Тим Волков – Курс на СССР: В ногу с эпохой! (страница 25)

— Он еще смеется, — не отводя взгляда от конспекта сказала Наташа и кивнула в сторону книжной полки. — Достань «Салическую правду».

Поднявшись, я взял увесистый том в коричневом коленкоровом переплете.

— Итак, украден молочный поросенок… — потянувшись на стуле, Наташа села ровно и торжественно произнесла. — Из хлева некоего Гадоарда, свободного франка…

— У кого, у кого украден? — фыркнул я и, захохотав в голос, повалился на тахту и схватился за живот. — Гадоард! Ну и имечко!

— Да ну тебя, — отмахнулась Наташа. — Не отвлекай. Книжку достал?

— Да, вот, — я показал ей книгу.— Эта?

— Да, — кивнула Наташа. — Теперь садись, ищи раздел о краже свиней.

Я послушно кивнул, сел, подогнув ноги по-турецки, и зашуршал желтовато-серыми листками.

— Нашел.

— Читай, что там написано.

— Параграф первый: «если кто украдет молочного поросенка, и будет уличен, присуждается к уплате ста двадцати ден., что составляет три сол.,» — громко продекламировал я и озадаченно хмыкнул. — Наташ, а что такое эти «дены» и «соли»?

— Позднеримские монеты, — машинально отозвалась она. — Можно сказать, тогдашняя валюта. Солиды золотые, денарии серебряные.

— А много это?

— Солид около пяти граммов золота.

— Ого! Прилично, — приценился я. — А вот…

— Слушай, не отвлекайся, читай дальше, — строго приказала Наташа. — Может, там еще что-то подходящее есть? Не зря же в задачке хлев упоминается.

— Есть про хлев, — быстро нашел я нужный текст и хитровато прищурился. — Но, только какой хлев? Открытый или запертый?

— Ммм, — Наташа посмотрела свои записи в тетради. — Запертый!

— Тогда вот это, — я провёл пальцем по тексту и торжественно прочитал. — «Если же кто украдет поросенка из запертого хлева, присуждается к уплате сорока пяти солидов». Подойдет?

— Вполне! Так и запишем… ага… — Наташа снова начала что-то писать в тетрадке, а я стал рассматривать книгу.

Интересное издание. Между прочим, раритет, издание тысяча девятьсот двадцать седьмого года.

— Слушай, а эту книгу ведь и до войны читали! — удивленно произнёс я. — Представляешь? И даже во время войны.

— Да, — Наташа кивнула и отложила ручку в сторону. — Юриспруденция имеет древние корни.

Отложив книгу, я поднялся и подошел к Наташе.

— Устала? — я обнял её за плечи. — Может отвлечешься на несколько минут?

— И что? — с лёгким кокетством произнесла она и тут же снова стала серьёзной. — А кто казусы будет решать? Сегодня уже двадцать шестое. Перед «майскими» точно зачеты устроят!

Я вздрогнул. Двадцать шестое апреля. Черная дата из будущего. В прошлой реальности через два года произошла авария на Чернобыльской АЭС. Надеюсь, в этот раз успеют предпринять меры и не допустить мировой катастрофы. Не зря же я… Да и отец что-то такое говорил…

Я машинально погладил Наташины волосы, собранные в хвостик, потом наклонился и прикоснулся губами к макушке.

— Ну… что ты делаешь-то… — вздрогнула Наташа. — Отстань, кому сказала…

— Ох, какие мы грозные, — усмехнулся я, потом наклонился ниже и поцеловал в шею и предложил. — Может, в кино вечерком сходим? А, Зая? В «Спутнике» «Танцор Диско» идет, индийский…

— Как, как ты меня назвал? — Наташа подняла голову с лукавым прищуром и вернула меня с небес на землю. — А ну-ка возьми книгу! Что-то там такое было… Ищи главу «Об обидах»! Нашел?

