Тим Пауэрс – Последний выдох (страница 81)

– Заткнись, Джоуи. – Пацан Парганас, думала она, Пит и «мексиканская девица» сейчас напуганы и хорошо скрываются, но, может быть, мне удастся выйти на Ники Брэдшоу. Нужно проверить автоответчик, вдруг там есть сообщения про Фреда «Жуть».

И, и, и… Завтра на съемки на «Куин Мэри» заявится Обстадт. Желает пообщаться насчет какой-то «проблемки, способной возникнуть в связи с бизнесом в сфере потребления призраков». (Как неприлично с его стороны было об этом прямо заявить по телефону!) Я отыщу у него слабое место и буду готова защитить себя. Там высокое напряжение, крутые наклонные трапы – и даже целый океан за бортом.

– Похоже, вам не удалось никого поймать? – Вебб улыбался и качал головой.

– Джоуи, заткнись уже и исчезни прочь, ты раздражаешь. – Всей своей массой она поднялась с постели и поплыла к выходу из номера мотеля. – Продолжай искать Артура Патрика Салливана. Он где-то здесь, и, если бы он пробудился, ты бы почувствовал его за несколько кварталов, верно?

– Как телешоу «Американ Брэндстенд». – Вебб спрыгнул с телевизора с проворством старой обезьяны. – Ему не проскочить мимо стен моего сознания, – сказал он, механически покачивая головой. – Если только кто-нибудь не впустит троянского коня. В данном случае местного морского троянского коня.

– Троянского… морского коня. – От ее лица отхлынула кровь, и спустя мгновение засвербило в реберных костях.

– Боже, та рыба, та чертова рыба! – прошипела она. – Мог Питекан спрятаться внутри этой рыбы?

«Я уже вообще не владею ситуацией», – оцепенело подумала она.

Взгляд Вебба на мгновение прояснился:

– В таком случае его уже нет.

– В таком случае, – сказала она, снова вдавливая виски, – он где-то в Л.-А. – Она едва дышала и пыталась отыскать соломинку, за которую можно было бы схватиться. – Вероятно, он попытается найти Пита.

– Вот и прекрасно, – осклабившись, пожал плечами Вебб. – Стоит найти одного, как найдете обоих, верно? Все просто!

– Все просто, – повторила за ним Деларава, все еще едва дыша. По ее трясущимся щекам снова текли слезы, и она с трудом вышла за дверь.

Глава 38

– А что еще вы учили?

– Были у нас еще Рифы – Древней Греции и Древнего Рима, Грязнописание и Мать-и-мачеха.

Салливан припарковал фургон под одним из развесистых рожковых деревьев в дальнем углу парковки, вышел и осмотрел машину.

Зад был полностью раскурочен. На правой угловой части корпуса от разбитых фар и ниже красовалась глубокая резкая вмятина с царапинами и следами синей краски. Очевидно, когда они задом выскочили на Лукас, в них врезался синий автомобиль. Задние двери по-прежнему походили на гармошку и хранили следы белой краски – после вчерашнего столкновения с «Хондой» Бадди Шенка у ресторана «Мичели». Перекошенный бампер напоминал огромную ложку, покореженную утилизатором отходов.

Вдобавок в области задних дверей обнаружились четыре дырки размером с мизинец, окольцованные блестящим металлом в местах, где отлетела краска.

Салливан с усилием открыл левую дверь, увидел, что малыш-холодильник на пропане словил две 9-миллиметровые пули, отключил его, а пиво, «коку» и сэндвич выложил на траву, чтобы потом отнести в квартиру. В умывальной стойке зияла дыра, а сама раковина была щербатой. Мощным рикошетом от свежекупленной стойки частотного модулятора оторвало одну подушку, а деформированная пуля неглубоко осела близко к изголовью постели. В одном заднем окне зияла дыра: очевидно, пуля прошла сквозь салон фургона и вышла через лобовое стекло. Еще одна идеально круглая глубокая выемка в брызговике скорее всего тоже была оставлена пулей. Ну и, разумеется, боковое зеркало с водительской стороны превратилось в полдюжины осколков, болтающихся в резиновом уплотнителе.

Учитывая объем ущерба, Салливан нервно обрадовался, что во время шквального обстрела мальчик прижался к полу фургона, и вздрогнул при мысли о том, что вышедшая через лобовое стекло пуля пронеслась совсем рядом с головой Элизелд. Им просто повезло.

Салливан несколько раз сходил в квартиру: сложил электронное оборудование в углу, рядом с купленными Элизелд ведьмовскими магическими штучками, а напитки и сэндвич поместил в холодильник. Потом запер фургон, накрыл его старым, усеянным ржавыми пятнами парашютом и даже, предвкушая вероятное недовольство мистера Шэдроу, попытался аккуратно задрапировать его.

Сейчас он сидел, поглядывая на угол Оушен-бульвара, на желтом пожарном гидранте напротив Двадцать первой плейс и держал в руках гипсовые руки Гудини. Автобусная остановка находилась сразу за углом – на Черри. По небу двигались облака, похожие на куски битого бетона, а в голове у него сменяли друг дружку светлые и темные мысли.

