Тим Пауэрс – Последний выдох (страница 63)

«Только П.Р.У., чувак», – подумал Салливан.

Теперь он на ходу сжимал гипсовые руки в обеих своих, и лишь это удерживало его от того, чтобы сорваться в бег. Он не оглядывался назад, чтобы удостовериться, что за его спиной ничего не выползает из канала, потому что был уверен, что, если он поступит так, ему придется продолжать оглядываться назад, пока он будет удирать из этого места, вернее, ему придется идти задом наперед к мосту, который уведет его к нормальным городским каналам, заполненным асфальтом, а не водой, и что-то будет проявляться перед ним, а потом просто ждать, пока он уткнется туда спиной.

Его лоб щипало от выступившего пота, и он дышал часто и мелко.

«Это всего лишь страх, – думал он, – нервный припадок. Здесь есть другие каналы (или там?), и Элизелд может быть на дорожке у ближайшего или следующего за ним; она может оказаться совершенно голой и, размахивая руками, кататься на дурацком одноколесном велосипеде, но ты ее не увидишь, потому что паникуешь здесь.

Значит, так тому и быть. Не исключено, что она вообще не в состоянии помочь мне. Я найду какой-нибудь другой способ предупредить призрак моего отца (и вообще, поездка сюда была глупейшим выстрелом наугад) после того, как свалю из этого проклятого города, найду спокойное местечко и выпью подряд пару-тройку холодного пива».

Направляясь к мосту, он то и дело задевал правым плечом виноградные лозы и кирпичи и понял, что жмется к заборам, стараясь держаться подальше от воды, перепуганный мыслью о возможном падении в мелкую воду.

как эхо любых звуков разносится под водой металлическими стонами

Он, должно быть, только что выронил гипсовые руки. Он бежал, колотя воздух стиснутыми кулаками освобожденных от груза рук и громко топая ногами. В одном плече его куртки что-то треснуло, потом в другом, как будто рукава отрывались по шву.

У входа на мост он остановился и позволил дыханию немного успокоиться. Этот мост был частью улицы, Делл-стрит, и он уже слышал вздохи автомобилей на лежавшем впереди Саут-Венис-бульваре. Хотя в воде канала определенно что-то плескалось, теперь он чувствовал, что может убежать и оказаться посреди бульвара прежде, чем первые слезы испуга успеют упасть наземь.

Осторожными размеренными шагами он поднялся на мост и остановился наверху. Перед ним на правой стороне улицы находилось самое грандиозное из неотюдоровских зданий, украшенное фронтонами, и витражными окнами, и встроенной башней со старинными колпаками на дымовых трубах, торчавших из ее покатой крыши, крытой искусственной черепицей. Он подумал было, нет ли там ресторана с баром и мужской уборной, и тут услышал в яркой неподвижности, как что-то украдкой плещется в воде под мостом.

Его действия ограничились тем, что он выдохнул весь воздух из легких, оперся руками на перила моста и посмотрел вниз.

Там кто-то сидел на корточках возле маленькой белой стекловолоконной гребной лодки, лежавшей на галечном откосе возле опоры моста; человек был одет в коричневый комбинезон и пестрый вязаный берет, скрывавший волосы, но по изгибу бедер и длине ног Салливан определил, что это женщина. Моргая, он всмотрелся пристальнее и увидел, что женщина не смотрела на лодку, а склонилась к водосточной канавке, сток из которой перекрыла лодка. Она водила рукой в воде и мягким голосом звала кого-то сквозь плеск, как будто находилась в туннеле и пыталась поговорить с кем-то, находившимся по другую сторону стальной решетки.

– Фрэнк? – произнесла она. – Фрэнк, не прячьтесь от меня.

Сердце Салливана снова заколотилось, и он с опозданием спросил себя, действительно ли он хочет отыскать эту женщину. Элизелд.

Поскольку это, по всем признакам, должна быть именно она. Однако он бесшумно полез в карман (клапан кармана показался на ощупь шершавым, как материя, а не кожа) и извлек лампочку. Взяв ее за металлический патрон, он занес стеклянную колбу над каменным парапетом моста.

– Ой! – вскрикнула сидевшая у воды женщина и, вскакивая, наступила одной ногой в воду, и лишь тогда лампочка разбилась о перила.

Она вскинула на Салливана испуганный взгляд и в следующий миг нырнула под мост и скрылась из вида.

– Подождите! – крикнул Салливан, сбегая по крутому спуску с моста в сторону города. – Доктор… «Нет, – подумал он, – если я начну выкрикивать ее фамилию, она перепугается еще больше». – Анжелика!

Под мостом раздался плеск, и она вышла на свет на берегу с запада от моста, быстро шагая прочь, и, несомненно, была готова броситься бежать при первом же звуке погони. Несколько уток, гулявших по берегу, поспешно спустились в воду, уступая ей дорогу.

