Тим Волков – Переезд (страница 27)

— Да и сам он кажется неплохим человеком…

Чекист вытащил папироску и остановился, попросив у прохожего прикурить. Выпустив дым, продолжил уже довольно язвительно:

— Хороший парень Яша Блюмкин! Любитель женщин, храбрец, авантюрист и поэт. Да-да — поэт. Весьма дружен с Есениным!

— Ого!

— А в бытность свою в Одессе гулеванил с неким Мишкой Япончиком. Он же сам из Одессы, Яков-то… А здесь, в Москве, уже чувствует себя, как рыба в воде! Все его знают, и он со всеми знаком. А уж деловой — невероятно! — затянувшись, махнул рукой Валдис. — Представляешь, уже подал предложение о создание контрразведывательного отдела! Наблюдать за иностранными посольствами. Небось, сам же его и возглавит! Шеф отнесся к идее вполне благосклонно.

Блюмкин… Эсеры… Посольство… послы…

Иван Палыч — Артем — лихорадочно пытался вспомнить. Начало двухтысячных… он — подросток… Еще бы жив отец, и они как-то вместе смотрели по телевизору какой-то старый фильм… Как же он… Слово еще в названии было — трест! «Трест, который лопнул»? Нет, не то… Операция «Трест»! Вот! Заговор послов, убийство германского посланника Мирбаха… эсеры, английские шпионы… Вот откуда — Сидней Рейли! И Блюмкин оттуда же — да! Ну, Яша… Левый эсер! Под личиной дружелюбного обаятельного парня скрывался хитрый, умный и коварный враг! Враг всего того, за что последовательно выступал доктор, уже много чего добившийся на этом пути. Левые эсеры… ультрареволюционеры, готовые вновь ввергнуть Россию в пекло мировой войны, использовать русских, как дрова в печке мировой революции!

— Послушай-ка, Валдис… — искоса посмотрев на приятеля, Иван Палыч замедлил шаг. — Не нравится мне что-то этот Блюмкин, честно тебе скажу!

— Я тоже не люблю выскочек, — выбросив окурок, негромко засмеялся чекист.

Блюмкин… Если он плотно опекает тайный бордель, то, под видом проститутки, вполне мог подсунуть Озолсу ту девчонку… Которая — весьма вероятно — и помогла зарвавшемуся чекисту выброситься из окна. Но, зачем Якову устранять латыша? Только в одном случае — если и сам Блюмкин причастен к афере с медикаментами! Или кого-то покрывает… Кого?

— Тьфу ты — закрыто! — подойдя к пивной, Иванов раздраженно выругался. — Попили, называется, пивка.

— Так поедем ко мне, — предложил доктор. — Тем более, скоро обед. Сейчас возьмем машину и… А после обеда я сразу в госпиталь! У меня там и пациент, и лаборатория… Исследования у самого наркома на контроле!

Шофера в наркоматовском гараже не оказалось — отправился в рабочую столовую, обедать, а потом еще — на обязательный медосмотр.

— Вы ж, Иван Палыч, сами такую идею выдвинули — чтоб все! — охранник улыбнулся в усы.

— Ну, правильно, — хмыкнул доктор. — Профилактика и прививки — во главе угла! Ничего, дайте срок — доберемся и до всех наркоматов. Чекистов давно пора привить — работа у них больно нервная.

Иванов зябко поежился и передернул плечами:

— Не уж, друг мой! Не надо в меня всякие ваши иголки совать. Уж, как-нибудь… Так будем ждать шофера?

— Нет. У меня есть разрешение и ключ… — доктор обернулся к охраннику. — Митрофаныч! Скажешь водителю — сегодня пусть возится с «Фиатом». А «Минерву» я вечером пригоню.

Аккуратно припарковав громоздкое авто у тротуара, Иван Палыч с Валдисом выбрались из кабины. Увидев машину, тут же сбежались все местные мальчишки, хотя, вообще-то автомобили давно уже престали быть в Москве чем-то экстраординарным. Однако, ребята изображали из себя знатоков:

— Это же «Рено» — издалека видно!

— Какие «Рено»? У «Рено» капот покатый — без радиатора. Это «Паккард»!

— Какой тебе «Паккард»? «Лорен-Дитрих»!

— Сам ты «Дитрих»! Говорю тебе — «Паккард».

— Как-то больше на «Руссо-Балт» похоже…

— Тю! Нашел «Руссо-Балт»! Дяденька, а это что за машина?

— «Минерва», девятьсот десятый год, — обернувшись, пояснил «знатокам» доктор.