На темной стороне: их поймали, палец Гудини не справляется с сигналами мальчишки и не в состоянии скрыть его, их пытают, предательница Анжелика ведет сюда плохих парней, и нужно уйти как можно дальше от этого места, чтобы успеть спрятаться, когда кошмарные «Линкольны» свернут на Двадцать первую плейс.

На солнечной стороне: на автобусах долго ехать, особенно с учетом пересадок, Анжелика – подарок судьбы, и замечательно, что весь этот кавардак он переживает в столь интересной, хоть и непростой компании умной девушки, и не страшно, если вдруг сеанс не получится; и даже мальчишка, шейх Бути, или как его там, скорее всего окажется интересным ребенком.

«Я уже битый час тут сижу», – успел подумать он и тут услышал на дорожке позади себя отчетливое шарканье ногами.

Он подскочил с гидранта и резко развернулся с мыслью о том, что у него нет пистолета, но это были Элизелд с мальчиком – они шли из глухого переулка с береговой стороны Двадцать первой. Салливан заметил у мальчика в руках большую белую сумку с красными буквами «КФС» на боку.

– Вы зашли за едой? – потребовал объяснений Салливан, выдвигаясь навстречу и озираясь по сторонам. Он хотел показать, что злится, но обнаружил, что на самом деле смеется, и обнял Элизелд. Она было тоже обняла его, но потом отстранилась.

– Извини, – сказал он, тоже отстраняясь.

– Дело не в тебе, – ответила она, – обнимай только левой.

Он приобнял ее левой рукой и притянул к себе поближе, так что ее голова оказалась у него под подбородком.

Когда они пошли через улицу по направлению к старому зданию с апартаментами, она кивнула в сторону белой гипсовой руки, которую он нес в правой руке.

– Просто я не люблю, когда на мне чужие руки, – сказала она.

– А я не люблю людей с неправильным количеством рук, – сказал мальчик.

Салливан бросил на мальчика неоднозначный взгляд, затем посмотрел на сумку с надписью «Жареный цыпленок из Кентукки»[58], попытался придумать каламбур про пальчики оближешь, но не смог и просто сказал:

– Идемте же, не стойте под дождем. – Хотя никакого дождя, конечно, не было.

В квартире они сразу закрыли дверь на задвижку и подперли ее руками Гудини. Мальчик опустил сумку на крашеный деревянный пол и поинтересовался:

– У кого-нибудь из вас имеется врачебный опыт?

– Я врач, – осторожно произнесла Элизелд, – настоящий, доктор медицинских наук.

– Отлично. – Мальчишка аккуратно вывернулся из рваной джинсовой курточки и натужно потянул через голову грязную рубашку поло.

Вскинув брови, Салливан посмотрел на Элизелд. Под рубашкой прямо на голом теле показался какой-то увитый кабелем пояс со светящейся впереди лампочкой.

– Как вас звать-то? – прозвучало изнутри рубашки.

Салливан одновременно хмурился и улыбался.

– Питер Салливан, ваша честь, – ответил он, усаживаясь в углу рядом со своими коробками. Он распахнул окна еще днем, когда заносил вещи, но отопление по-прежнему работало, и воздух на уровне выше плеч был довольно горячим.

– Анжелика Элизелд.

– Мальчика… меня зовут Кут Хуми Парганас. – Ребенок стянул рубашку, и Салливан увидел, что на правом боку, чуть выше гротескного пояса, пластырем закреплен окровавленный перевязочный бинт. – Вчера во второй половине дня нас полоснул ножом мужчина. Мы обработали рану ромом с высоким содержанием спирта, так что она вроде бы чистая и без инфекции, но кровотечение никак не уймется.

Элизелд опустилась перед ним на колени и потянула за край перевязки. Мальчик поджал губы, но даже не дрогнул.

– Могу сказать, – в голосе Элизелд сквозило раздражение на грани недоумения, – тебе следовало наложить швы. Теперь уже поздно, у тебя будет дуэльный шрам. Тем не менее рана выглядит достаточно чистой. Вдобавок к обработке алкоголем нужно сделать что-нибудь еще для предотвращения инфицирования.

– Ладно, сделайте по-правильному, – ответил Кут Хуми. – Парнишка-то хороший, вот этот мой мальчик, просто ему пришлось многое пережить.

– «Сделайте по-правильному», – повторила за ним Элизелд, все еще стоя перед мальчишкой на коленях. Она вздохнула. – «Сделайте по-правильному». – Чуть помолчав, она недобро взглянула на Салливана и сказала: – Питер, будь добр, достань мне… черт с ним – целое яйцо из моей сумки с покупками.

Салливан молча наклонился, не вставая с места, и подтянул сумку к себе поближе, долго перебирал пакетики с травами и бутылочки с маслами, пока не наткнулся на открытую картонную коробку с яйцами и достал одно. Чтобы передать ей яйцо, ему пришлось встать на четвереньки, после чего он снова уселся на свое место.

– Спасибо. Кути, ляг на пол, пожалуйста.