полумраке.

Несомненно это был тот самый тигр, которого мы увидели самый первый раз. И тот самый, что сожрал Артема — кровавая шерсть еще топорщилась под подбородком.

Тигр не зарычал. Просто изучал нас, глядя не мигая и не отрывая взгляда. Холодное, безразличное превосходство. Он тут хозяин, а мы — лишь непрошеные гости, которые слишком далеко зашли.

Время остановилось. Я видел, как мышцы на плечах зверя играют под кожей, готовые к броску. Видел, как Кондратий из соседнего укрытия медленно, сантиметр за сантиметром, поднимает свое ружье.

И вдруг взгляд тигра сместился. Он уставился прямо на меня. Выбор сделан.

Всё произошло за долю секунды. Его тело сжалось в тугую пружину. Я не видел толчка — лишь только сам прыжок. Огромная полосатая туша оторвалась от земли, превратившись в размытую молнию, несущуюся прямо на меня.

Но я был готов. Адреналин, страх, ярость — всё это слилось в одном четком, отработанном движении. Плечо, приклад, оружие, спусковой крючок. Не думать, не целиться — действовать.

Грохот выстрела разорвал тишину, оглушительный, как удар грома. Я почувствовал отдачу, вдавившую приклад в плечо.

Прыжок тигра не прервался. Но он изменился. Из мощного, расчетливого броска он превратился в судорожный, неуправляемый полет. Моя пуля нашла свою цель. Огромное тело со страшным глухим стуком врезалось в землю, подняв облако прелых листьев и хвои, всего в трех шагах от меня.

Тигр не издал ни звука. Лишь судорожно вздохнул, и его могучее тело выгнулось в последней, предсмертной судороге, а потом обмякло, став просто огромной кучей меха и мышц. Два зеленых огня погасли.

Я стоял, не в силах пошевелиться, с застывшим на спусковом крючке пальцем, все еще целясь в пустоту. Воздух пах дымом и кровью.

Кондратий вылез из-за дерева, его ружье было все еще наготове. Он молча подошел к туше, ткнул стволом в бок. Никакой реакции.

— Готов, — хрипло констатировал он.

Тишина.

Оглушительная, звенящая, абсолютная. После рёва зверя, треска ломающихся сучьев, собственного надрывного дыхания — эта тишина была оглушающей. Я едва ли слышал сейчас Кондратия.

— Вы в порядке?

Я стоял, опираясь на дымящийся ствол ружья, и не чувствовал ног. Только теперь до меня стало доходить.

Я опустил взгляд.

Зверь лежал в паре метров от меня. Огромный, полосатый, ещё секунду назад бывший самой смертью. Теперь — просто груда мяса, меха и костей. Его могучие лапы, способные переломить хребет лосю, были безвольно раскинуты. Зеленые, фосфоресцирующие глаза, всего миг назад прожигавшие меня насквозь, потухли, став просто стеклянными шарами.

Он мог убить меня.

Эта мысль вонзилась в мозг ледяной иглой. Не абстрактная «опасность», а простая, физиологическая правда: эти клыки, длиной с мой палец, могли разорвать мне горло секунду назад. Эти когти — вспороть живот. Один прыжок. Один неверный шаг. Осечка ружья.

Перед глазами поплыли картинки, как в замедленной съёмке. Поворот огромной головы. Напряжение в плечах хищника. Мгновение, за которое решалась бы всё. Я видел себя уже мёртвым, растерзанным, лежащим рядом с этим зверем. И от этого осознания стало нечем дышать.

Кондратий протянул мне фляжку с водой. Я плеснул себе на лицо. Немного успокоился.

Мы молча перевели дух. Смертельная угроза, висевшая над нами днями, была устранена. Мы победили. Пора было возвращаться с хорошей новостью в лагерь.

Опустошенные, но живые, мы повернули назад, к лагерю. Идти было легче, дышалось свободнее. Мы прошли полсотни шагов, как вдруг Кондратий, шедший впереди, резко замер. Он не сказал ни слова, просто опустился на корточки, уставившись на землю. Его спина снова стала напряженной, как в ту ночь у костра.

— Еще один тигр? — одними губами прошептал я.

— Нет, — покачал тот головой. — Другой след.

