Тим Волков – Санитарный поезд (страница 42)

— Вы собрались уже, Иван Палыч?

— Да мне собраться-то — только подпоясаться!

Доктор все же заглянул в перевязочный, к Гладилину. Коего там и не обнаружил! Ну, конечно же, курил уже вместе со всеми на платформе, кашлял.

— Вам бы воздержаться от курения, Сергей Сергеич! Хотя бы — пока… — подойдя, недовольно промолвил врач. — И вообще — больше лежать. А то лечим вас, лечим… Потом жалуетесь — пища не вкусная, утку не вынесли, санитар по первому зову не прибежал…

— Понял, господин доктор, — улыбнувшись, раненый тут же выбросил папироску и вновь закашлялся.

Что-то ещё и с легкими? Пневмония? Бронхит?

— Сидите лучше в тепле! Да! И меньше курите! Это ко всем относится.

— Так и сделаю… — покивал Гладилин. — А ну-ка, ребята — по вагонам! Слышали, что доктор сказал?

Его слушались. И — видно было — уважали. Хоть и звание — рядовой… Вообще же, Сергей Сергеевич производил впечатление человека интеллигентного… Даже если и из рабочих — то квалифицированный, вполне. Речь грамотная, без слов-паразитов, без мата… И без всяких местных особенностей — Гладилин не «окал», не «акал», не «гэкал»… Правильная городская речь…

— Иван Палыч, догоняйте! — сестрички уже выдрались из вагона.

— Ага…

— Доктор… постойте-ка… — оглянувшись по сторонам, Сергей Сергеевич придержал хирурга за рукав и понизил голос. — Ферт какой-то тут ошивался. Про докторов, про поезд расспрашивал. Ребята шуганули — исчез…

— Что за ферт? — насторожился Иван Палыч.

— Да как вам сказать… Неприятный такой, шустрый… тонкие губы, узколицый, бритый… Одет с претензией: кепочка, английское полупальто, брюки-галифе… И, доктор, похоже, вооружен — у меня глаз наметанный. Так что на всякий случай — посматривайте.

— Хорошо, буду иметь в виду.

Снова бандиты? Опять за сокровищами варшавских воров? Да сколько ж можно-то! Прав Глушаков — скорей бы избавиться от этого чертова саквояжа.

— Иван Палыч! Мы ждем!

— Ага… Сейчас… забыл кое-что… Я мигом!

Вообще-то, пока что в штабной вагон было запрещено входить всем, кроме коменданта и начмеда. Однако, доктор углядел в окне Сидоренко и помахал рукой.

Тот спустился. Выслушал.

— Скорее всего — какая-то мелкая шавка… — прапорщик покачал головой. — Арбатов божится, что крупную рыбу они ту всю извели. Ну, с нашей помощью… А что предупредил — молодец. Кто, говоришь — Сергей Сергеич?

— Да — Гладилин. Из новых раненых.

— Понятно… Что ж, поглядим… Да! Иван Палыч… Возьми-ка на всякий случай…

Оглянувшись по сторонам, Сидоренко вытащил из кобуры револьвер и протянул доктору:

— Бери! Смотри, не потеряй только. Знаю — обращаться умеешь.

— Твоими стараниями… Да только — нужно ли? — несколько опешил хирург. — Ну, неудобно же! Куда ж я его положу?

— За пояс засунь! Не лето чай, под шинелью не видно.

Пришлось взять… Одной заботой больше! И неудобно и… как бы не потерять!

Чертыхнувшись, доктор нагнал сестер милосердия, и дальше зашагал уже в компании с ними. Обошли маневровый паровоз, пару товарных вагонов, а вот под воинским эшелоном пришлось подлезать — слишком уж тот оказался длинным.

Нагибаясь, доктор изловчился и посмотрел назад. Из-за паровоза показался незнакомец в полупальто, галифе и кепочке… Тот самый? Неужели…

— Иван Палыч! Вы там ночевать собрались? Не очень-то удобно под вагонами.

