Тим Скоренко – Ода абсолютной жестокости (страница 58)

Во мне борются два чувства. Ненависть к этим людям – за их двуличие. За второе дно. И ответственность. Потому что я дал им обещание.

Какой вес имеет слово Риггера?

Я смотрю на темнеющее небо.

Карлиф появляется через несколько часов, когда над городом уже царит ночь. Его несут в паланкине, чёрном, без всяких эмблем на пузатых боках. Впереди и позади – телохранители с факелами.

Он выходит из паланкина, отвратительный толстяк с кошачьей физиономией. Лиук подаётся навстречу. Справа от Лиука – Виркас, слева – я.

– Я смотрю, у тебя новый человек, Лиук, – говорит Карлиф.

– Да, – отвечает тот. – А ещё у меня есть товар.

– Десять мер, – говорит Карлиф.

Лиук хмурится.

– Десять – мало. Всегда было двенадцать.

– Ты не в курсе ситуации на рынке. Карик стремительно дешевеет. Десять.

– Мы потеряли две повозки. Осталось всего тринадцать. Если продавать по десять мер, то ста тридцати мер нам не хватит до следующего урожая.

Карлиф лениво улыбается.

– Вы сами выбрали такую жизнь. Растите картошку, как все остальные крестьяне. Пеките хлеб. Держите гусей и поросят. Кариком не насытишься.

– Карлиф, мы не первый год тебе поставляем. Всегда было двенадцать. Мы рассчитывали на двенадцать.

– Десять и не мерой больше.

Тогда я делаю три шага вперёд. Раз-два-три.

Один из громил-телохранителей делает шаг ко мне и падает с пронзённым горлом. Второй – тоже. Третий и четвёртый успевают достать мечи, но мой меч быстрее: схватка не занимает и десяти секунд.

Телохранители сыплются, как из ведра. Половина нищих, ошивающихся близ пустыря, оказываются вдруг моими врагами. Это просто избиение. Для того, чтобы превратить их в фарш, мне не нужно становиться огненным вихрем. Не нужно закрывать глаза и бить вслепую. Не нужно опережать время. Я просто мерно рублю направо и налево, и уже через несколько минут напротив меня только один человек – жирный Карлиф.

– Ты поплатишься за это! – говорит Карлиф. – Ты знаешь, на кого ты поднял руку?

Я подхожу к нему в упор и говорю:

– Знаешь, урод… Если я тебя сейчас убью, ты проснёшься вмурованным в камень где-нибудь на глубине двадцати метров в ближайшем водоёме. И в твоих лёгких не будет ни капли воздуха. И так будет каждый день. Завтра. Послезавтра. Через неделю.

Я не говорю, а шиплю, как змея.

– Меня наняли для того, чтобы я поддерживал порядок. Чтобы такая мразь, как ты, не обирала собственных поставщиков. Так какая цена повозки?

У него заплетается язык.

– Д-двенадцать.

– Неправильно.

Понимает.

– Т-т-тринадцать.

– Всё ещё неправильно.

– Ч-четырнадцать.

– Вот теперь правильно. Куда мне прийти, чтобы забрать деньги?

– Они с-с-собой…

– Все?

– Н-нет. Т-только с-сто мер.

– А должен ты нам четырнадцать на тринадцать… Сколько будет?

– С-сто восемьдесят два…

– Молодец.

Я думаю, что он не врёт. Я могу и пересчитать, но не хочется.

– Тогда сейчас я заберу то, что у тебя с собой. А завтра я приду и возьму то, что нам ещё причитается. Груз ты тоже заберёшь завтра. По получении всех денег.

Он кивает.

Я отхожу назад.

– Ты свободен.

Он вскакивает и исчезает в темноте. Я не думал, что подобный толстяк может так быстро бегать.

Сто золотых мер и в самом деле находятся – в сумках позади паланкина.

Мы стаскиваем в кучу тела людей Карлифа.

Я стою рядом с Лиуком.

– Что ты наделал… – качает тот головой. – Теперь-то ты с нами, а дальше… В следующий раз он не просто не будет торговать. Он нас закопает.

– Завтра я поговорю с ним ещё разок. Он будет всегда торговать с вами. По лучшей цене.

Лиук отворачивается и бредёт к повозкам.

Через два часа рассвет. Люди Карлифа будут оживать. Мне они живыми не нужны.

– Надо сторожить. Как только кто-то просыпается, резать глотку.

Микта кивает. По-моему, я становлюсь кумиром.

– Мне нужен проводник, который доведёт меня до дома этого Карлифа.

Вперёд выходит Стервятник.

– Я доведу.

Я иду прочь. Стервятник семенит следом.

– У тебя к нему счёты?

– Да, – в голосе Стервятника неподдельная злость.

– Секрет?

– Не то чтобы секрет, но если можно не говорить, то я предпочту промолчать.

– Молчи.

Мы подходим к городской стене. Внешний город уже закончился. Оказывается, вовне есть не только трущобы, но и вполне пристойные кварталы.

– Ночью ворота закрыты. Пойдём через систему водостоков.

– Для меня ворота открыты. Я не привык купаться в дерьме.