Тим Волков – Лезвие и цветок (страница 21)
Иван Павлович припарковал машину чуть поодаль, за углом, так чтобы его не было видно из окон старой аптеки. Заглушил мотор, выключил фары и замер, глядя на входную дверь.
Прошло пять минут, десять, двадцать. Свет в окнах не зажигался. Незнакомец словно растворился внутри. Иван Павлович начал нервничать — не ушёл ли он через другой выход? Не упустил ли он его? Но заставил себя ждать. В этой старой аптеке может быть ключ к разгадке.
Наконец дверь открылась. Незнакомец вышел, неся в руках другой свёрток — поменьше, чем тот, что он передавал Рыбакову. Он сел в машину, завёл мотор и, не оглядываясь, выехал из переулка.
Иван Павлович подождал, пока хвостовые огни исчезнут за поворотом, и только тогда вышел из машины. Он подошёл к двери аптеки, прислушался. Внутри было тихо. Он подёргал ручку — закрыто. Ключ, видимо, был только у незнакомца.
Петров отошёл на пару шагов, посмотрел на окна. Ни одного целого стекла. Залезть внутрь? Нет, слишком опасно. Нужно вернуться сюда с Валдисом.
Иван Павлович вернулся в машину, завёл мотор и поехал домой. В голове уже выстраивалась картина, которую надо было проверить. И первым делом — завтра же найти Валдиса и узнать, что ему известно об этой аптеке.
На следующее утро Иван Павлович первым делом отправился в управление. Валдис вернулся с командировки и был на месте — сидел за столом, заваленным бумагами, и пил остывший чай из гранёного стакана. Увидев Петрова, он отложил папку и поднял брови.
— Иван Палыч? Ты рано. Если ты узнать про Щербатого, то ничем обрадовать не могу — молчит, как рыба. Или… что-то случилось? — догадался Валдис, глядя на хмурого друга.
— Случилось, — сказал Петров, садясь напротив. — Вчера я был у Рыбакова. Это инженер один, пожилой такой мужчина, за которого просил сам Семашко. Этот Рыбаков ни у кого, кроме меня не согласен был лечится, вот и пришлось… В общем, лечение ему назначил, лекарства выписал. А вчера приехал проведать. Так тот старик отказался от лечения.
— Отказался? — Валдис нахмурился. — Он же вроде был согласен?
— Был. А теперь говорит, что нашёл «другой, более эффективный способ». И ведёт себя странно — холодно, отстранённо, будто я ему враг.
— Так, я пока не совсем понимаю к чему ты и причем тут этот Рыбаков.
— Думаю, это связано с тем, что я видел. Когда я уезжал от него, к его дому подъехала машина. Тёмно-синий «Паккард». Из него вышел мужчина, передал Рыбакову какой-то свёрток, тот заплатил, и незнакомец уехал. Я проследил за ним до Москвы. Он остановился в Замоскворечье, у старого здания — бывшая аптека, судя по вывеске.
Валдис слушал внимательно, не перебивая.
— Номер машины запомнил?
— Записал, — Петров протянул ему листок.
Валдис взял бумагу, взглянул на номер.
— Сейчас передам своим, они быстро поднимут картотеку.
Валдис сделал звонок, в кабинет вошел помощник.
— Леша, узнай владельца, — сказал Валдис, протягивая тому бумажку.
Помощник ушел.
— Иван Павлович, и ты думаешь что этот эпизод связан с нашим делом? Я понимаю, что все подозрительно, но тут… Ну подумаешь какой-то старик отказался от лечения. Может, другого аптекаря нашел? Бывает такое. К тому же сам говоришь — инженер. Значит деньги водятся.
— Интуиция подсказывает, что не все так просто. Этот Рыбаков категоричен был по поводу медицины. Говорит, ничто не лечит. Он и меня то еле допустил. А тут так просто и легко согласился на другие методы лечения.
— И что, думаешь он кровь пьет? — в лоб спросил Валдис.
— Думаю, состав лекарства он вряд ли знает. Но скорее всего нашлись люди, и высокие, которые смогли его убедить, что есть волшебное лекарство…
— Понимаю, — кивнул Валдис. — Убедить его лечиться смог только Семашко. Значит и другой человек был такого же уровня.
Оба замолчали, переваривая неожиданное неприятное открытие.
В комнату вошел помощник.
— Вот, узнали, — он протянул бумажку Валдис.
— Так-с, понятно, — Валдис принялся изучать документ. — Синий «Паккард» с таким номером числится за Львом Борисовичем Зайцевым.
— Кто это? — спросил Петров.
— Бывший аптекарь, — Валдис откинулся на спинку стула, закурил. — Работал в Первой Градской, в аптечном отделе. Хороший специалист, говорят. Но в прошлом году его уволили за «нестандартные методы лечения».
— Что значит — нестандартные?
— Морфий воровал и продавал. Не знаю как удалось выкрутиться, но до сих пор на свободе. Хитрый жук.
— Мы должны взять этого Зайцева, — сказал Иван Павлович.