– Мы можем помочь друг другу! – негромко крикнул он ей вслед, не сходя с моста на дорогу. – Постойте! Вы пытаетесь войти в контакт с этим Фрэнком, а я должен связаться со своим отцом! – Она шла в прежнем направлении, и длинные ноги с каждым шагом уносили ее все дальше от Салливана. Она даже не оглянулась ни разу. – Леди, – в отчаянии крикнул Салливан, – мне необходима ваша помощь!

Последняя фраза, по крайней мере, заставила ее остановиться, хотя она так и не обернулась.

Он открыл рот, чтобы сказать что-нибудь еще, но она заговорила первой. У нее оказался низкий, хрипловатый голос, который Салливан внятно слышал, но, вероятно, десятью футами дальше слов уже нельзя было бы разобрать.

– Уходите. Моя помощь – смертельный яд.

«Вот я и в Венис-Бич», – подумал он.

– Со мною примерно такая же история. Может быть, нам удастся уравновесить друг друга.

Теперь она обернулась, сдвинула назад свою вязаную шапку и затем потерла ладонью лоб, а потом подбородок, как будто страдала от головной боли или очень устала.

– Вы знаете, кто я такая, – сказала она. – Не называйте свое имя здесь и не повторяйте мое. – Он открыл было рот, но она жестом призвала его к молчанию и продолжила: – Можете следовать за мной на большую автостоянку, если хотите. Не приближайтесь ко мне.

Она вернулась, поднялась к въезду на мост и пошла по Делл-стрит вдоль провисшего сетчатого забора белого тюдоровского дома, в котором Салливан подозревал ресторан. Когда она миновала его и оказалась на полпути к знаку «стоп», извещавшему о выезде на Саут-Венис, он тоже двинулся вперед.

Сделав несколько шагов, он остановился и растерянно посмотрел на свои ноги.

На нем были… чьи-то чужие штаны, вот что на нем было. Вместо синих джинсов, которые он надел в спортзале Сити-колледжа, он увидел строгие серые шерстяные брюки. С манжетами. Он нагнулся, чтобы прикоснуться к ним, и тут в плече снова затрещало, рукав оторвался и сполз по руке. Рукав тоже оказался шерстяным, Салливан в недоумении похлопал себя по бокам – тоже шерсть, и не что иное, как пиджак. Он не удержался и оглянулся проверить, не осталась ли его кожаная куртка лежать на мосту. Ее там не было.

Он потянул оторвавшийся рукав. Верхний край был аккуратно заделан, и с изнанки оказались пришиты металлические кнопки. Он ухватил манжету другого рукава, дернул, и этот рукав тоже оторвался с таким же потрескиванием. (Он отметил, что теперь на нем белая сорочка с длинными рукавами, а не фланелевая клетчатая рубашка.) Пиджак оказался непростым – его можно было носить с длинными или короткими рукавами.

«Но, – спросил он себя, – кому может прийти в голову ходить в пиджаке с короткими рукавами?»

«Ну, – ответил он сам себе, – фокуснику, наверное. Чтобы показать, что он ничего не прячет в рукава. Гудини был фокусником, верно? Может быть, я вовсе не потерял маску, а надел ее».

Он тяжело вздохнул и уставился на плескавшихся в воде уток. Он отнюдь не успокоился, и смысл наведенной изоляции, превращения в единственное движущееся существо под объективом микроскопа ускользал от него.

Он посмотрел на руки, и в контексте событий этого дня, подчинявшихся логике разве что фантастического сна, не очень испугался и даже не особенно удивился, увидев (хотя сердце его снова забилось чаще), что они другие. Пальцы стали толще, ногти были обстрижены, а не обкусаны, и большие пальцы удлинились. На суставах появилось несколько маленьких шрамов, а вот тех шрамов, которые он помнил, не было.

Он поднял руки и провел пальцами по волосам, и тут же руки покрылись гусиной кожей: волосы оказались жесткими и вьющимися, а не мягкими и прямыми, как обычно. Но стоило ему взлохматить шевелюру, как волосы сделались мягкими, и он вновь почувствовал, что кожа упруго облегла его локти.

Опустив руки, он внезапно ощутил вес гипсовых слепков и, благополучно поймав, зажал их под левой рукой. В кармане кожаной куртки приглушенно лопнула лампочка, но лампочки уже были ему не нужны.

– Гм! – воскликнул он, чтобы привлечь внимание Элизелд. – Эй, леди!

Она остановилась, и в первый миг Салливан подумал, что она намного ниже ростом, чем показалась ему сначала. Но тут же понял, что перед ним другая женщина – более пухлая, чем Элизелд, с вьющимися темными волосами без какой-либо шляпы и в длинной юбке.

Но это могла быть только Элизелд.

– Посмотрите на себя, – поспешно сказал он, потому что юбка уже начала становиться прозрачной.

Женщина посмотрела на свои ноги, на которых снова оказались коричневые штанины комбинезона. И хотя Салливан не моргал и не видел какого-либо перемещения ее фигуры на фоне тротуара и отдаленных зданий, она сделалась выше ростом, как будто внезапно придвинулась ближе.