Тим Волков – Альпинист. Книга 2 (страница 9)

Молодов ходил по лагерю, проверял количество людей, сверялся со списками. Когда через час пришла третья группа, вновь всех оббежал и только потом достал рацию и сделал подробный доклад на базовый лагерь. Также согласовал и отклонение от первоначального маршрута. Идти до ледовой базы решили послезавтра. Снега на Пике Терскол хватало вполне, чтобы провести несколько тренировок здесь.

Кайрат Айдынович что-то бухтел в динамик, но все же согласился с доводами Молодова, который этим решением преследовал всего лишь одну цель — выждать. Спешить в горах нельзя, и суеты высота не терпит. Тем более, когда есть хоть капля сомнения. Я видел, как Молодов тревожно поглядывает на небо. Утренний туман не давал ему покоя, хотя погода сейчас стояла великолепная и прогноз ничего плохого не предвещал.

Настала пора варить ужин. Это доверили Генке и Косте. Те охотно за это взялись, и уже через полчаса на горелке дымился котелок с густой аппетитной похлебкой. Мы поели, нахваливая поваров. Потом Молодов дал отбой. Пора было ложиться спать.

На разговоры не хватило уже сил, мы заползли в палатке и тут же уснули.

Следующий день предполагал физические нагрузки. После не самой лучшей ночевки бегать и прыгать ни у кого не было желания. А спали и в самом деле не шикарно. Твердая поверхность, холод, завывание ветра — все это сну не способствовало.

Особенно ветер. Здесь, на высоте, он был словно живой. Каждый раз, когда его протяжные печальные завывания разносились по округе, я просыпался. И каждый раз в голову приходила единственная мысль — там, снаружи, за тонкой гранью ткани палатки, где-то ходит та самая тень, которую я видел днем.

Йети? Нет, бред какой-то. Во все это я не верил. Не бывает на свете всех этих йети, лохнесских чудовищ, чупакабр, русалок, единорогов и прочей фантазий. Но… и вот это самое «но» заставляло трещать мои шаблоны и испытывать когнитивный диссонанс. Я ведь видел! Собственными глазами!

А что ты, парень, видел? Какую-то тень? Ни лица, ни тела толком не рассмотрел. Просто серое пятно. А может, это просто игра света? Или не вовремя разыгравшееся воображение? Вот когда морду волосатую увидишь, тогда и можно возвращаться к этому разговору. Если еще поздно не будет…

Генка тоже ворочался и стонал. Ему что-то снилось, явно не самое приятное.

Громогласный голос Молодова раздался часов в шесть.

— Подъем! Встаем, сонные тетери!

Все с бухтением начали вылезать из палаток.

— Прогоняем через себя кипяток, чтобы согреться — и на снег. Будем тренироваться.

Кипяток уже стоял на горелках — Молодов щедро натопил снега. Кто-то заикнулся про чай, но тренер тут же оборвал его:

— Чай по утрам вреден. Тем более перед тренировкой.

— Почему?

— Горло сушит. А вот кипяток — в самый раз. Все, оставить разговорчики. Пьем, приводим себя в порядок и встаем в строй.

Три группы встали в несколько рядов.

— Сегодня работаем с вязким снегом. Вчера вечером я невдалеке отсюда нашел небольшую седловину — не ту самую, которая на вершине Эльбруса, гораздо меньше, — забитую снегом. Прекрасная возможность отработать кое-какие элементы. Так что давайте, дружно идем вперед!

Мы быстро собрались и двинули к месту тренировок. Топали не долго, седловина — низина, между двумя небольшими вершинами, — располагалась метрах в ста от места ночевки, была размерами в пару десятков метров и практически вся утоплена в снегу.

— Отличное место! — довольный собой, произнес Молодов.

По поводу вкусов тренера можно было поспорить, но силы никто не хотел тратить на пустые разговоры, понимая, что впереди — трудный день.

— Вот это, — Молодов поднял над головой ледоруб, — ваш основной инструмент на Пике Победы. А это, — он кивнул на снег, — то, с чем придется работать все время. Поэтому мы здесь. Я сделаю так, что ледоруб будет вашим продолжением руки.

Ребята принялись посмеиваться.

— Да мы знаем, что это такое! — крикнул Генка. — Ледорубом нас Дубинин научил пользоваться еще до первого восхождения, при подготовке к значку «Альпинист СССР».

— Повторение — мать учения, — Молодов принялся ходить из стороны в сторону. — В нашей работе важны два фактора, и каждый из них очень важен. Первый — это психологический. Соображать надо уметь быстро, ориентироваться, не поддаваться панике, уметь принимать решения. И второй — физический. Четкость движений, их сила, выносливость. Одно без другого не может быть использовано эффективно. И эти два фактора мы с вами и будем развивать.

— Опять начинает свои лекции, — шепнул Генка.

Но тихо сказать не получилось.

