Тим Волков – Падение (страница 5)

— Не! Линия где-то оборвана — совсем никакой связи нет.

— А на станции?

— И на станции тоже. К вечеру обещали починить.

— К вечеру… Ладно!

Чуть не сбив его с ног, к чекисткой машине, шатаясь, подбежал местный житель Парфен Акимыч Кузькин, кряжистый крепкий мужик лет шестидесяти, до самых глаз заросший пегой густой бородой, бывший церковный староста и хозяин недавно ограбленного лабаза.

— Ай! О-ой! Ой-ой-ой! — переваливаясь с ноги на ногу, на вся лады завывал Кузькин. — Это что же такое делается-то а? Опять лабаз обворовали! Вчера только… и вот сегодня ночью — опять! Муку всю подчистую вывезли и бакалейный товар! Люди добрый, где тут милиция?

— Тут, Парфен Акимыч, не милиция, а пожарные и ЧеКа! — подсказав, Елизар Мефодьич важно пригладил бороду.

— ЧеКа тоже подойдет! — обрадовано закивал ограбленный. — Туда и пожалюсь! Где они есть-то?

Пока искали чекиста, Кузькин беспрерывно жаловался на свою судьбу, так что уже минут через пять все село знало, что произошло и как обстояло дело. Воспользовавшись ночным пожаром, неизвестные воры проникли в многострадальный лабаз, где взяли то, что не смогли унести вчерашние жулики: муку, чай, и прочую дорогую бакалею. Лабазник в это время, как и все сельчане, смотрел на пожар.

— Думаю, это были одни и те же воры! — наморщив лоб, глубокомысленно произнесла Анютка. — Да-да-да! Вчера они кое-что присмотрели, приметили… А сегодня явились с подводой.

— Выходит, они же и сельсовет подожгли? — только что подошедший Гришка Зотов, тоже одноклассник, покачал головой. — Ну, чтоб отвлечь. Так, что ли?

Селиверстов тут же кивнул:

— А, может быть — и так!

— А, может быть — и не так! — передразнила Анюта. — Доказательств-то пока нету. Одни домыслы. Хотя… кое-что есть все же… Товарищ Михайлов!

Завидев возвращающегося чекиста, девушка подбежала к машине:

— У меня тут… есть кое-что…

Анюта уже хотела рассказать молодому чекисту обо всех своих подозрениях, и даже поделиться некоторыми версиями… однако, не успела — опередил бдительный племянник травницы.

— Товарищ чекист! Имею важное сообщение.

— Так говорите, — обернулся Николай. — Ну! Говорите же!

— Мне бы с глазу на глаз…

— Так… Девушка, отойдите пока…

Подумаешь!

Обиженно поведя плечом, Аня отошла в сторону, но не слишком далеко — и все прекрасно слышала. Хотя, особо и не прислушивалась, да бдительный Терентий кричал во весь голос:

— Я узнал! Узнал! Это же… Никакой он не дознаватель! Это же господин Чарушин! Враг. Бывший гласный городской думы! Бывший кадет! И…

— И бывший председатель уездной земской управы, — негромко засмеялся Михайлов. — Да знаем мы все! Давно уж проверили.

— Заговор… — в ужасе прошептал Терентий, отходя к старой березе. — Заговор! В ЧеКа! Это же… это же надо доложить… да-а… Обязательно! Написать письмо… Товарищу Дзержинскому! Ленину! В Совнарком!

Анюта, наконец подошла бы к чекисту, но…

Но вдруг где-то рядом послышался треск мотора.

К пожарищу, свернув с дороги, подкатил серовато-стальной мотоциклет марки «Мото-Рев-Дукс» с красным крестом на бензобаке. В седле важно восседал сын кузнеца Никодима Василий!