— Так за что взять то? Ничего не нарушал, — Валдис покачал головой. — Нет, не получится. Лучше давай наведаемся в ту аптеку, у которой ты был. Поищем там следы. Я возьму людей. Сегодня ночью мы устроим облаву.
Иван Павлович поехал домой — Валдис сказал, что заедет за ним сам. В квартире Петровых было тепло и уютно — горела керосиновая лампа, на столе дымился чайник, а в колыбели, подвешенной к потолку, тихо посапывала Лилия. Иван Павлович сидел в кресле, чувствуя, как усталость дня понемногу отпускает. Анна Львовна сидела напротив, перебирала бумаги, изредка поглядывая на мужа и улыбаясь.
— Ты сегодня какой-то задумчивый, — сказала она. — Что-то случилось?
— Всё в порядке, — ответил он, хотя знал, что это не совсем правда. Мысли о Рыбакове, о синем «Паккарде», о таинственном аптекаре не отпускали его. Но сейчас, глядя на спящую дочь, он старался не думать о плохом. — Но мне сегодня нужно будет еще кое-куда съездить.
— В такую темень⁈ — удивилась Анна. — Ваня, опять какие-то опасности? Ты же знаешь, я…
Повезло, в дверь постучали, отвлекая Анну от упреков.
— Кто это там? — спросила она, глядя на дверь.
— Я открою.
Иван Павлович прошел в коридор, распахнул дверь. На пороге стоял доктор Кузьмин, тот самый, что делал прививку Лилии.
— Иван Павлович! — с лёгкой укоризной воскликнул он. — Вы почему не пришли на повторный осмотр? Я ждал вас ещё вчера!
Петров растерянно моргнул.
— Простите, доктор, — сказал он, вдруг осознав — и в самом деле, еще тогда он говорил, что нужно явиться на повторный осмотр. — Совсем из головы вылетело. Столько дел, забот…
— Ну, знаете ли! — Кузьмин покачал головой. — Ребёнок — это вам не отчёт в наркомат. Тут ответственность! Вот, пришлось самому тащиться к вам после работы. Хорошо, что адрес запомнил. А ведь я тоже человек подконтрольный, мне отчитаться нужно своему руководству, что осмотрел всех. А вы меня так подводите.
— Извините. Проходите, проходите, — засуетился Петров, пропуская гостя. — Анна, чайник поставь!
— Я на минутку. Вы не одни такие забывчивые! Еще по одному адресу надо сегодня успеть, — Кузьмин уже шагнул в комнату, улыбнулся Анне Львовне, кивнул на колыбель. — Ну, показывайте, что там наша Лилия? После прививки как себя чувствует? Нет ли каких-то покраснений? Что-то беспокоит?
Он подошёл к колыбели, осторожно наклонился, осмотрел место прививки на ручке девочки. Лилия спала, даже не пошевелилась. Кузьмин провёл пальцем по коже, проверил, нет ли покраснения или отёка, потом выпрямился и довольно кивнул.
— Всё в порядке. Никаких осложнений. Ваша дочь — здоровая, крепкая девочка.
— Спасибо, доктор. Извините, что заставили вас беспокоиться и тащиться сюда.
— Да ладно, — Кузьмин махнул рукой. — Я старый, мне не привыкать. Но вы уж в следующий раз не забывайте! А теперь, — он взглянул на часы, — мне пора. Дома ещё дела.
Он попрощался, пожал Петрову руку, кивнул Анне Львовне и вышел. Дверь за ним закрылась. Иван Павлович постоял минуту, глядя на закрытую дверь, и вдруг почувствовал странное беспокойство. Что-то в визите Кузьмина показалось ему необычным. Но он не мог понять, что именно.
— Странно, — сказал он вслух.
— Что странно? — спросила Анна Львовна.
— Не знаю, — ответил он, возвращаясь к креслу. — Просто показалось.
— Ваня, ты со своими делами совсем себя доведешь. Вот и про повторный осмотр забыл. В отпуск тебе нужно.
Иван Павлович ничего не ответил.
Ночь выдалась тёмная, безлунная. Звёзды прятались за плотными облаками, и Москва погрузилась в густую, почти осязаемую тьму. В половине двенадцатого к дому Петрова подъехал знакомый «Паккард». Валдис сидел за рулём, рядом с ним — Шлоссер, сзади — двое крепких парней в кожаных тужурках, с винтовками на плечах.
— Садись, — коротко бросил Валдис, открывая дверцу.
Иван Павлович молча забрался на заднее сиденье. Машина тронулась. Ехали молча, только мотор ровно гудел да изредка поскрипывали рессоры на ухабах. Улицы были пустынными, изредка проезжали извозчичьи пролётки да редкие трамваи, позвякивая на рельсах.
В Замоскворечье они подъехали к старой аптеке около часа ночи. Валдис заглушил мотор, и на мгновение воцарилась тишина, нарушаемая только редким лаем собак где-то вдалеке.
— Осмотрим здание, — сказал Валдис. — Тихо. Без шума.