Тим Волков – Одаренный регент. Книга 7 (страница 42)

— А ты не боишься, что он тебя просто использует?

— Конечно, боюсь, — сказал я спокойно. — Но, если честно, мне всё равно. Пока он думает, что использует меня, я использую его.

Её взгляд стал мягче, но она всё ещё оставалась напряжённой.

— Ладно, допустим, ты прав, — наконец сказала она. — Но что, если он попытается предать нас во время встречи?

Я усмехнулся.

— Потому я и выбираю место и время. Мы не пойдём туда, где его ловушка будет работать.

Илария ненадолго задумалась, потом кивнула.

— Хорошо. Но только если место будет таким, где у нас будет преимущество.

— Договорились, — сказал я, глядя в её глаза.

Мы стояли молча, пока ветер носил по переулку обрывки мусора. Москва вокруг нас жила своей жизнью, но я чувствовал, как судьба всего города сжимается в этом моменте.

— Что ж, — сказала Илария, отводя взгляд. — Если ты так уверен, готовься. Но помни: если он предаст, я убью его.

Я не сомневался, что она говорит серьёзно.

— Держи свои кинжалы наготове, — ответил я с лёгкой улыбкой. — Но пока давай посмотрим, что он нам предложит.

Комната была маленькой, душной и пропахшей чем-то неопределённым — смесью затхлости и дешёвых ароматизаторов. Обои отслаивались на углах, жалюзи на окне висели криво, а стол посреди комнаты казался на грани того, чтобы рассыпаться. Мы с Иларией устроились у стены, давая Блэквуду возможность занять место на единственном стуле.

Он вошёл с видом человека, которого только что вынудили наступить в грязь. Его строгий костюм явно не сочетался с этой обстановкой, а выражение лица было таким, будто он оказался здесь по ошибке. Блэквуд прошёлся взглядом по комнате, задержавшись на каждой детали — на пятне на потолке, на дешёвых шторах, на потрескавшейся поверхности стола.

— Очаровательное место, — проговорил он сухо, но не сел.

— Не хуже твоих темниц, — парировал я, скрестив руки на груди. — Присаживайся.

Блэквуд чуть помедлил, будто обдумывая, не лучше ли остаться стоять, но всё же сел, стараясь коснуться стула как можно меньше. Илария, стоявшая рядом со мной, скептически хмыкнула, наблюдая за этим представлением.

— Давай ближе к делу, Блэквуд, — сказал я. — Ты хотел этой встречи. Ты здесь. Зачем?

Он вздохнул, пытаясь скрыть раздражение.

— Ситуация в Империи ухудшается, — начал он, облокачиваясь на спинку стула, хотя и делал это с явной неохотой. — Кайрин набирает силу. Его влияние распространяется повсюду, а сопротивление тает с каждым днём.

— Как трогательно, — вставила Илария, скрестив руки. — Ты пришёл жаловаться на своего бывшего союзника?

Блэквуд бросил на неё взгляд, но сдержался, продолжив, обращаясь ко мне:

— Не будь смешным. Мы оба знаем, что Кайрин не союзник никому, кроме самого себя. Я думал, что могу управлять им. Но теперь вижу, что ошибался.

— А что же изменилось? — спросил я, склонив голову. — У него наконец появилось что-то, чего ты не можешь контролировать?

— У него появилась власть, — ответил Блэквуд, его голос стал жёстче. — Настоящая власть. Та, которая способна разрушить всё, что мы знаем. Он не остановится ни перед чем, чтобы её удержать.

— Вы ошибаетесь, — холодно заметила Илария. — Власть у него была всегда, вы просто этого не замечали. А когда пришли к нему, чтобы он исполнил убийство Александра, он почувствал, что может получить еще большую власть.

Блэквуд стыдливо опустил взгляд, произнес:

— Все именно так.

Я смотрел на него, пытаясь уловить, насколько его слова искренни.

— И ты хочешь, чтобы я помог тебе его остановить? — спросил я.

Блэквуд медленно кивнул.

— Да.

Илария фыркнула, её насмешка была почти осязаемой.

— Ты готов отказаться от своих убеждений? От своей власти? Всё ради того, чтобы избавиться от Кайрина?

Блэквуд отвернулся на секунду, словно подбирая слова.

— Я понимаю, что звучит это… непривычно, — сказал он, вернув взгляд к нам. — Но ты, Пушкин, сам видишь, что здесь не вопрос власти или амбиций. Это вопрос выживания.

Я прищурился, не сводя глаз с его лица.

— Значит, ты настолько отчаялся, что пришёл за помощью ко мне, — сказал я, наклонившись вперёд. — К тому, кого ты сам пытался уничтожить.

— Да, — спокойно ответил он, выдержав мой взгляд.

Его простое признание на мгновение выбило меня из равновесия. Я ждал от него чего угодно — лжи, уговоров, даже угроз, но не этого.

— Кайрин уничтожит нас всех, — продолжил он. — И меня, и тебя, и твою подругу, и всех, кто встанет у него на пути. Если мы не объединимся сейчас, позже будет уже поздно.

— Ты уверен, что объединение поможет? — бросила Илария. — С твоей-то склонностью предавать всех, кто тебе мешает?

Блэквуд не отвёл взгляда, его голос прозвучал твёрдо:

— Я готов на любые жертвы, если это поможет его остановить. Даже если для этого придётся пойти на поклон к тем, кого я ненавижу.

Я смотрел на него долго, молча. Он говорил правду — это было видно по тому, как дрогнули его руки, как сжались губы. Блэквуд был на грани.

— Хорошо, — наконец сказал я. — Но запомни: ещё одно предательство, и я уничтожу тебя.

Он кивнул, принимая мои слова без возражений.

— Так какой план? — потирая руки, произнес Блэквуд. Было видно что мы его последняя надежда. — У нас же есть план?

— План у нас есть всегда, — ответил я и принялся рассказывать что нужно будет сделать Блэквуду.

— Неожиданный визит! Весьма неожиданный!

Темный кабинет в здании Высшего Совета был погружен в полумрак, освещён лишь тусклым светом лампы на массивном дубовом столе. Атмосфера здесь всегда была пропитана властью и интригами. За этим столом принимались решения, меняющие судьбы.

Кайрин, принявший облик Пушкина, сидел на кожаном кресле напротив седовласого человека в строгом костюме. Это был советник Алексей Брунер — влиятельная фигура в Высшем Совете, известный своим острым умом, жёсткостью и слабостью к редким драгоценностям.

Брунер внимательно смотрел на собеседника, его пальцы постукивали по лакированной поверхности стола, выдавая напряжение.

— Сам господин Пушкин, собственной персоной!

— Почему бы и нет? — усмехнулся Кайрин. — Тем более что повод есть.

— И какой же?

— Хочу стать Императором.

Повисла долгая пауза. Брунер долго смотрел на гостя, пытаясь определеить разыгрывает ли тот его? Но судя по уверенному взгляду гость не шутил.

— Итак, — сказал Брунер, приподняв бровь. — Вы утверждаете, что намерены претендовать на императорский трон?

Кайрин улыбнулся, и эта улыбка, холодная и едва уловимая, лишь усилила его сходство с Пушкиным.

— Не утверждаю, а заявляю, — ответил он, скрестив руки. — Это не вопрос желания, господин Брунер, это вопрос времени.

Советник немного отклонился назад, его глаза сощурились.

— И вы полагаете, что вас поддержат?

— Конечно, — Кайрин говорил спокойно, его голос был уверен и нетороплив. — Но важнее то, что поддержите вы.