Тим Волков – Курс на СССР: На первую полосу! (страница 50)

— Хорошо, давайте тогда здесь, на углу, в пышечной. Скажем, в час дня? Удобно вам?

— Да, да, очень удобно! Спасибо вам большое, товарищ Воронцов!

— Ну, пока не за что…

Я все же не удержался, полюбопытничал:

— А что у вас за знакомая, если не секрет?

— Да бывшей жены подруга, — скривился Лебедев. — Надежда Абрамовна…

Горгона! Вот же черт! Теперь поня-атно…

— Надежда Абрамовна? — удивился я и рассмеялся. — Понимаю, понимаю. Ну да, от неё можно ждать неприятностей.

Шеф отпустил без вопросов. Я и не соврал, сказал, что по важному личному делу. Да и выглядел соответственно, бледно и нервно.

— Ладно, Саша, иди, — напутствовал он. — Если что, звони. Может, мы чем сможем помочь?

— Да не, я сам, — кивнул я. — Спасибо, Николай Семенович!

Гребенюк в нетерпении дожидался меня в автомобиле.

«Вчера на мысе Канаверал стартовал американский космический челнок 'Челленджер» по программе «Спейс-Шаттл», — негромко бубнило радио.

Поехали…

Вскоре город стался позади. Светало. Мы ехали по шоссе, высматривая заправку. Я проезжал здесь уже не раз, и на автобусе, и с дядей Витей на его «Запорожце». Но сейчас, зимой, все казалось другим.

— Скоро уже должна быть… — обгоняя бензовоз, пробормотал Серега.

Справа промелькнул указатель «Анисимовка», 2 км.

— Опа! — крикнул я. — Ну, ка, остановись! Серег! Чуешь?

— Оттуда «Комбик» угнали!

— Вот-вот!

— А вот и заправка…

В восьмидесятые уже чаще говорили именно так: «заправка», а не «колонка», как еще лет десять назад.

Заправка, как заправка. 72-й, 76-й, АИ-93, «Экстра»…

Только вот диковато выглядела одинокая будочка кассира. Ни тебе кафе, ни шиномонтажки рядом. Буквально спросить не у кого.

Кассиршу, чем-то озабоченную женщину лет сорока с волосами крашеными хной разговорить не удалось. Валентину она так и не припомнила. Или не захотела вспоминать. Хотя, что она со своей будочки видела?

— Девушка? Да не помню, у нас тут всяких много.

— А сменщица, может что видела?

— Сменщица к вечеру будет, — буркнула она и наконец-то полюбопытствовала. — Да что случилось-то? Что, бензина не долилось? Ну, бывает. Идите, жалуйтесь! Ишь, ходят тут… Заправляться будете?

— Да, — Гребенюк протянул талон на десять литров.

Позади зафырчал бензовоз, большая оранжевая цистерна на базе «Камаза».

— Михайловна, закрывай на прием! — выпрыгнув из кабины, прокричал молодой парень в темном комбинезоне и запел. — Учкуд-у-ук, три колодца…

— Не подскажешь, перекусить здесь где-нибудь можно? — подойдя к нему, спросил Гребенюк.

— В Анисимовке есть столовая, — вытаскивая шланг, бензовозник махнул рукой. — Недорого и готовят вкусно. Тут недалеко. Все шофера заезжают. Анисимовна-а-а! Где ты там?

— Да иду! — отозвалась заправщица, закрывавшая на навесной замок свою будочку.

Они занялись заливкой бензина в цистерну, а мы поехали в Анисимовку.

Обычный бревенчатый дом с вывеской «Столовая» располагалась прямо на трассе у въезда в деревню. На обочине, стояло несколько грузовиков и полосатый «закругленный» ПАЗик.

Внутри оказалось довольно уютно и чисто. Небольшие столики, фикус, желтенькие занавески на окнах. За стойкой раздачи на стене висел красный вымпел с надписью: «Правофланговый коллектив».

' Море, море, мир бездонный…' — по радио звучала лирическая песня Юрия Антонова.

Пахло так аппетитно, что мы, не сговариваясь, взяли подносы и стали загружать их едой. Было утро, но мы взяли по тарелке борща, сметану, котлету с пюре и компот. Обошлось меньше двух рублей на двоих. Хлеб, соль, горчица и чеснок были бесплатными и уже стояли на столах в специальных лоточках. Мы сели за столик и, положив по щедрой порции сметаны в тарелки, с удовольствием стали есть горячий борщ.

— Свободно?

К нашему столику подсели двое: молодой модник в джинсах и пожилой усач в зеленой «лесозаготовительской» спецовке.

— Ну вот, так и пробил баллон! — поставив поднос, продолжал рассказ модник. — На ровном месте! Все из-за этих, навозников…

— Навозники? — я опустил ложку, насторожившись сказанным.

— Ну, навоз тут вывозили, с фермы… С неделю назад, — пояснил пожилой и, попробовав борщ сказал. — Пожалуй, соли маловато…

— Главное, наглые такие! — модник возмущенно покачал головой. — То на колонку без очереди влезут, то опасный обгон затеют! Я, как их газон увижу, так уже дёргаться начинаю! Кого только на дороге не встретишь!

— Бывают и девчонки красивые, — улыбнулся я.

— Ну, это больше летом, — разулыбался модник и внезапно нахмурился. — А эти вот, навозники, уроды настоящие! Даже красоту оценить не могут. Как-то к девчонке на заправке вязались. Красивенькая такая блондинка…

Молочная ферма, даже не ферма, а целый молочный комплекс на семьсот голов, принадлежала колхозу «Золотая нива». Мы подъехали ближе и осмотрелись. Несколько кирпичных зданий, комната отдыха, «Красный уголок». Над крыльцом висел плакат «Коллектив коммунистического труда»

— Навоз? — куривший на улице скотник, судя по запаху, не просыхал никогда. — Что, купить хотите?

— Да нам бы свой вывезти, — я врал вдохновенно, как Остап Бендер. — Говорят, у вас тут шоферы сговорчивые есть, молодые. Не обидели бы…

— Молодые? — выпивоха сдвинул на затылок шапку. — Это… у нас один молодой. Был, да недавно за прогулы уволили. Или сам уволился.

— А что за парень-то?

— Вроде, Витьком звать… Или Виталиком. Приятель у него еще с Анисимовки… Того не знаю, как. Парни серьезные! Железо тягают, качаются, мускулами хвастались.

— Железо? А где?

— Да подвал где-то у них… не знаю… Вроде как, в городе где-то.

В городе… Попробуй, найди. Однако, тепло! Тепло! Горячо даже!

— На Куйбышева я одну такую качалку знаю, — вдруг произнес Гребенюк. — Официальную, с тренером.

— Поехали!

— Э, ребята! — окликнул скотник, похоже жаждущий продолжения разговора. — Вы бы сгоняли за бутылочкой, уважили бы рабочего человека.

— Пить, здоровью вредить! — выдал я лозунг и подмигнул Серёге.

— Да, мужик, ты того, завязывай, — он кивнул на плакат. — А то для тебя это так и останется только словами.

Мужик перевел осоловелый взгляд на лозунг «Мы придём к победе коммунизма» и икнул.

Тренер в спортзале на улице Куйбышева оказался сущим пижоном! Яркий бело-зеленый ГДР-овский спортивный костюм, синие кроссовочки «Адидас», модная прическа. Вел себя несколько высокомерно:

— Ну, к нам много, кто ходит. Сведений о посетителях не разглашаем. Да, честно говоря, и не спрашиваем.

Пижон явно отмахивался на нас, словно на надоедливых мух.