Тим Волков – Курс на СССР: Переписать жизнь заново! (страница 41)
Теперь понятно, почему Гребенюка сюда пустили. Он просто всех знал. Вернее, не всех, а кого надо.
— Анатолий… — не доходя до зала, Гоша позвал молодого официанта. — Посади гостей.
— Ага, — кивнул тот. — Идемте.
Все втроем мы уселись за крайний угловой столик. Играла музыка, кажется «Старз он 45», у меня была пластинка, как и у многих. по потолку метались разноцветные зайчики, блики стробоскопа били глаза. На стене танцевали полураздетые девушки с гибкими телами, началась программа варьете.
— Хорошо танцуют! — оценила Наташа. — Здесь вообще стильно… И музыка… и все…
— Ну, музыку вы еще здесь услышите! — Серега с ходу заказал коктейли и что-то из еды. — Такая музыка будет… Вам понравится, точно!
Официант принес коктейли.
— Ну, ребята, за вас! — поднял бокал Гребенюк. — Если б не вы, сгнил бы в застенках! Ну, что вы смеетесь-то?
Выглядел он хорошо. Причесанный, в новой джинсе «Рэнглер», разве что чуток спал с лица. Но, шутил, смеялся от души!
— Хочу заметить, Наташа, ты очень красивая! Э, Отелло, не смотри на меня так! Не кряхти так, Ихалайнен! Наташа, скажи ему!
— А теперь мы представляем вам музыкальную программу нашего ансамбля, который называется «Апрель», — громко объявили со сцены.
Все дружно захлопали. Вышли патлатые парни с гитарами. Как в песне, «ударник, ритм, соло и бас». И, конечно же, синтезатор, японские клавиши «Ямаха». Ну, понятно все. Ресторан, это вам не колхоз «Золотая нива» с их ГДР-овской «Вермоной».
— Мы приветствуем вас, уважаемые гости! — подошел к микрофону солист. — И первый наш номер, песня из репертуара московской группы «Альфа»!
Барабанщик пустил отсчет, грянула музыка…
Зал быстро заполнился танцующими…
— Ну, а мы что сидим? — встрепенулась Наташа.
А потом начался медляк. Красивый такой блюз из репертуара группы «Рок-сентябрь»…
Мы танцевали с Наташей. Я обнимал ее за талию и был так счастлив, как, наверное, еще никогда не был.
— А это дурачок Серега прав. Ты очень красивая!
Прошептав, я поцеловал Наташу в губы. Она не отстранилась.
— Дурень! Всю помаду съел!
Потом пошла ритмичная песня.
А мы все танцевали медляк, пока Гребенюк, вот же ж гад, не похлопал меня по плечу:
— Там горячее принесли… Покушаем!
Кажется, это был цыпленок табака, я не разбирался. Просто смотрел на Наташу. Потом ее, с моего разрешения, уволок танцевать Гребенюк.
Ресторанные лабухи-музыканты перепевали «Динамик». И очень даже неплохо перепевали. А играли, вообще выше всяких похвал. Вот вам и лабухи! Кстати, если понадобятся деньги, наверное, можно будет…
— Ну, здравствуй, золотая рыбка!
Я резко обернулся.
Передо мною стояла Метель! Не в привычных рваных джинсах и растянутом свитере на голое тело, а в коротком красном платье с дорогой янтарной брошью, черных колготках и туфлях на высоком каблуке.
— Привет! Потрясно выглядишь, — я ничуть не покривил душой.
— Рада тебя видеть, — она хищно улыбнулась. — Имею желание! Потанцуй со мной. Просто потанцуй.
Ну, что ж.
Она обняла меня, прижалась всем телом так, что я даже почувствовал себя неловко. Особенно, когда поймал на себе удивленный взгляд Наташи!
Песня продолжалась!
Глава 16
Мелодия длилась бесконечно, накрывала волной, но я чувствовал себя как на иголках. Метель прижималась все сильнее, словно желала слиться со мной в единое целое. Я чувствовал тепло ее тела… Вот ведь ведьма! И как только узнала, что я тут? Следила что ли? Как-то не верилось в случайность этой встречи.
— Ты что такой грустный, Саша? — промурлыкала Метель.
Не в силах больше видеть её хитрые и самодовольные глаза я отвернулся в сторону и увидел, как Наташа делает вид, что что-то о чем-то разговаривает с Гребенюком. Но я понимал, что вся эта ситуация задела её за живое. Я и сам чувствовал себя сейчас очень некомфортно.
Метель попыталась дотянуться лицом ко мне, но я решительно отстранился.
— Что ты делаешь? — прошипел я, борясь с желанием немедленно уйти, бросив её посреди зала.
— Что хочу, — ее губы почти коснулись моего уха. — Или ты забыл? Ты обещал. Три желания. Это еще только первое.
Она наклонилась ко мне ближе, шепнула в самое ухо:
— Может быть стоило воспользоваться моим первым предложением и просто поцеловать?
Издевается!
Я заметил старичка. Он медленно пробирался между столиками, сжимая в дрожащей руке скромный букетик осенних астр. Живые цветы в такую пору были редкостью и стоили, наверное, целое состояние. Старичок, наверняка, работал с позволения администрации ресторана и отстегивал им процент, скорее всего весьма немаленький. Зато какой сервис! Сидишь с девушкой за столиком, а тут тебе и цветочки подносят: «купи, сделай приятное своей второй половинке».
Метель проследила за моим взглядом, и ее глаза блеснули.
— Вот мое второе желание, — ее голос прозвучал тихо, но с ледяной отчетливостью. — Купи мне цветы. Эти.
Я отшатнулся, будто меня ошпарили.
— Зачем ты это делаешь⁈ — прошептал я. — Тебе же не нужны эти цветы! Ты просто издеваешься!
Она откинула голову назад, и ее смех потонул в музыке. Но взгляд оставался холодным и непреклонным.
— Это. Мое. Желание. — она отчеканила каждое слово. — Или журналист Воронцов не держит слово?
Ненависть подкатила к горлу. Я хотел развернуться и уйти, бросить ей в лицо что-то резкое. Но не мог. Я был в ловушке. В ловушке собственного слова, данного сгоряча, чтобы спасти друга. И Метель мастерски этой ловушкой сейчас пользовалась.
Вот уж действительно Метель. Холодная, безжалостная…
Стиснув зубы, я отцепил от себя ее руки и нервно направился к старичку. Не спрашивая цену, вытащил из кошелька все деньги, что были с собой, и купил тот самый букетик.
— Спасибо, сынок, — просипел старик радостно, похоже, он уже и не надеялся сегодня заработать.