— Мои лекции, Геннадий, помогут тебе выжить на Пике Победы, — с нажимом произнес Молодов. — Если ты, конечно, пройдешь испытания.

Генка тут же замолк, сник.

— Итак, продолжим, — вновь оживился тренер. — Сейчас полчаса отрабатываем кувырки на утоптанной снежной площадке. Затем — с ледорубом. Учимся не бояться ледоруба. Чего смеетесь? Знаю, что опытные, знаю, что ничего не боитесь. Но тренировка есть тренировка. Лишней никогда не будет. Так что вперед.

И наступили часы тренировок, изматывающих, долгих, тяжелых. Высота тоже налагала на все свой след. Было тяжело дышать, да и усталость наваливалась на плечи раньше времени, когда ее совсем не ждешь. Впрочем, привыкшим к такому был только я, потому что вновь ощутил что, что уже когда-то испытывал.

Старость. Это все сильно походило на старость. Сделаешь пару шагов — и уже отдышка. Махнешь ледорубом — и руки трясутся. Парни злились, а я лишь улыбался. Вот так, ребята, привыкайте, когда-то такой эффект будет ощущаться даже на равнине!

Терпели все. Домой никто возвращаться не хотел.

Прошли первую часть тренировок, отдохнули полчаса, начали вторую.

— Разбиваемся по двое, — приказал Молодов. — Идем по направлениям в седловину. Каждая группа отступает от рядом стояще шагов на десять-двадцать. Идем через всю седловину. Цель — научиться передвигаться по вязкому большому снегу.

Мне выпало идти с Генкой.

Мы начали спуск в седловину. Идти было сложно, ноги утопали в снегу, которого тут вскоре оказалось по самую грудь. Одному не пройти. Но в связке с товарищем удавалось продвигаться кое-как вперед.

Идущие с левой стороны Володька и Костя сильно взяли вниз, желая обойти глубокий снег, но совсем скрылись из виду. В какой-то момент в поле зрения вообще никого не осталось, и мы вдруг почувствовали неприятное чувство одиночества, вселенского, безисходного.

Оно было тут, на высоте, совсем другим, нежели на равнине. Там ты хоть и сидишь, старый пенсионер, в своей квартирке один одинешенек, но на подсознании все же понимаешь — выйди на улицу, и там будут люди.

А тут… Никаких соседей или прохожих. Ты один на один с горой, которая не слишком то и рада твоему присутствию в своем доме. Захочется ей тебя подмять под тысячами тонн снега — она это легко сделает. И никто никогда не найдет тебя.

— Это что? — спросил вдруг Генка, остановившись и приглядываясь.

— Снег, — ответил я, вытирая им лицо.

— Я про вот эти ямки.

Он кивнул в сторону.

Я присмотрелся, пожал плечами.

— Уже, наверное, ходил кто-то.

— Кто тут мог ходить? — прошептал Генка. — Тут мы первые пришли!

Я вновь глянул на ямку. Она была продолговатой, округлой, уже успевшей заветриться и чуть припорошиться новым снегом, размерами сантиметров в сорок длинной.

— Чего ты к снегу пристал? Давай до точки идти, пока Молодов не пришел, и орать не начал.

— Андрюха, это же след! — выдохнул Генка.

— Какой еще след? Чего ты опять начинаешь? Поиздеваться решил надо мной?

— Я не издеваюсь, — глянул на меня Генка и я понял, что он и в самом деле говорит серьезно. — Посмотри. Вот один. Вон там второй, в паре метров от него. Потом еще.

— Дальше нету.

— Верно. Потому что там ветром сильно занесло. Но если подойдем ближе, я просто уверен, что найдем углубление.

— И что? Йети? — скептически произнес я, хотя где-то в глубине души почувствовал легкий трепет и даже страх.

Генка не ответил. Судя по его испуганному лицу, ему вообще хотелось как можно скорее отсюда свалить.

— Ладно, хорош панику разводить, — сказал я, поняв, что если сейчас не замять это все, то начнется полное безумие. — Это не след йети, а вмятина от куска плотного снега или эффект выветривания.

— Какой еще эффект выветривания?

Я и сам не знал, что это — придумал на ходу, — но с умным лицом сказал:

— Бывает так, когда в седловинах ветер дует. Поджимается с одной стороны, с другой, и узконаправлено бьет в снег. Вот и получаются такие «следы».

Это объяснение успокоило Генку. А вот меня не очень. Я в этих ямках по-прежнему видел следы.

Дальше пробираться по снегу стало вдруг гораздо легче — помог страх. И кода мы преодолели нужное расстояние, то оказалось, что мы пришли самыми первыми.

— Вот это я понимаю, воля к победе! — радостно воскликнул Молодов. — Молодцы!

Мы же с Генкой лишь молча переглянулись, понимая истинную нашу мотивацию и без слов.