Сестрички расхохотались, и доктор махнув рукой, выбрался на платформу.

На привокзальной площади поймали извозчика. Шикарные — с двумя сиденьями для господ пассажиров, сани.

— В «Гранд-Палас»! — усевшись, со знанием дела распорядилась Евгения Марковна. — Ну, где синематограф, знаете?

— Ну, как же не знать-то, барышня? «Гранд-Палас-синема», — бородач извозчик тронул вожжи. — Н-но, милая! Н-но!

Легкие сани ходко взяли с места. Заскрипел под полозьями снег.

Женечка и доктор сидели вместе, против движения. И, хотя верх саней был понят, кое-что позади все же было видно, особенно, на поворотах.

Экипажей от вокзала в город хватало! Пара «лихачей» даже обогнали сани, за ними, пыхтя, промчался автомобиль. Лихо мчал — верст сорок час, не меньше!

Эх-х… Иван Палыч с ностальгией вспомни свой верный «Дукс»… и вдруг заметил показавшуюся позади пролетку, в коей, за извозчиком сидел парень в кепке и темном полупальто. Тот самый? В галифе ли — было не видно…

— Тпру-у! Приехали, господа! — осадил лошадь извозчик. — «Гран-Палас-синема»! Три с полтиной!

— Хо! — возмутилась Пелагея Демидовна. — Прям, как в Москве! Это ж чистый грабеж, любезный!

— Так, барыня… Овес нынче дорог! Война-с…

Сошлись на двух целковых, что тоже было недешево, но, все-таки, не три пятьдесят.

Помогая сестричкам выбраться из саней, доктор наскоро осмотрелся и, не заметив ничего подозрительного, вслед за своим милым спутницами вошёл в помпезное здание местного кинотеатра.

В фойе было людно. В буфете торговали сушками и чаем.

— Те-омно-й тучей не-ебо накрыто… — проникновенно пела юная барышня под дребезжащий аккомпанемент старого фортепьяно.

Нынче давали «Танец смерти» — новую фильму с Иваном Мозжухиным, великолепную отлично снятую драму о сумасшедшем композиторе, убившем собственную жену и вдруг встретивший девушку, так на нее похожую.

Кто-то хрустел сушками. Кое-кто нервно курил. Сестрички, не стесняясь, рыдали.

Все же осторожничая, Иван Палыч вышел в фойе незадолго до окончания картины. За столиком в буфете, сидели юная певица, и ее аккомпаниатор — худой узкоплечий старик в диагоналевой паре времен еще Александра Третьего. Оба пили слабенький чай с сушками.

— Вы хорошо пели, — проходя к окну, улыбнулся доктор. — Спасибо.

Девушка улыбнулась. Худенькая, с тонкою шеей и большим — почти в пол-лица — глазами. Красивая… Если б не слишком уж бледное лицо. Недоедание? Анемия?

— Вам спасибо… Нет, вам, правда, понравилось?

— Ну да… — глянув в окно, молодой человек подошел к буфетной стойке и подозвал буфетчика, дюжего, с пошлыми усиками, молодца, коему самое место в окопах. А он вот почему-то здесь…

— Любезный, что там у вас есть покушать?

— Сушки-с! Чаёк, — тут же отозвался молодец. — Изволите-с?

— Изволю чего-нибудь посущественней! — Иван Палыч хмыкнул и вытащил портмоне. — Есть?

— Яичница с краковской. Пожарить?

— Давай. Две порции. Подашь вот им… — доктор кивнул на артистов.

— Сделаем. Будет стоить ровно один рубль.

Яичница с колбасой… Рубль! Одна-ако… Впрочем, чему удивляться? Война.

— Вот, любезнейший, получите…

Рассчитавшись, доктор вновь подошел к девушке и старику:

— Ищу здесь одного человека. Темное полупальто, галифе, кепка. Узкое такое лицо… Случайно, не видали? Не заходил?

— Нет, нет! — поспешно закивали артисты.

Пожалуй, даже как-то слишком поспешно.