Тим Волков – Альпинист. Книга 3 (страница 45)
— Удержишься?
— Делай!
Генка не ответил, но послушно начал сооружать петлю.
— Что мне нужно будет делать? — спросил Кинг.
— Держать, — хмуро буркнул Генка.
Веревку перекинули мне через ноги, закрепили на спине — на живот не стали, чтобы узлы не давили на рану. Я попытался ухватиться за крепление, но с удивлением обнаружил, что совсем не могу поднять руки — сил не осталось. Попытался вновь. Рука лишь нехотя дернулась.
Генка увидел мои тщетные попытки, подошел ближе.
— Андрюха…
— У меня получится! — зло выдохнул я.
Но Генка смотрел на меня со скепсисом.
Я попытался еще раз. И еще. От этого только сильней закружилась голова.
— Не могу, — с трудом признал я.
— Тебе силы поберечь нужно, — сказал Генка.
— Слушай, сделаем так. Руки привяжешь мне сам.
— Зачем⁈ — удивился парень.
— Для равновесия. Закинешь мне надо головой и привяжешь к основной веревке. Понял?
— Понял, — кивнул Генка.
И принялся привязывать. Выглядело все со стороны весьма странно и Кинг смотрел на наши приготовления со скепсисом. Но не лез. Когда все было приготовлено, я уже буквально выл от боли.
— Дай еще этой дряни! — прохрипел я.
Дурманящая трава помогла, боль отступила. Генка отправил Кинга вниз. Я хотел сказать парню, чтобы тот подстраховал журналиста, но не смог и лишь безмолвно наблюдал как Кинг, пыхтя и чертыхаясь, спускается по камням вниз. Мне казалось, что он сейчас сорвется, но журналист довольно неплохо справился с вершиной.
— Теперь тебя спустим, — сказал Генка, глянув на меня. — Ты уж потерпи.
И крикнул Кингу:
— Принимай снизу!
Генка осторожно пододвинул меня к краю, схватился за веревку, уперся ногами в камни и начал спуск. Меня дернуло, и я не сдержался, застонал. Показалось, что в рану засунули ржавый нож.
— Андрюха, извини! Держись!
Я держал. Как только мог. Но чувствовал, как внутри раны начинает что-то неприятно тянуть, а намокать неприятным теплом. Я глянул на повязку и увидел, что она вся в крови. Сколько же ее у меня⁈
Связанные над головой руки не давали мне завалиться на бок и упасть, но мне так хотелось выпутать их, чтобы зажать на рану. А еще хотелось пожевать травы еще. Зависимость? Нет. Адская боль. Наркотик хоть немного ее купировал, но быстро проходил. И сейчас боль опять возвращалась.
— Эй, журналист! — крикнул Генка. — Ты встречаешь?
— Встречаю! — ответил тот.
— За ноги не хватай, слышишь? За живот тоже не хватайся. За бока. Слышишь? За бока хватай.
— Без тебя разберусь! Давай, спускай. Еще метров десять нужно. Хватит веревки?
— Конечно хватит! Ты еще меня будешь учить веревки мерить!
Я обвис обессиленным кулем.
— Геннадий! Тут Андрей… — начал Кинг.
— Чего?
— Давай быстрей опускай его!
Сквозь белесое молоко боли я почувствовал, что спуск стал быстрей.
«Этак он меня об землю шмякнет!» — подумал я и мне вдруг почему-то стало нестерпимо смешно.
Я отчетливо представил, как Генка роняет меня, и я падают задницей на скалы. От медведя убежал, от бандитов убежал. А умер так глупо, разбившись об камни.
Хохот рвался из груди неудержимым плотным потоком. Мне было больно, но я ничего не мог с собой поделать — трясся и беззвучно сипел.
— Генка! Он дергается! В припадке! — испуганно закричал Кинг.
— Что⁈ — удивленно воскликнул тот.
И интуитивно встал, чтобы посмотреть. Веревка тут же потянула вниз, и парень едва не уронил меня.
Меня тряхнуло так, что острый приступ боли в миг выжег весь смех из головы.
— Ох! — отчётливо произнес я.
— Держи! Твою мать! Держи! — рявкнул Кинг.
Наконец, я почувствовал, как ноги прикоснулись к чему-то твердому.
— Принимаю! Принимаю!
Крепкие руки Кинга подхватили меня и уложили на землю.
— Андрей, ты как?
— Да его просто от травы на смех пробило! — понял Генка.
И сам облегченно рассмеялся.
Кинг улыбнулся. Потом принялся растирать мое лицо снегом. Я был признателен ему за это, потому что чувствовал, как все внутри меня полыхает огнем.
А потом я вдруг увидел за спиной Кинга белый силуэт. Он был полупрозрачным, и я понял, кто это был.
— Умираю… — прошептал я, без страха, просто, чтобы сообщить своим товарищам, чтобы те просто знали это и не гадали, что сейчас со мной будет происходить.
— Андрей, ты чего? — напугался Кинг.
— Умираю… — повторил я.
Белый силуэт приближался. Его костяные руки тянулись ко мне. Я смотрел ему прямо в глаза. Меня не напугать. Я уже встречал тебя однажды. На этот раз видимо будет без осечек. Представлю твою злость. Пришла доделать дело. Ну давай. Забирай меня. Скорее.
— Уми…
Договорить я не успел — белый силуэт загородил собой весь горизонт и поглотил меня всего без остатка.
Черное и белое. Мокрое. Холодное.
Боль.
Монотонный гул, противный, у самого уха. Надсадный хрип какого-то механизма где-то высоко над головой.
Свист.