— Ага… Ого-го! — я снова захохотал. — Если кто назовет другого уродом… Три солида, ага! Пятнадцать грамм золота! Как два обручальных кольца…

— Или три, но поизящнее…— опустив глаза, мечтательно протянула Наташа и тут же повернулась ко мне. — А ты откуда знаешь?

— А ты? — хитро прищурив глаза съехидничал я.

— А я… а я… — растерялась Наташа и покраснела.— А я первая спросила! Отвечай!

Я действительно не так давно заходил в ювелирный, присматривался к кольцам… так просто… Или вовсе не просто так? На будущее — точно.

— Отвечу! — кивнул я. — Только… глаза закрой!

— Это зачем еще? — она попыталась строго осадить меня.

— Увидишь! — я был настойчив.

— Как же я увижу, если… — попыталась возразить Наташа, впрочем, глаза послушно закрыла…

Я поцеловал ее в губы и не отпускал, пока кто-то не хлопнул дверью в прихожей.

— Тихо! — отстранилась Наташа. — Дед пришел!

Я мгновенно плюхнулся на тахту и схватил книгу.

— Так что там в статье? — громко произнесла Наташа, одергивая футболку.

— Занимаетесь… Молодцы! — довольным голосом произнёс Иван Михайлович, заглядывая в комнату. — А я вас хотел позвать чайку попить. Торт в продмаге купил, «Ночка»!

— Какой чаек, деда? — Наташа негромко засмеялась. — Сначала обедать. Суп гороховый кому я вечера варила, забыл? А потом уж и чай с тортиком.

— А… — дед кивнул в мою сторону.

— И Саша сначала пообедает, — приказным тоном произнесла Наташа и бросила выразительный взгляд на книгу. — Но сначала мы закончим тему. Правда, Саш?

— Ну, куда же я денусь? — согласился я и незаметно перевернул книгу, которую держал вверх ногами.

— Как ты думаешь, он заметил? — спросил я, едва дед вышел.

— А ты спроси у него, — хихикнула Наташа. — Давай уж поскорее закончим, а то и правда, что-то есть захотелось.

— Вот как дед уйдёт, так и закончим, — улыбнулся я и тут же строгим голосом произнёс. — Вот: «Об обидах». «Если кто назовет другого зайцем, присуждается к уплате трех солидов!» Так что с меня… три золотых кольца, что ли?

— Ну-у… вполне достаточно одного, — машинально произнесла Наташа, стыдливо прикрыла глаза и слегка покраснела.

— О! Смотри! — постарался я поскорее перевести тему на рабочий лад, так как тоже почувствовал себя как-то неловко.— «Если кто, мужчина или женщина, назовет свободную женщину блудницей, и не докажет этого, присуждается к уплате тысячи восьмисот денариев, что составляет сорок пять солидов!» Ого! Золота почти двести пятьдесят грамм. Портсигар! Кстати, о блудницах…

— О ко-ом? — широко раскрыла глаза Наташа.

— Ну, о клофелинщицах.

Я кратко поведал о веселых девицах, встреченных мной в электричке.

— Понимаешь, я не знаю, те это или нет, — резюмировал я. — Но, в милицию сообщил. Так, на всякий случай. Они ж человека убили. И продолжат промышлять!

— Да уж, — Наташа снова стала покусывать губы. — Понимаешь, я их не очень хорошо разглядела, в купе темновато было. Я говорила уже участковому… Они в Райском вошли, шатенка и блондинка с длинными такими волосами.

— Значит, не они, — выдохнул я. — В электричке одна из них брюнетка была. Худая, с короткой стрижкой.

— Да они обе худые, — сказала Наташа. — Хотя, шатенка чуть поплотнее…

Наташа снова задумчиво потянулась к ручке и поднесла её ко рту.

— Да не грызи ты уже! — грозно рыкнул я. — Пора избавляться от дурных привычек, Зая.

— Снова «Зая», — прищурилась Наташа и выразительно протянула руку с растопыренными пальцами.— Имей ввиду, у меня только пять пальцев.

— Ничего, Зая, — усмехнулся я, прекрасно понимая, на что она намекает. — Колечки можно и в два ряда нанизывать.