Заглушив двигатель, парнишка покрутил головой, наслаждаясь произведенным впечатлением. Заметив удивленных одноклассников, он еще больше выпятил грудь:

— Вот, списали все-таки… Теперь наш! Еще немного подремонтировать в кузнице и — хоть куда. Ну, что смотрите? Не ждали?

— Как раз и ждали, — усмехнулась Анютка. — Ты же сам говорил. Нет, ребята, у нас в комс-ячейке — мотоциклет! Это ж… Это ж здорово! Вот что. Мы все должны научиться ездить, и ты Васенька, нас…

— Анют! — Василий улыбнулся еще шире. — Садись, прокачу!

Позади, на багажнике, было закреплено самодельное сиденье.

— Да не боись — на этом сиденье еще сам Иван Павлович больных возил! — засмеялся парнишка. — Все целы остались.

— Да кто боится-то? Только в юбке как-то… — девчонка вдруг осеклась и тут же заулыбалась. — Я быстро домой. У меня шаровары спортивные есть! Ты подожди, слышишь!

Анютка понеслась домой со всех ног. Стучало сердце! Мотоцикл! «Дукс». Свой. Комсомольский! Это не какая-нибудь там лошадь! Можно мотопатруль организовать, общество спасения… Да мало ли! Все можно.

Быстро натянув шаровары, девчушка выскочила на улицу — возле калитки уже дожидался «Дукс».

Вася завел мотор, Анюта уселась сзади… Поехали!

Ветер в лицо и волосы по плечам! Здорово. И пыль, и песок на зубах скрипел… ну, это не важно…

— Айда до разъезда! — крикнула Аня. — Там дорога получше.

Вася послушно свернул к железной дороге…

— Эй, эй… Стой! Мне покажи — как?

Заглушив двигатель, Василий принялся объяснять:

— Вот видишь, на баке две мерные трубки? Уровень бензина и масла. Вот аккумуляторная батарея, зажигание — от нее, батарейное.

— Что-что?

— Заводить — вот это рычаг! Здесь вот — сцепление… две скорости… Разгоняешься — выжимаешь, переключаешь… отпускаешь… А вот это — тормоз. Ну, ясно?

— Ясно! Ну, на велосипед же я легко… Дай-ка!

Ловко запрыгнув на сиденье, девушка тут же запустила мотор…

— Молодец, Анюта! Все правильно.

…выжала сцепление…

И помчалась по проселку, поднимая желто-серую пыль!

— Ну, куда ж ты? — бросился следом Василий. — Я ж не все еще показал!

На велосипеде Анюта ездила ловко, и мотоциклет сразу же показался ей родным. Не особо и отличается от велосипеда. И тут, и там — два колеса, руль да рама. Ну, подумаешь — мотор! Хорошо же — самой педали крутить не надо. Особенно в горку… Вон впереди — оп-па!

— Конь боевой с походным вьюком! — прибавив скорость, девчоночка затянула старинную казацкую песню. — У церкви ржет, кого-то жде-от… Ой… Это еще что?

Под горой, у железнодорожного разъезда стояла подвода. Четверо парней во главе со знакомым мордоворотом в яловых сапогах гармошкою и картузе с лаковым козырьком перегружали мешки в одинокий товарный вагон.

Услыхав рев мотоцикла, все парни испуганно обернулись… Мордоворот наклонился, что-то вытащив из травы…

Громыхнул выстрел!

Обрез!

Волчья дробь обожгла Анютке плечо, раскровянила блузку… Развернувшись, девчонка рванула обратно…

Позади вдруг заржали кони. Снова выстрел! Свист дроби… Погоня! Девушка на ходу оглянулась… За ней несись двое всадников — мордатый и еще кто-то…

Черт! Здесь же, на пути — Васька! Они ж его…

Отвлечь!

Не рассуждая, Анюта свернул к старой гати, к той тропе, что шла по самому краю болота и выходила на самую окраину Зарного, к больнице. Затрясло… Кровь потекла еще сильнее…

Всадники повернули следом…