— Иван Павлович, здравствуйте! И вы, товарищ Иванов… — подбежав, махнул рукой светловолосый парнишка в помятом сером костюмчике — Витенька Сундуков, сосед. — Товарищ Иванов! Вы мне хотели про «Фоккер» рассказать, не забыли?

— Да, да! — Иванов отозвался вдруг совершенно серьезно. — Конечно же, не забыл. Иван Палыч, идем. Похоже, сегодня мы с тобой без обеда…

Они свернул в подворотню вслед за мальчишкой.

— Софья Витольдовна только что пошла в фотографический салон! — отдышавшись, сообщил паренек. — И там — белая машина. Ну, та… Юлька за ним следит!

— Что значит — следит? — чекист строго глянул на Витеньку. — Я же сказал — самим не соваться.

— Так мы и не суемся. Просто следим.

— Хорошо… Салон где?

— В двух кварталах… где синемА!

— В машину! — доктор махнул рукой.

На синей узкой вывеске плясали белые буквы: «Фотографический салон ЛЮКС». «Минерву» Иван Палыч благоразумно оставил за углом, подальше. У салона и вправду стоял белый двухместный автомобиль с синими дверцами и капотом. И с иностранными номерами!

— Номер английской дипмиссии, — шепотом пояснил чекист. — Виктор! Ну, где твоя сестренка?

— Так в салоне же!

— Господи… И что ее туда понесло?

— Ой, смотрите, смотрите — старуха!

Витенька Сундуков указал пальцем, и все компания едва успела спрятаться за углом.

Выйдя из салона, София Витольдовна поправила на голове шляпку и, покрепче прижав сумочку, неспешно зашагала прочь. Похоже, что к дому. Почти сразу же в дверях показался высокий чернявый мужчина с трехдневной щетиной, одетый в спортивные — дутиками — штаны с шерстяными чулками, клетчатую кепку и френч.

— Мистер Сидней Рейли, — выглядывая из-за угла, прошептал Иванов. — Советник английской миссии. Думается мне, он такой же англичанин, как и мы с вами.

«Уинтон» завелся мягко, с электрического стартера, и, выпустив из выхлопной трубы дым, укатил прочь.

— Жаль, авто осмотреть не успели, — запоздало протянул доктор.

— Ничего, еще осмотрим, — чекист улыбнулся. — Ну, что? Пошли фотографироваться? Мне как раз на учетную карточку надо. Так! Виктор! Беги первым, предупреди сестру — вы нас не знаете.

— Да как же не… А! Понял…

— Стой! На вот тебе деньги… Сфотографируйтесь!

Когда приятели вошли в салон, брат и сестра Сундуковы уже снимались на фоне плаката «Из пушки на Луну».

— Так… Девочка, поправь косички… Мальчик, не шевелись… — командовал стоящий у массивной камеры седенький старичок фотограф. — Ага… Оп-па! С вами все, молодые люди. Фотографии будут готовы послезавтра. А сейчас — адьё!

— До свидания.

Дети ушли, и фотограф обернулся к новым посетителям:

— Желаете сфотографироваться, господа? Ах, извините, товарищи.

— Желаем! — сняв кепку, коротко кивнул чекист. — Мне — три на четыре. Официальную, с уголком. А вот товарищ пока подумает…

— Пожалуйста, пожалуйста, — заулыбался старик. — Присаживайтесь вот, на софу. Здесь вот, на столике, наш представительский альбом. Нынче стали говорить — рекламный.

Усевшись, Иван Павлович раскрыл альбом — шикарный, малинового бархата, правда, уже несколько «засмотренный»…

Фотографии тоже были шикарные! Сразу чувствовалась рука мастера, приятно посмотреть. Лениво просматривая карточки, доктор вдруг поймал себя на мысли, что что-то подобное он где-то уже видел. И не так давно!

Ну да — вот этот поворот головы, этот женский взгляд, несколько игривый, падающая на лоб прядь, вздернутый носик…

Черт возьми! Так в борделе же! Ну, точно такой же стиль.

— Товарищ фотограф, можно вас?

— Да-да, пожалуйста!

— У вас очень красивый альбом, — поднимаясь на ноги, похвалил Иван Павлович. — Пожалуй, приду сниматься с женой. А… кто автор фотографий? Вы?

— Ну, там и мои есть, — фотограф горделиво приосанился. — А еще — Коленькины. Весьма, знаете ли, способный молодой человек. Он раньше у нас работал, а совсем недавно перешел в какое-то государственное присутствие, в какое именно, не знаю, не спрашивал. Но, частенько заходит, не забывает старика! Бывает, иногда и подменит старика.

Дети Сундуковы терпеливо дожидались возле машины.

— Старуха Витольдовна передала чернявому записку! — тот час же доложила Юля. — Просто незаметно сунула в карман.