Я подошел. На влажной, черной земле, рядом с нашими следами, отпечатался другой. Четкий след сапога. Крупный, с глубоким протектором. След, которого не должно было быть здесь. Никто из нашей команды не ходил в эту часть леса.

Кондратий поднял на меня взгляд, и в его глазах не было ни капли облегчения после победы. Там была прежняя, знакомая настороженность.

— Чужак, — проскрипел он тихо, указывая пальцем на след, уходивший вглубь чащи. — В лесу посторонний.

Глава IX

Мы молча стояли над четкими отпечатками сапог.

— Двое, — Кондратий провел пальцем по краю более четкого следа. — Один крупнее, тяжелее. Второй — полегче. Стояли тут… — он окинул взглядом поляну, — за деревьями. Долго. Смотрели.

— Наблюдали? — спросил я у самого себя.

И тут, словно удар грома среди ясного неба, в памяти всплыло то, что я все это время списывал на усталость и ночные кошмары. Первая ночь в лагере. Призрачные пары глаз в темноте, которые растворились, стоило мне встрепенуться. Я был уверен, что это галлюцинация, порождение стресса и незнакомого мира. Но…

— Черт… — вырвалось у меня. — Они были здесь с самого начала. Еще до тигра. Я… я видел их. В первую же неделю. Подумал, что померещилось.

Кондратий медленно повернул ко мне свое каменное лицо. В его глазах не было удивления.

— Не спят, пока мы золото моем, — хрипло проговорил он. — Наблюдают, пока мы заняты.

А может это люди Огнева? Следят, докладывают хозяину. Или кто-то иной? Староверы-отшельники? Беглые? А может и вовсе те, кто был здесь до нас? Кто считает эту землю своей?

— Что будем делать? — спросил меня горбун.

Перед нами встал выбор, от которого зависела судьба всего предприятия.

Вернуться за подмогой? Это означало потерять несколько часов. За это время незнакомцы могли уйти так далеко, что мы уже никогда их не найдем. Они снова растворятся в тайге, оставаясь невидимой угрозой у нас за спиной. Мы будем жить в вечном страхе, ожидая удара из темноты.

Преследовать их вдвоем? Это безумный риск. Мы оба были измотаны охотой на тигра. Мы не знали, кто эти люди, сколько их на самом деле и как они вооружены. Войти в их логово, куда они нас, возможно, и заманивали, было чистым самоубийством.

Я смотрел на следы, уводящие в зеленый, безмолвный мрак чащи.

— Они не уйдут с этой земли, — тихо проговорил я, приходя к главному выводу. — Если бы хотели уйти или напасть — сделали бы это уже давно. Скорее всего ждут реакции. Проверяют нас.

Я посмотрел на Кондратия. Тот согласно кивнул.

— Но мы не можем ждать. И мы не можем идти за ними. Слишком опасно.

Горбун вновь кивнул, соглашаясь.

— Значит, нам нужно заставить их выйти к нам, — заключил я, и в голове начал складываться отчаянный, но единственно верный план. — На наших условиях. Мы вернемся в лагерь. А потом… потом мы сделаем то, чего они от нас никак не ожидают.

— И что? — хрипло спросил Кондратий.

— Мы не будем прятаться. Мы выйдем к ним навстречу. Но не с оружием. С предложением.

Кондратий удивленно поднял бровь.

— Но…

— Вряд ли это враги. Если были бы таковыми, то давно бы уже убили. По крайней мере нас с тобой, пока мы тут следы их разглядывали. А раз не убили, значит враждовать не хотят. Поэтому мы устроим им встречу. Открыто. На нейтральной полосе. Мы покажем, что знаем о них, что не боимся их, но и не хотим войны. Мы предложим им… поговорить. Покажем, что мы с миром.

Это была колоссальная авантюра. Но что оставалось? Бесконечно ждать удара в спину? Вести партизанскую войну в тайге, забросив золото? Нет. Нужно было поднять ставку. Сделать ход, который они не смогут проигнорировать.

Мы развернулись и пошли прочь от следов, оставляя призраков в их лесу. Но теперь мы знали, что не одни. Следующая наша битва будет не за жизнь, а за будущее. И сражаться в ней придется не свинцом, а нервами и умом.