Тим Волков – Альпинист. Книга 2 (страница 11)

Костя схватил меня за куртку, притянул к себе. Хотел что-то сказать, но лишь тяжело отдышался, а потом и вовсе закашлялся.

— Высотный отек легких — и смерть. Вот что такое горная болезнь, — попытался донести я до друга простую истину — Может быть, и отек головного мозга. В любом случае ничего хорошего не жди. И просто так это не пройдет. Нужно немедленно спускать его вниз. У нас очень мало времени. Костя…

— Андрей! — прохрипел тот. — Не смей. Я прошу тебя. Ради нашей дружбы.

— Ты действительно хочешь нашу дружбу на одну чашу с твоей жизнью поставить⁈ — возмутился я.

— Это не горная болезнь, — просипел Костя. — Это просто… отдышка…

— Костя! — к нам подошел Молодов.

Парень выдавил из себя улыбку, но она получилась жуткой.

Тренеру хватило и одного взгляда, чтобы все понять.

— Костя…

— Я пойду дальше! — категорично заявил парень. — Я смогу! Я выдержу!

— Костя, у тебя развивается горная болезнь. Это не шутки! Это смертельно опасно!

— Владимир Федорович! — тон парня изменился. Теперь Костя едва не плакал. — Владимир Федорович, вы же понимаете, что это значит?

Молодов мог соврать; мог сказать что-то про обследование и дальнейшее восстановление организма, когда можно будет рассмотреть вопрос о подъеме; мог наплести про таблетки, которые помогут.

Но он этого не сделал.

Он сказал правду, горькую, но правду.

— Я понимаю, что это значит. На Пик Победы тебе не подняться.

Эти слова оглушили Костю. Он некоторое время непонимающе смотрел на Молодова, не смея что-то сказать в ответ, и лишь открывал рот, как выкинутая на берег рыба. С таким исходом он не мог смириться.

— Костя, нам нужно спуститься вниз, — сказал Молодов. — Мой промах, что не смог определить симптомов у тебя раньше. Но лучше поздно, чем никогда. Жизнь тебе спасем, не переживай. Главное сейчас — скорость.

Группа окружила Костю и это еще больше растревожила и без того нервного парня.

— Нет! — зашипел он. — Я не пойду вниз! Слышите⁈ Не пойду! Я поправлюсь! Честное слово, поправлюсь! Сейчас отдышусь, кипятка попью — и поправлюсь. Все будет хорошо. Это временно. Пройдет. Сейчас пройдет.

Молодов ничего ему не ответил. Повернувшись к нам, сказал:

— Идем все до Приюта. Потом разделимся на две группы. Одна останется на месте, вторая спустит больного.

— Я не больной! — возмутился Костя, но его никто не слушал.

— Пойдем от Приюта вниз, по другой дороге, прямой. Там есть первая очередь канатной дороги, что-то вроде маршрута эвакуации. Доберемся до нее, спустим парня вниз.

— Владимир Федорович…

— Это приказ, — жестко отрезал Молодов. — Не обсуждается. Пошли. Парни, подсобите ему.

Мы подхватили Костю с двух сторон, двинули в путь.

— Ты не переживай, сейчас чаем горячим отпоем и все пройдет. Бывало так, я читал, — принялся успокаивать Костю Генка.

Я же не стал понапрасну обнадеживать парня. В первую очередь, потому что понимал, что горная болезнь на такой высоте — это и в самом деле приговор. Все, что ниже четырех тысяч метров, да еще и после нескольких дней пребывания на Эльбрусе — по сути пустяк. И если воспринимается организмом так, то однозначно говорит о том, что этому человеку на Победе делать нечего — организм не принимает высоту.

Больше на горы ему не попасть.

Оставшиеся триста метров до Приюта добрались кое-как. Ветер швырял в воздух комки колючего снега, сбивал с ног и норовил все время прижать к земле или растащить по местности. Косте же с каждым шагом становилось хуже. Он задыхался, кашлял, хрипел. Уже не спорил — не было сил.

