Тим Скоренко – Ода абсолютной жестокости (страница 57)

– Я ничего не обещал Марфе.

Я понимаю, что вру сам себе.

Виркас тоже это понимает. Он молчит.

– Посмотрим, – говорю я.

Караван двигается на север.

Торговые ряды вынесены за городскую черту. Здесь же находятся трущобы.

– Внутри всё – просто конфетка, – говорит Лиук. – Улицы чистые, ровненько мощёные. Стёкла вымыты, витражи везде цветные. Там только богатые кварталы. Рынка как такового нет, лавочки и магазинчики.

Там, где мы проезжаем, царит грязь. Поля и луга сменяются неаккуратными хозяйственными и жилыми постройками, покосившимися домиками, неухоженными дворами. Дорога широкая, немощёная, разбитая в хлам. Мы с Лиуком сидим на козлах передней повозки. Лиук держит в руках вожжи.

– Карлиф ждёт нас только завтра, – говорит Лиук.

Карлиф – это покупатель. У него несколько домов в черте города, свои корабли, свой собственный замок километрах в двадцати отсюда. Обычно они встречаются на пустыре в трущобном квартале. Лиук получает деньги. Карлиф забирает товар. Всё просто.

К повозке подбегает мелкий тип с близко посаженными глазками, напоминающий лиса. Лиук наклоняется к нему.

– Мы ждали тебя завтра, – говорит тип.

– Если Карлиф может, я готов совершить сделку сегодня.

Неконтролируемая торговля. Я не очень понимаю, как работает эта схема.

– Я передам Карлифу, – тип с лисьей физиономией исчезает.

– Один из его людей. Редкий подонок, – поясняет Лиук.

Деньги заставляют мир двигаться.

Позади раздаётся шум. Оборачиваюсь, выглядываю из-за тента.

Около одной из телег столпотворение. Спрыгиваю с козел, иду туда.

Четверо наших втянуты в свалку. Двое держат какого-то оборванца, ещё двое бесцельно носятся вокруг повозки и кричат что-то неразборчивое.

Марфа тоже тут. Обоз не останавливается: всё происходит на ходу.

– Что такое? – спрашиваю у Марфы.

– Воришки. Одного взяли. Ещё человек пять где-то тут. Подбегают к повозке, хватают сверху что попало и убегают. Караванщики обычно в погоню не пускаются. Кир и Лимка вон вокруг повозок бегают, пытаются оградить от посягательств.

Она говорит с иронией.

Сила и Щербатый держат вора. Подхожу.

– Растянуть его за вытянутые руки, – говорю. Они слушаются.

Двумя ударами меча отрубаю вору обе руки в районе локтей. Он орёт. Сила и Щербатый отшатываются.

– Зачем ты это сделал?

Около меня стоит Стервятник.

– Ты нажил себе врага, Риггер. Здесь слепая сила не помогает. Здесь нужно юлить.

– Ты его знаешь?

– Это не мой район. Я из района Мартовского снега. С другой стороны города. Здесь знаю не всех. Этого – нет. Но это неважно.

– Зачем ты пошёл с нами в эту сторону?

– Мне нужно чем-то отплатить вам за себя. Если бы ты не поторопился, у меня уже все воры тут бы стояли и с извинениями возвращали украденное. А теперь они не вернутся.

Я смеюсь чуть ли в полный голос.

– Я и хотел, чтобы они не возвращались, понимаешь, Стервятник?

Мне хочется убить его. Но я сдерживаюсь.

Мне кажется, что знакомство со Стервятником – не к добру.

Он отходит назад. Караван движется. Безрукий вор лежит на земле и скулит. Кир и Лимка прекращают бессмысленную беготню и забираются в повозку.

Какой-то доходяга подходит ко мне и просит:

– Дай монетку, господин хороший…

Он не видел, что произошло.

Я разрубаю ему череп. И иду догонять обоз.

Мы на месте. Это и есть пустырь.

– На местных постоялых дворах останавливаться нельзя. Обдерут как липку, – говорит Виркас. – Поэтому становимся тут и занимаем круговую оборону.

При последних словах он улыбается.

Это самая окраина. Дома тут редкие, полузаброшенные, покосившиеся. Люди ходят с отрешённым видом, пошатываясь.

– Под кариком, – поясняет Виркас.

Принимать наркотик и не быть зависимым. По крайней мере, физически. Это рай для идиотов.

Мы торгуем удовольствием, которым сами не пользуемся.

В этот момент появляется тип с лисьей физиономией. Возникает из ниоткуда.

Он что-то шепчет на ухо Лиуку. Лиук кивает. «Лис» исчезает.

– Что он сказал? – спрашиваю я.

– Карлифа устраивают условия. Он будет через час.

Я выхожу из круга повозок. Бродяги собираются тут. Они принюхиваются, трогают повозки руками.

– Они знают, что это трогать нельзя, – говорит Виркас. – Это Карлифа.

– Он не может просто напасть и отобрать груз?

– Ему нужны регулярные поставки.

Я – прямой человек. Мне проще пробить дорогу мечом, чем словом. Меня тошнит от этих вывертов и недоговорок. Все знают, что обозы из дальних провинций возят наркотические средства. Все знают, что они нарушают закон. Не потому что наркотики запрещены. Нет, конечно, они разрешены.

Но если платить налог с продажи наркотиков, их будет невыгодно продавать. Налог огромный. И цена высока. Проще дать на лапу стражникам и продать товар на чёрном рынке.

– Тебе противно всё это, – говорит Марфа.

Она кладёт руку мне на плечо.

– Да.

– Это видно по твоему лицу. Сдержи себя, Риггер. Скоро ты найдёшь себе дело.

Убивать.