Хотелось немедленно развернуться и идти как можно скорей вниз. Но эти действия были продиктованы эмоциями. А эмоциям не место в горах. Тут нужно думать холодным разумом. И Молодов говорил все верно. Нужно добить высоту. И уже оттуда спускать Костю вниз, по прямой дороге.

Последние пятьдесят метров погода и вовсе как будто сбесилась. Пришлось несколько раз переждать порывы ветра. Но когда мы забрались на нужную точку и увидели вдалеке тот самый Приют одиннадцати — похожее на дирижабль округлое здание, обшитое оцинкованными листами железа, — все стихло словно по мановению волшебной палочки.

Жаль, вдоволь налюбоваться легендарным строением не получилось.

— Генка, чаю сооруди! — приказал Молодов. — Володька, ты палатку-двускатку ставь. Остальные — помогать остальным и мне под ногами не мешаться.

Объяснять всем по два раза не пришлось. Мы довольно быстро поставили пару палаток, согрели кипятка, заварили чай.

— Костян, давай, хлебай. Горячее через себя пропустить надо обязательно. Легче станет, — сказал Молодов, протягивая дымящуюся кружку.

За последнюю фразу, да сказанную не кем-то, а тренером, Костя зацепился как за последнюю соломинку. Парень схватил кружку и принялся хлебать кипяток.

— Потише. Обожжешься!

— Мне полегче… правда… — выдохнул Костя.

Молодов проверил пульс парня, покачал головой. По взгляду я понял, что легче не стало. Да и сам я видел лицо Кости, белое, похожее на маску призрака. Увидишь такое ночью — богу душу отдашь от страха.

— Свяжусь с базой, — тихо сказал тренер.

И вышел из палатки.

— Парни, — взмолился Костя. — Убедите… Молодова… что я… в порядке.

— Костя, да ты еле говоришь! — возмутился Володька. — Тебе вниз надо! У тебя горная болезнь. Умрешь ведь! Не шутки это!

— Нет, — отмахнулся тот. — Я ведь до этого… ходил с вами… в горы… и ничего…

— Какая там была высота? И какая тут. Давай, Костя, не суетись. Побереги лучше силы для спуска.

Эти Володькины слова задели парня, лицо исказилось в злобной гримасе.

— Я в горы хочу!

— Будем ходить, — кивнул Володька. — Но только высота будет другая. Сейчас — строго вниз.

— Другая высота? — злобно процедил Костя. — Это какая? На Каменку предлагаешь всю жизнь ходить? Нет, я на Победу хочу!

— Какая тебе Победа… — начал Володька, но я остановил его жестом руки.

Спорить сейчас бесполезно.

В палатку зашел Молодов.

— С базой связался. Они согласовали спуск. Сказали приступать немедленно. Володя, ты остаешься за старшего. Организуешь здесь лагерь, пережидай плохую погоду. Провизии хватит. Скоро должна подойти вторая и третья группы — после того, как стихнет метель. Будете штурмовать высоту без меня, старшим останется на время штурма тренер из второй группы. Все понял?

— Понял, — кивнул тот.

— А мы с Андреем спустим Костю.

Молодов глянул на меня, как бы спрашивая — есть возражения? Я промолчал, хотя и не сильно хотел идти вниз. Я понимал, что штурмовать Эльбрус мне едва ли получится. По крайней мере, не в этот заход. А будет ли второй?

Но обстоятельства были такими, что спорить нельзя. Человеческая жизнь важней амбиций.

Все это мое разочарование тренер без труда прочитал в моих глаза и потому добавил словно бы извиняющимся тоном:

— Я бы и один его спустил, но обязательно нужно вдвоем — на тот случай, если его придётся транспортировать лёжа.

— Волоком потащите? — обижено пробубнил Костя.

— Да. Из двух ледорубов соорудим носилки, — невозмутимо ответил Молодов. — Но надеюсь, что до этого не дойдет.

Тренер некоторое время смотрел на трясущие руки Кости, на то, как тот стучит зубами о железную кружку. Сказал:

— Костя, ты уж извини, что я так, беспардонно, может даже грубо, но грех не воспользоваться уроком, коль такой случай… в общем, парни, смотрите, запоминайте как проявляется горная болезнь. Гипоксия, заторможенность, плохое или медленное выполнение команд.